Исповедь убийцы

      Если я мечтала, добравшись до кухни, провести тихое семейное утро без выматывающих душу разговоров и попыток кого-нибудь убить, то Провидение решило меня не баловать.       Я спустилась по лестнице практически в полной темноте, периодически морщась от снова разболевшейся руки. Похоже, старания Питера облегчить плачевное состояние дел ни к чему не привели. Стоило мне пошевелиться и взяться за перила, как ладонь словно заклинили между двух жерновов и начали вращать их с садистской медлительностью. Я почти не чувствовала пальцев, а боль всё настойчивее расползалась в сторону локтя. Мне снова приходилось дышать ртом, но при этом сохранять невозмутимость ради сестры, которой палец в рот не клади — дай почитать мне нотации об отношениях вампиров и охотников. Выслушивать весь её бред с утра пораньше я не хотела, так что закусила губу, сморгнула набежавшую слезинку и, набрав в грудь побольше воздуха, вошла на кухню за своей кружкой чая, появившегося благодаря заботе Кристал.       Сестра сидела на подоконнике и смотрела на улицу с усталым вниманием человека, который не спал всю ночь, но всё ещё был в состоянии мыслить трезво. Оно и понятно — любой член Гильдии мог обходиться без отдыха больше суток, а то и двух, но сестра почти полностью отошла от дел, поэтому ей было сложно не заснуть даже в такой неудобной позе, в какой она пребывала, то есть привалившись спиной к оконной нише, а ногами подпирая горшок с цветком.       — Иди спать в мою комнату или в кабинет, если хочешь. Ты совсем вымоталась, — предложила я негромко и налила себе чай.       После этого я не придумала ничего лучше, кроме как сесть на стул и откинуться на спинку. Глаза сами собой закрылись, но сон не шёл. К тому же у меня никогда не было привычки спать на кухне с посудой в руках. В руке, если быть точной.       — Всё нормально, светает уже, — ответила сестра хриплым после долгого молчания голосом. Она потянулась, хрустнув суставами, и перевела рассеянный взгляд с пейзажа за окном на меня. — Что с твоей рукой?       — Напоролась на нож. Глупо получилось…       Рассказывать Кристал о стычке с Александром мне не хотелось, но и утаивать такой важный момент своей жизни я тоже не имела права. Правда, потянуть время было несложно — я неторопливо отхлебнула горячий чай и снова закрыла глаза, чтобы не видеть выражение досады и беспокойства на лице сестры.       — Ты врёшь, да? Мне? Родному человеку?       — Нет, не вру. Просто не тянет рассказывать, как напоролась на нож, который бросил в меня великий и ужасный Александр Маркула, потому что у меня не хватило мозгов вовремя увернуться. А перед этим ещё и нахамить ему при Джерри.       — Ты нахамила Александру Маркула?       Я открыла глаза и взглянула на Кристал, которая свесила ноги с подоконника и болтала ими недалеко от пола (она была всего на полголовы выше меня, то есть баскетболисткой явно не считалась). По её лицу было сложно понять, сердится она или нет. Скорее, я бы рискнула предположить, что сестра удивилась и заволновалась, но чем чёрт не шутит? После долгой разлуки мы с ней стали совсем разными.       — Да ладно, пара таблеток обезболивающего, новая повязка с фиксатором, и я буду готова ко всему.       — А ты не подумала, что тебе скоро сражаться на дуэли с одним из самых опасных вампиров современности? Куда ты собралась с такой травмой? — устало спросила Кристал и глотнула чай так, словно это был не кипяток, а простая вода.       — Ой, вот только давай без нотаций. Я не в первый раз оказываюсь в полной… хм… ну, ты меня поняла. И до этого всегда справлялась!       — Стая безумных ликанов, несколько миссий по уничтожению вампиров и дюжина облав на монстров — это ещё не показатель. А сколько человек погибло во время этих событий?       Кристал спрыгнула на пол и начала ходить по кухне туда-сюда, но хоть голос не повышала, очевидно, помня об Эрике, который спал за стенкой.       Я уже не единожды косилась в сторону гостиной, но удобного случая посмотреть на Скарсгарда пока не представилось. Не уходить же из кухни прямо на глазах у сестры с её острым язычком и весьма оригинальными моральными принципами! Вот я и сидела на стуле, попивая чай и выискивая повод улизнуть подальше от Кристал. А допрос продолжался в самой изощрённой форме…       — Ты же сама напомнила мне их имена, разве нет? — огрызнулась я на подначку сестры.       — Я напомнила, чтобы ты пришла в себя и начала думать головой, а не задним местом! Но ты же такая умная, такая сильная, у тебя столько «друзей»! Куда мне до тебя?       — Не истери, не подействует. Ты думаешь, я надеюсь выиграть? — усмехнулась я и поставила кружку на стол. — Одолеть легендарного Александра Маркула, грозу Гильдии, убийцу охотников на монстров? Я? Мне 23 года, из которых только 8 я посвятила службе. Этого мало.       — Тогда что ты задумала?.. — резко остановилась Кристал и посмотрела на меня с выражением подозрения и тревоги на лице.       — Я подставлю его. Обращу его же оружие против него, превращу нашу дуэль в фарс! Пусть только попробует схитрить — прищучу, будь уверена.       — Значит, ты решила поставить всё на кон, но ты не знаешь, получится или нет? — проницательно спросила сестра и покачала головой. Да, план был действительно не гениальный, но хоть какой-то. Не идти же послушной жертвой на убой.       — Ну… В принципе, да. Правда, сейчас я почти уверена, что всё будет хорошо. Александр сам мне об этом сообщил, когда напал на меня. Он понял: со мной ему не справиться. По крайней мере, не теперь и не в Стоунбридже, где очень многие повернулись к нему спиной.       — Самоуверенность восьмидесятого уровня? — улыбнулась Кристал, а затем полезла в шкафчик и достала оттуда стандарт таблеток. — На вот, выпей. Как только соберёшься и выгонишь своего вампира из дома, поедем в больницу. Повязки тебе не хватает. Будешь ножи в гипс закатывать!       — Да ну тебя! — фыркнула я, представив эту эпичную картину и развеселившись ещё больше.       Всё-таки иногда мои родственники становились почти нормальными людьми! Было бы это почаще…       — Наверное, я всё же пойду спать, глаза слипаются — сил нет. Вампир всё ещё в спальне? Не боишься, что сейчас он роется в твоём нижнем белье?       — Хм… Я тебе никогда не говорила, что ты — извращенка? Как ты могла о таком подумать?       Вообразить себе роющегося в шкафу Питера было задачей сложной, если не сказать невыполнимой. Он всегда, в любой ситуации, оставался джентльменом, а потому копаться в чужих вещах ему не позволит воспитание. Ну, и честь, которая присуща людям, родившимся бог знает сколько лет назад.       — Исходя из цвета твоих щёк, не одна я тут извращенка! — засмеялась Кристал и вышла из кухни, оставив меня проклинать родственные связи в гордом одиночестве.       Я ещё некоторое время посидела за столом, допила свой чай, а затем приняла таблетку, чтобы воплощать свои замыслы в жизнь, не отвлекаясь на боль в руке. Судя по отчаянно ноющей ладони и малоподвижным пальцам, Александр повредил сухожилия, но хотя бы не задел кости. Впрочем, без рентгена я ничего не могла сказать со стопроцентной уверенностью, а ставить себе диагнозы одним взглядом я, понятное дело, не умела.       Когда обезболивающее начало действовать, я уже без опаски направилась в гостиную, ступая на цыпочках и периодически замирая, когда начинала слышать, как Эрик ворочался. Диван под ним немного поскрипывал, но Скарсгарда это обстоятельство, к счастью, не волновало. Он продолжал мирно посапывать.       Я остановилась на пороге комнаты, решив дальше не идти. Мне хватило просто наблюдать со стороны, как Эрик смешно обнял подушку, зарылся в неё носом и больше всего на свете напоминал щенка — был таким же растрёпанным и милым, а ещё чуточку потерянным, отчего во мне проснулась безграничная нежность.       Я улыбнулась, ловя себя на мысли, что хотела бы подойти поближе и прикоснуться к спутанным волосам Эрика, провести пальцами по его щеке и поцеловать его в лоб, но… Нет. После секундного раздумья я всё же отказалась от этой идеи, чтобы случайно не разбудить Скарсгарда и не заставить его волноваться за моё здоровье. Питер сказал, что ничего не говорил Эрику о моей стычке с Александром, поэтому о плачевных последствиях он не знал. Вот пусть это остаётся тайной хотя бы до моего возвращения из больницы.       Я буквально пару минут постояла на пороге, затем аккуратно дала задний ход и остановилась на лестнице, где села на ступеньку и привалилась к перилам, чтобы спокойно наслаждаться тишиной и темнотой коридора в гордом одиночестве.       Кристал вероятно пошла спать в кабинет, куда я заглядывала от силы пару раз за всё время, проведённое в Стоунбридже и в своём доме. Питер, скорее всего, всё ещё был в моей спальне, лежал на кровати и любовался лунными бликами на потолке, а портить ему настроение своим угрюмым видом у меня не было никакого желания. Если захочет — сам спустится.       Я прикрыла глаза, начиная чувствовать, что проваливаюсь в сон, но почему-то в последний момент передумала и снова начала смотреть на деревянную ступеньку, словно она могла превратиться в легион сумасшедших ликанов… Чёрт…       Стоило вспомнить о ликанах, как в голове всплыли воспоминания о полевых испытаниях. Вот что значит отвечать на вопросы сначала вампиру, а потом родной сестре! И к чему Кристал упомянула имя Кристиана? Зачем она вообще завела разговор о погибших охотниках из Гильдии? Конечно, это могло объясняться её желанием вразумить меня, как она и говорила, но, с другой-то стороны… Это скорее походило на хвастовство перед бесившим её Питером — хотя что могло быть хорошего в смерти людей? Чем хвастаться? Кровью? Смертью? Криками, мольбами о помощи и просьбами убить? Да уж, радостная перспектива, ничего не скажешь!       Я поморщилась, но не от боли в руке (наоборот, она как раз утихла), а от горьких воспоминаний. Ну, за каким… кхм… Кристал разбудила во мне то, что я долгие месяцы старалась спрятать как можно глубже? Неужели она не могла промолчать или тактично напомнить о печальных событиях? Зачем же рубить с плеча? Ради мести? Вряд ли. Всё же мы всегда прекрасно ладили друг с другом, и это не испортил даже переезд сестры в Австрию, где она жила с мужем и сыном, звоня домой только по праздникам. Так что же? Увы, это оставалось для меня тайной за семью печатями.       Перед глазами вдруг промелькнул отрывок из прошлого. Промелькнул, и я почувствовала, как по щеке поползла одинокая слезинка, а за ней следующая…       Я резко похлопала себя ладонями по лицу и пару раз глубоко вздохнула, гоня прочь непрошенную истерику. Нет уж, хватит с меня! Наплакалась так, что ни в какой книжке не написано! Возвращаться к исходной точке я не хотела, поэтому насильно заставила себя улыбнуться и даже напеть весёлую песенку о львёнке, который любил лежать на солнышке и разговаривать с облаками. Когда-то давно Тамина любила включать мне детские телеканалы, где каждый день показывались мультфильмы из разных стран мира. Так я и выучила эту простенькую песню, пусть и не совсем понимая смысла слов.       Слёзы отступили, дыхание выровнялось, и мне больше не хотелось свернуться клубочком на лестнице, обхватив себя за колени и раскачиваясь из стороны в сторону. А ведь именно эта поза была моим непременным атрибутом между занятиями в школе, подготовкой в Гильдии и тренингами с психологом, которого наняла мама, когда я не выдержала и «сорвалась», устроив родителям истерику с битьём посуды и попыткой самоубийства. Да-да-да, именно так. Сейчас я сама удивлялась, с какой стати в прошлый раз решила покончить с собой, но вот после гибели Кристиана это казалось единственным способом избавиться от боли.       К счастью, всё обошлось, и теперь на память о моей сумасбродной выходке мне осталась белая полоса на запястье и несколько полукруглых следов от ногтей, которые я любила вонзать в кожу и таким образом снимать стресс.       Вспомнив тот жуткий период своей жизни, я на автомате потёрла запястье, ощущая под пальцами выпуклость неровного шрама. Почему-то это придало мне уверенности, и я продолжила вести по руке выше, к локтю, где нашарила ещё несколько отметин. Некоторые почти исчезли, но большинство навсегда отпечатались на коже как символы того, с чем я сталкивалась каждый день.       Вот этот, почти идеальной треугольной формы, был следом от клыка ликана, а за ним нащупывался другой, шершавый и страшный, который появился на моей руке после близкого знакомства с сигаретным окурком. Каждый шрам имел свою грустную или не очень историю — допустим, россыпь круглых была последствиями ветрянки, а сеточка мелких белых рубчиков — знакомства с кошкой своего соседа в Спрингфилде. Но пару штук я старалась замаскировать и никому не показывать. Первый, продолговатый шрам с рваными краями, след от неудачно вытащенной пули, отнюдь не красил моё бедро, поэтому я не позволяла себе носить слишком короткие юбки, а шортам предпочитала бриджи. Второй, на пояснице, почти на уровне копчика, был пилообразным следом от зубов вампира. Это случилось на миссии, когда погиб Кристиан (проклятье, и почему я снова о нём вспомнила?!). Я бросилась спасать своего наставника, попалась в лапы к озверевшему монстру, и он попытался обездвижить меня самым жестоким способом, — повредив позвоночник. Лишь чудом его клыки не задели ничего важного, а то не сидела бы я сейчас и не предавалась воспоминаниям о местах «боевой славы».       Как же странно было вспоминать то, над чем простые люди потешались бы до скончания времён. Ликаны, вампиры… Как бы сложилась моя жизнь без Гильдии и безумной охоты? Возможно, я училась бы в обычной школе, ходила на свидания и вышла замуж за какого-нибудь маменькиного сынка, как всегда хотела Тамина.       Впрочем, сделанного не воротишь. Зачем цепляться за мечты, когда реальная жизнь представляет собой нечто фантастическое? Конечно, быть охотником значит быть убийцей, как метко выразился Дэвид, но зато сколько спасённых жизней!