Исповедь убийцы

      Я сидела и неторопливо водила пальцами по руке, успешно избегая задевать повязку. Кровавое пятно уже начало расползаться по обеим сторонам ладони, но боли всё ещё не ощущалось. Видимо, новое обезболивающее действительно заслуживало своего названия, что не могло не радовать.       Что бы ещё вспомнить, когда никто не ошивается поблизости и не донимает вопросами? Может, моё шестнадцатилетие? Или семнадцатилетие? Впрочем, там не было ничего особенного — торт, поздравления от охотников и неизменные приколы со стороны наставников. А куда же без главных юмористов всех праздников в Гильдии? Как я радовалась, когда они все разъезжались по заданиям и не донимали меня! Зато потом появился Рой… Этот ужасный человек всегда доставлял мне хлопоты. И не только мне, но и доброй половине районной полиции, которая днями и ночами готова была дежурить возле его дома, лишь бы фонтанирующий идеями Рой чего-нибудь не учудил. Однажды он забрался на крышу офисного здания и вообразил себя самоубийцей. Только после долгих уговоров и угрозы отстранить от учёбы он согласился спуститься вниз. Но всё это было раньше. Интересно, чем он сейчас занимается? Фелисити говорила, что он согласился стать её помощником в архиве, однако мало ли что она говорила, лишь бы меня успокоить и не отвлекать от проблем?.. Эх, вот же «повезло» ей связаться с самым сложным человеком во всём филиале Гильдии! Впрочем, разве у меня есть право на неё ворчать? Сама не лучше!..       Я невесело усмехнулась и поёрзала на ступеньке, чтобы размять затекающий копчик, который напоминал о своём существовании весьма неприятным способом — немея. Мои мысли скакали от темы к теме, порой становясь совсем бредовыми, а порой гранича с лепетом трёхлетнего ребёнка. Да и чем ещё я могла себя занять в седьмом часу утра, когда в доме царила такая тишина, что собственное дыхание приравнивалось к пыхтению перегруженного паровоза?       Но, собственно, именно благодаря поразительной утренней тишине, даже не открывая глаз, я сразу поняла: кто-то замер на верхней ступеньке лестницы и теперь рассматривал меня с повышенным вниманием. Услужливое воображение нарисовало образ хищной птицы, которая смотрит на добычу, прикидывая, а не напасть ли ей из засады или можно ограничиться ударом в лоб.       — Если ты не прекратишь шпионить, пожалеешь, — пробормотала я себе под нос, чтобы не разбудить своим голосом спавшего Эрика.       Почему-то шум в коридоре и в прихожей разносился по гостиной с поразительной громкостью, словно дом специально был спроектирован таким вот садистским образом.       — И что ты сделаешь? — послужило мне ответом.       Я услышала шорох шагов, дуновение ветра и шелест одежды, когда Питер сел напротив меня, подтянув ноги к груди.       — Как-нибудь придумаю, не расстраивайся.       — Ты просидела здесь всё время?       — Более-менее. На самом деле, я успела выпить чай и поговорить с сестрой. Кстати, ты её не видел?       — Она прошла мимо твоей спальни и зашла в соседнюю комнату. Кажется, у тебя там кабинет?       — Да.       Я скрестила руки на груди и всё-таки открыла глаза, чтобы видеть своего раннего собеседника. Продолжать разговор не хотелось, но и игнорировать вроде бы смирившегося с положением вещей Питера было невежливо.       — Прости, что доставляю тебе неприятности, — вдруг ни с того ни с сего произнёс Кроссман, чем несказанно меня удивил. — Наверное, до отъезда твоей сестры и вообще до окончания твоего задания мне не стоит появляться рядом с тобой и твоим домом.       — Решил меня избегать?       — Я тебе надоедаю и действую на нервы. К тому же, ты можешь сообщать о своих проблемах по телефону или на уроках в школе. Так будет лучше для нас обоих.       — Знаешь, у меня такое чувство, что ты насмотрелся мыльных опер и теперь придумываешь на ходу, как бы со мной расстаться. Питер, это глупо. Если я сказала, что друзьями нам быть не дадут, я не уточняла, хочу ли держать тебя на расстоянии. А теперь уточняю — нет, я не хочу. В моей жизни слишком мало адекватных персонажей, и посылать этот вымирающий вид я не собираюсь.       — Но ты же сама открытым текстом велела мне держаться подальше…       Казалось, Питер был совершенно сбит с толку, однако на его губах медленно появилась широкая улыбка, а глаза из тёмно-зелёных превратились в тёмно-нефритовые, что говорило о том, как сильно мои слова повлияли на настроение вампира.       — Я такого не говорила, тебе приснилось. И вообще, куда я денусь без тебя и твоей сумасшедшей семейки?       Я улыбнулась и начала с трудом подниматься на ноги, вот только это оказалось куда сложнее, чем я предполагала. От долгого сидения в неподвижности мышцы затекли и не торопились подчиняться командам мозга. Хорошо, что Питер вовремя подскочил и помог мне встать, иначе он бы мог наблюдать картину моего грандиозного (и капитально не грациозного) падения с охами и кряхтением. Вместо этого я сумела благополучно спуститься с лестницы на своих двоих, правда, держась за перила.       — Слушай, ты меня извини, но я бы хотел задать тебе пару вопросов… — чуть замявшись, выдал Питер, когда я зашла на кухню и встала к плите, чтобы сварить порцию крепкого кофе.       Нет, я прекрасно осознавала, что каждый день пить кофе с утра пораньше было вредно для здоровья и особенно для зубов, но ничего не могла поделать со старой привычкой.       Услышав слова Кроссмана, я сначала решила пропустить их мимо ушей — с меня, кажется, хватило предыдущего допроса сестры, но обычно Питер начинал неприятные разговоры только по самой веской причине. Так что я тяжело вздохнула и приготовилась отвечать, втайне мечтая провалиться сквозь землю и вынырнуть где-нибудь среди пингвинов, которые по своей природе ребята молчаливые.       — Ладно, давай уж без предисловий. Чувствую, ты в любом случае не отступишься!       — Я знаю, как для тебя тяжело вспоминать прошлое, но… Не могла бы ты рассказать, почему, стоило Кристал упомянуть имя одного из охотников, ты моментально потеряла контроль? Обычно ты всегда остаёшься невозмутимой, а тут вышла из себя.       Питер вплотную подошёл ко мне и чуть согнул колени, чтобы его глаза оказались на уровне моего лба. Я несколько раз моргнула, затем тряхнула головой, позволяя волосам закрыть правую сторону лица и тем самым отгородиться от внимательного и сочувствующего взгляда Кроссмана. Уж что-что, а жалость вампира меня совершенно не радовала.       Сказать, что мне не хотелось ничего говорить, а тем более вспоминать, значит промолчать. Я люто ненавидела подобные расспросы, через которые проходила 5 лет назад, но… Бревно в глазу не утаишь. Если Питер рискнул и рассказал мне историю своей жизни, когда почти меня не знал, то почему бы мне не позволить ему услышать мою? Конечно, окунаться с головой в тот страшный мир боли и вины я откровенно боялась, однако рядом со мной находился пусть и не совсем человек, но всё же тот, кто мог понять меня.       Собственно, только по этой причине я набрала в грудь побольше воздуха, прокашлялась, взяла в руки турку и начала говорить, словно стояла не посреди кухни с вампиром под боком, а сидела в церкви и исповедовалась. Возможно, мне очень давно нужно было открыться кому-нибудь, чтобы раз и навсегда забыть о тёмной полосе моей жизни.       — Хм… Если ты хочешь услышать кое-что из моей биографии, то сядь на стул и не мешай мне варить кофе. Я не знаю, с чего ты решил, что я сильно расстроилась по поводу имён, названных Кристал, но в одном ты прав — тогда, в прихожей, я потеряла над собой контроль. Больше такого не повторится, можешь быть уверен.       — И всё же?.. — подтолкнул меня продолжить Питер и послушно занял место за столом, но так, чтобы постоянно иметь в поле зрения мою персону.       — И всё же кое-кто из моих знакомых был мне очень дорог. Кристал называла имена погибших от рук вампиров, потому что думала, что меня это заденет, учитывая наше с тобой общение. Она ошиблась, но при этом была права. Да, имя Кристиана Уотерфола по-прежнему будит во мне тяжёлые воспоминания.       — Что с ним случилось? — участливо спросил Питер, но я не решилась повернуться к нему лицом и занялась помешиванием кофе с удвоенным рвением.       — Ай, чёрт с тобой! Расскажу, раз уж начала! — приняла я нелёгкое решение, после чего уже без сомнений заговорила, как на духу выкладывая события из моего не очень-то светлого прошлого: — После моего появления в Гильдии Жаклин попросила одного из наставников тренировать меня. Им был Кристиан Уотерфол, самый опытный и успешный охотник в нашем филиале. Он первым заметил, как хорошо я стреляю и как сложно найти подход ко мне. Против воли я радовалась его похвале, всё ходила за ним хвостиком и с упоением слушала рассказы о бесконечных облавах на монстров. Он разглядел во мне «потенциал» и подбадривал меня, когда Жаклин ругалась за моё своеволие. Кристиан казался воплощением истинного члена Гильдии — ему было 24 года, он закончил полицейскую академию и в свободное от службы время подрабатывал в баре, а по ночам вместе со своей группой выходил в город и никогда не возвращался с пустыми руками. Я думала о нём, как о заботливом старшем брате, которого у меня никогда не было. Я обожала сидеть рядом с ним на нашем скрипучем диване, пропахшем кофе и сигаретами, часами слушать вместе с ним песни The Rasmus, Maroon 5, Linkin park, Skillet и многих других. Мы часто им подпевали, хотя обоим медведь на ухо наступил, и некоторые знакомые из-за этого прозвали нас «Дуэт Двух Весенних Котов», потому что мы горланили от души, но в ноты не попадали. Я видела в Кристиане близкого человека, с которым могла поговорить обо всём на свете. Он давал мне дельные советы, умел рассмешить в трудную минуту и никогда не называл маленькой девчонкой несмотря на мои 15 лет. Глупо, наверное, но с годами я не только привязалась к нему, но и полюбила совсем не по-сестрински и явно не по-дружески. Он был смыслом моей жизни, маяком среди будней охотника и отдушиной во время немногих выходных. У него всегда собиралась большая компания взрослых друзей, которые терпеть не могли малолеток, но для меня они делали исключение и принимали в свои ряды. После очередного скандала с семьёй я почти переселилась в дом Кристиана, из-за чего поругалась с Жаклин и мамой, но я не могла без него.       Тогда мне было чуть больше восемнадцати лет, я недавно закончила полевые испытания и получила место в группе охотников, которые выслеживали семью «диких» вампиров. Наверное, ты слышал о таких: они выходят по ночам и убивают без разбора просто из любви к процессу. Я никогда раньше даже не читала об этих монстрах, а потому меня решили оставить в тылу, чтобы я следила за дорогой и подняла тревогу в случае появления копов или других монстров. Но, как и все импульсивные люди, обожающие неоправданный риск, мне захотелось отличиться. Кристиан возглавлял облаву, потому что под его руководством никогда не происходило ничего опасного. Я знала все его планы, даже помогала продумать несколько запасных, так что возомнила себя великим охотником! Дождавшись, когда все скроются в здании многоэтажки, предполагаемом месте обитания вампиров, я вылезла из машины и пробралась в подвал через вентиляционное отверстие. Я была тощей и гибкой, поэтому без труда протиснулась внутрь и пошла в самый тёмный угол, предполагая, что именно там смогу найти монстров…       На этом месте своего рассказа я усмехнулась и дрожащими руками налила готовый кофе в кружку, а затем повернулась к Питеру и под его пристальным взглядом продолжила говорить.       — Как ты уже догадался, мне «повезло»! Если одного из вампиров я успела прикончить ударом в сердце, то двое других быстро опомнились и напали на меня сразу с двух сторон. У меня было мало опыта, а сражение с вампирами требует немалой сноровки и концентрации. Я же вертелась вокруг своей оси, размахивая ножом как глупая мельница, но ничего не могла поделать — усталость брала своё, а мои противники были всё такими же быстрыми и сильными.       Я машинально потёрла левое плечо и слегка наклонилась вперёд, чтобы свет попал на кожу, не прикрытую надетой на меня майкой. Рядом с бретелькой отчётливо проступил контур звёздчатой раны.       — Эту отметину оставил один из вампиров, когда я споткнулась и ударилась о стену. Его клыки причинили мне сильную боль, и я закричала, зовя на помощь и трясясь от страха. Я не хотела умирать, но понимала, что ничего не могу сделать. Думаю, будет лишним говорить, как я обрадовалась, когда через несколько секунд после моего крика дверь в подвал распахнулась и туда ворвался Кристиан. Он за мгновение убил одного из вампиров выстрелом в лоб, вот только места в этой части подвала было мало. Если я из-за своей комплекции свободно лавировала между трубами и проводами, то Кристиану было сложно следовать моему примеру. Я бы спаслась благодаря его помощи, а вот он… Ситуация заранее сложилась не в нашу пользу.       Я прочистила горло и глотнула кофе, не заботясь о том, что он обжёг мне горло. Питер с напряжённым ожиданием постучал пальцами по столешнице, но никуда меня не торопил.       — Кристиан держался рядом со мной, он закрывал меня собой, чтобы вампир до меня не добрался. А я из-за кровопотери и шока всё время спотыкалась, поэтому Кристиану приходилось отвлекаться и поддерживать меня за локоть. Этим и воспользовался монстр. Я зацепилась ногой за какую-то коробку и начала падать. Если бы мне позволили это сделать, я бы разбила себе голову и завалилась прямо на битое стекло. Кристиан не мог допустить, чтобы со мной что-то случилось. Он подхватил меня и завёл за спину, когда…       Я поняла, что слишком сильно сдавила кружку, когда горячий кофе начал густыми коричневыми каплями стекать по моим пальцам. Пришлось поставить посуду на стол и сесть, потому что ногам я доверять не спешила. Питер попытался встать, но я покачала головой и возобновила рассказ, постепенно приближаясь к развязке.       — Вампир напал внезапно. Если от его клыков Кристиан успел уклониться, то от когтей… нет. Когда я очнулась от оцепенения, то увидела у себя под ногами море крови. Я, кажется, закричала, а потом попыталась вытащить пистолет из кобуры, но руки тряслись и меня не слушались. На полу растекалась огромная красная лужа, рядом с которой стоял вампир и скалился, глядя мне в лицо. Он не прятал клыки и больше напоминал зверя, чем человека. Я же стояла как вкопанная и понимала, что Кристиана мне уже не спасти — с такой раной на животе невозможно выжить, но… это же был мой друг и наставник Кристиан Уотерфол! Он всегда возвращался домой невредимым! Он ни разу не проигрывал! Поэтому я отчаянно захотела его защитить и во что бы то ни стало вытащить из подвала. У меня в руках по-прежнему был нож, так что я бросилась в атаку, просто так, лишь бы не бездействовать. Само собой, монстр оказался сильнее. Я сопротивлялась изо всех сил, расцарапала ему горло и лицо, но он в конце концов повалил меня на пол и решил обездвижить, чтобы потом спокойно насладиться моей кровью. Я не поняла ничего — ни как он наклонился к моей спине, ни как разорвал рубашку, ни как укусил, надеясь добраться до позвоночника. Я уже готовилась распрощаться с жизнью, когда прогремел выстрел, и вампир упал замертво. Тогда я сбросила его тело с себя, на коленях подползла к Кристиану и только после этого поняла, что это он спас меня. Вопреки жуткой боли он смог дотянуться до пистолета и использовать его. Когда я к нему наклонилась, он уже умирал, я видела смерть в его глазах. Но это ничего не меняло. Я пыталась зажать рану обеими руками, что-то шептала, просила его не засыпать, а сама молила Бога спасти Кристиана… Без толку. Знаешь, в чём заключалось самое страшное? Нет, не в море крови и не в том, как выглядела рана… А в последнем взгляде. Я думала увидеть в нём упрёк, но вместо этого там была надежда и даже что-то весёлое. Кристиан не хотел умирать, он так цеплялся за жизнь, а я всё испортила. Я нарушила его приказ, вмешалась в охоту и… В итоге потеряла его. Навсегда.       Когда в подвал ворвались другие охотники, услышавшие выстрелы, Кристиан был уже мёртв. Я не осознавала, что происходило вокруг нас, но решила биться до последнего. Вопреки всем законам логики я пыталась убить своих же знакомых просто потому, что вбила в голову — нужно защитить Кристиана, вытащить его и похоронить как полагается.       — И что было дальше? — подал голос Питер, и в его глазах я увидела бледное подобие собственной боли, которая преследовала меня до сих пор.       — Дальше? Когда меня всё же удалось уговорить выйти из подвала, я устроила грандиозную истерику. Меня надолго отстранили от миссий, свозили в больницу обработать раны и затем отправили домой, где я тут же попыталась перерезать себе вены бутылочным осколком. Мама переполошилась, отвезла меня к психологу, а он предложил положить меня в клинику. К счастью, Тамина отказалась, поэтому я осталась под домашним арестом на несколько недель. За это время моё желание умереть немного притупилось, и в итоге я смогла вернуться к обычной жизни.       Сказав это, я замолчала и тяжело вздохнула. Взгляд сам собой скользнул по испачканной кровью и кофе повязке, по занавескам, по столу, по замершему задумчивому Питеру, а потом… Остановился на Эрике, который молча смотрел на меня, привалившись к дверному косяку. Проснулся, значит, а я даже его не заметила. Старею, видимо.