Исповедь убийцы

      Глеб сидел на кухонном гарнитуре, болтая ногами и подкидывая на ладони стеклянный стакан. Когда я вошла, он соскочил на пол и поставил свою «игрушку» на полку, однако тут же вытащил из кармана зажигалку и начал жонглировать уже ей. Нервы шалят не только у меня?       Эмиль с Питером о чём-то шептались и периодически так пристально смотрели в окно, словно оттуда на них собиралось напасть полчище чудовищ.       Я вошла на кухню с твёрдым намерением разобраться в ситуации и наказать виновных, но в последний момент почему-то расхотела. Стоило мне взглянуть на унылые лица вампиров, как все убийственные мысли куда-то улетучились. На меня навалилось то странное состояние апатии, когда хочется бросить всё и ни о чём не волноваться, свалив все свои проблемы на кого-нибудь другого. Вот и сейчас я молча посмотрела на гостей и направилась к плите варить кофе покрепче. Снова.       — Извини, что провалили твой план! Мы не специально! — очень «вовремя» воскликнул Глеб, стоило мне взять в руки стеклянную банку с кофейными зёрнами.       Если бы не помощь Питера, бежать бы вампиру от моего праведного и не совсем гнева куда подальше. Потому что от такого громкого «сюрприза» я выронила кофе, а схватить не успела, зато успел страхующий Кроссман. К моей неописуемой радости.       — Ты бы ещё громче сказал! — одёрнул родственника Эмиль и попытался загладить ситуацию неловкой улыбкой. Ну как дети, честное слово.       — Не мешайте готовить…       Я забрала у Питера банку и высыпала несколько ложек тёмно-коричневых зёрен в турку, а потом принялась туда же добавлять различные специи из многочисленных туесков и склянок. При этом я старалась не смотреть по сторонам, чтобы никак не реагировать на троицу вампиров. По крайней мере, так я могла привести мысли в порядок и не сердиться на всех подряд, начиная с себя. В данный момент мы с монстрами были обязаны разработать новый план, пока Александр не сделал следующий шаг в отместку за убийство Ричарда. А ведь, исходя из собственного опыта, я не сомневалась, что уже завтра все газеты Стоунбриджа будут писать об ужасной находке в старшей школе. И тогда меня начнут дёргать все, кто хоть немного знает о моей профессии, особенно многоуважаемая Жаклин. Вот дёрнул же меня чёрт оставить послание Александру именно так!       — Что бы вы ни думали, это был не я! — обиженно заявил Глеб после пятиминутного перерыва. — Я вообще не понимаю, как Чарльз нас нашёл. Мы стояли на другой стороне улицы за деревьями. Нас не было видно, мы же всё проверили!       — Может, кто-то слишком громко спорил? — хмыкнул Эмиль. — Я же тебе говорил, чтобы ты не орал.       — Ты первым начал говорить о двуручных мечах, а я сто лет посвятил их изучению!       — И что с того? Всё равно ты ничего не помнишь!       Я нарочито громко принялась перемешивать кофе, ругаясь на вампиров со всем возможным полётом фантазии. Ну, спрашивается, какого лешего они снова завели этот бессмысленный обмен фразами? Неужели им так нравится собачиться из-за оружия, которое давным-давно никто не использует?       — Глеб, Эмиль, хватит! — вмешался Питер, который вовремя угадал ход моих мыслей и постарался предотвратить катастрофу. — Мы все хороши. Облажались по полной.       — Мы не облажались. Мы потерпели фиаско по-вампирски, — назидательно заявил Эмиль и сел на подоконник, подвинув цветочный горшок.       Я с молчаливым упрёком посмотрела на заместителя Стефани, но от одного взгляда на изуродованного вампира мне опять стало тошно, грустно и вообще как-то не по себе. Что-то в поведении Эмиля, в умении с достоинством преподносить своё иссечённое шрамами лицо заставляло меня ощущать себя втройне виноватой перед ним, хотя я не имела никакого отношения к появлению этих отметин.       — Самое главное, что мы теперь-то будем делать? Чарльз помогать не хочет, а как ещё мы победим Александра? Не с голыми же руками на него идти! — разумно заметил Глеб и начал прохаживаться по кухне туда-сюда, двигаясь с вампирской стремительностью и грацией дикой кошки. Лишь дуновение ветра выдавало то, что он не стоял на месте.       — У меня есть серебряный кол и меч сестры, — отозвалась я негромко, как будто размышляла над чем-то важным.       — Класса «Охотник»? — резко спросил Эмиль, и я повернулась к нему, успев заметить на лице вампира гримасу отвращения. Отвращения и ужаса, который он не успел спрятать под маской безразличия.       Я поняла, каким оружием Эмилю были нанесены его жуткие раны — кто-то из Гильдии применил «Fowler». А если моя догадка верна…       По идее, мы не имеем права пытать монстров некоторыми классами вооружения, особенно «Охотником». И нарушение этого принципа ни к чему хорошему не приводило, так что кто-то сильно рисковал. Только ради чего? Причина подобного должна превосходить все ожидания!       — Знакомый класс? — спросила я тоном, не терпящим возражений.       — Возможно.       — Не юли! Я заметила, как ты испугался, когда я назвала меч. Ты что-то о нём знаешь?       — Это было давно и никого не касается, — покачал головой Эмиль, но я всё так же продолжала смотреть на него и ждать ответа. — Эстер, серьёзно. Это не твоё дело.       — Моё, если это касается Гильдии. Ты в курсе, что применять «Fowler» для допросов запрещено?       — В курсе, но в те времена охотников не волновали моральные принципы и законность.       — Эмиль! — строго произнесла я, однако упрямый вампир уже меня не слушал и повернул голову в сторону окна, где через стекло можно было разглядеть припозднившихся прохожих и автомобили. Темнота окружала дома, разрываемая светом фонарей.       — Эстер, если Эмиль не хочет рассказывать, лучше к нему не приставать. Тебе же не нравится, когда мы лезем в твою жизнь? — делано равнодушно спросил Глеб, но я прекрасно понимала, что он защищал своего «брата».       Взвесив все «за» и «против», я кивнула. Чёрт с ними. Если Морганы решили хранить происхождение шрамов Эмиля в секрете, у меня нет времени разбираться с этой загадкой. Куда важнее был другой вопрос.       — Ладно, не буду я к вам приставать, уговорили, — признала я правоту Глеба и добавила ложку дёгтя в бочку мёда. — Через час возвращается Кристал, а я не хочу, чтобы она отправила вас на кладбище. Предлагаю быстро продумать план действий и разойтись по домам!       — Да какие тут могут быть варианты? У тебя есть кол и меч. Это уже сам по себе шикарный вариант расправиться с Александром!       Питер прищёлкнул пальцами и взял с полки первую попавшуюся кружку. Уж за кем, за кем, но за Кроссманом я большой любви к нормальной еде не замечала, поэтому удивилась и всё тем же удивлённым тоном спросила:       — А ты понимаешь, что с одной рукой я могу не справиться?       Я отобрала свою чёрно-золотую кружку у Кроссмана и заменила её на обычную белую с какими-то непонятными цветочками, которые больше походили на рыбок.       — Так мы же подстрахуем! — жизнерадостно заявил Глеб, но под моим тяжёлым взглядом стушевался и принялся вертеть в руках прихваченное со спинки стула полотенце.       — Я уже видела, как вы меня страхуете. Спасибо, как-нибудь сама справлюсь.       — Так это же с Чарльзом! С Александром всё будет по-другому!       Брат Эмиля оптимистично смотрел на жизнь, это я давно поняла, но граница между оптимизмом и идиотизмом — штука тонкая.       — Глеб, они оба одинаковые. Если ты не обманул одного, значит, не обманешь и другого. Закон подлости, понимаешь?       — Тогда чего ты от нас хочешь? Алекс убьёт тебя на дуэли, сюда сбегутся толпы охотников и всех нас прикончат. Само собой, мы не самоубийцы, мы не собираемся умирать такой смертью.       — Я сомневаюсь, что мы нужны Александру… — с задумчивостью пробормотал Питер, и все, включая меня, повернулись к нему. Заметив повышенное внимание к своей персоне, Кроссман откашлялся и неуверенно продолжил: — Маркула явно чего-то хочет. Не просто же так он прицепился к Эстер и никак от неё не отстанет. А его появление на Совете? Он вошёл в библиотеку с какой-то определённой целью, которой, вероятно, добился, раз перестал доставать других вампиров. Неужели вы никогда не задумывались, с чего бы одному из основателей клана Маркула ошиваться в США, убивая направо и налево, тем самым рискуя быть схваченным полицией или кем-то из посыльных Дженис? А на счёт Гильдии я вообще молчу — там же тотальный контроль над всем! Александру что-то нужно, и он так жаждет это заполучить, что готов на всё.       — Знаешь, в твоих словах есть логика… — протянул Эмиль, хмурясь, отчего зубчатый шрам над его бровями стал заметнее. — Но что нам это даёт? Мы всё равно ничего не узнаем, потому что никто из помощников Александра не станет с нами сотрудничать!       — А вот это уже моя проблема! — усмехнулась я недобро, вспомнив Дэвида, который давно очнулся и теперь отлично проводит время с Нэнси.       — У тебя есть козырь? — спросил Глеб, на что я кивнула, но вдаваться в подробности на стала.       — Тогда у нас есть шанс! — произнёс Эмиль и спрыгнул с подоконника. — Время уже позднее, ты, должно быть, устала. Нам с Глебом пора возвращаться в поместье и вкратце рассказать результаты переговоров Стефани. Надеюсь, ты не против, Эстер?       Я пожала плечами и жестом велела обоим вампирам убираться ко всем чертям. Кофе в моей кружке привлекал меня гораздо сильнее, чем все монстры мира вместе взятые.       Глеб попытался приблизиться, чтобы меня обнять или выкинуть какой-нибудь другой фокус, но Питер посмотрел на него с такой сердитой многозначительностью, что сын Стефани ограничился только лёгким кивком и широченной улыбкой, от которой у любого обычного человека треснуло бы лицо.       Эмиль вежливо попрощался и поспешил прочь из кухни, пока я не решила ещё что-нибудь у него спросить. Впрочем, он зря опасался, — я действительно не планировала погружаться в старые грехи охотников, предоставив это сомнительное удовольствие либо сестре, либо Жаклин, либо вообще умолчав обо всём до поры до времени.       — Как думаешь, твоя сестра очень разозлится, если я задержусь? — спросил Питер, когда Морганы ушли, громко хлопнув входной дверью.       — Даже если разозлится, это её проблемы. Сиди.       — Это будут и твои проблемы, если Кристал снова захочет в меня стрелять, а попадёт в кого-нибудь другого.       — Питер, не нагнетай, — ответила я сердито, не желая представлять, в кого ещё может попасть сестра. Перспектива увидеть на месте Джерри того же Эрика давила на меня сверх всякой меры.       — Я просто констатирую факт, — отозвался Кроссман и ловко увернулся от брошенной в него губки для мытья посуды.       — Заткнись и пей кофе!       — Почему ты не захотела продолжить с Эмилем? — вдруг спросил Питер спустя минуту уютного молчания.       Я закашлялась от неожиданности и без восторга посмотрела на любопытного вампира, не впервые за этот вечер пожелав ему и его сородичам сгореть в Аду. Ну почему он не мог просто развернуться и перебраться в гостиную? Там было столько интересных занятий: посмотреть телевизор или поиграть в приставку. Так нет же — Питер твёрдо решил вывести меня из себя и лицезреть охотника в гневе!       — А мне оно надо?       — А вдруг это важно? — вопросом на вопрос ответил вампир. — Вдруг он знает что-то, чего не знаем мы?       — У меня сейчас и так голова болит от проблем с Александром, зачем мне ещё больше себя загружать? — выдала я похоронным голосом и посмотрела на Питера коронным уничтожающим взглядом. — Эмиль отказался говорить, и я не виню его. Не каждый захочет вспоминать то, через что он прошёл по вине кого-то из Гильдии. Я всё понимаю.       — С каких это пор ты стала блюсти наши интересы? — продолжил допытываться Питер с едва заметным сарказмом, однако я никак не отреагировала на эту остроту и продолжила пить кофе с самым невинным выражением лица.       — С тех самых, когда ваши интересы стали моими интересами. И вообще, если хочешь устроить мне допрос, обговори это с Кристал и запишись в очередь. Честное слово, вы мне на мозги капаете весь день. Имейте совесть!       — Ладно, ладно, не сердись. Меня правда всё устраивает. Просто я удивлён, почему ты не захотела разгадать загадку. Раньше тебе это нравилось, а сейчас что с тобой случилось?       — Обстоятельства изменились, — проворчала я своим обычным недовольным голосом и сосредоточилась на последних глотках кофе, чувствуя себя полной сил и готовой к бою.       — Интересно, откуда в тебе столько мудрости? — усмехнулся Питер, а затем, поймав очередную губку и бросив её на стол, выскочил из кухни.       Куда направился вампир, меня не волновало, так что я с чистой совестью поставила пустую кружку в посудомоечную машину и пристроилась на подоконнике. В возвращение Эрика я не верила, но всё же надежда умирает последней. А вдруг родители отпустят его?       Тротуары тонули в чёрном мареве зимнего вечера, которое мало рассеивалось фонарями и казалось огромной воронкой, в которую затягивало весь город. Луна висела среди лохматых туч, изредка пряталась за их дырявым пологом и резко выныривала из него, когда порыв ветра уносил их куда-то на север. Звёзд не было видно — я не могла разглядеть даже намёка на них. Единственной более-менее живой деталью стал снег, хлопьями падающий на землю и не спешащий таять. Он тонкой белой простынёй уже покрыл асфальт, жёлтую траву и голые ветви деревьев.       Я прислонилась лбом к стеклу и принялась бездумно чертить какие-то завитушки на его прозрачной поверхности. Под пальцами ощущался холод, пробегающий по коже иголочками. Мне даже представилось, будто сотни маленьких муравьёв ползают по моей руке, а их лапки оставляют на мне крошечные следы, которые утром превратятся в ледяной узор…       В доме царила почти полная тишина. Питер чем-то шуршал в гостиной, но едва слышно, а закрывшаяся в кабинете Анита не спешила спускаться вниз.       Я ещё некоторое время просидела на подоконнике, полюбовалась на зимний пейзаж за окном и с неохотой встала. Отдых отдыхом, а тренировки ещё никто не отменял!