И замкнётся круг

В поезд Гарри садится в расстроенных чувствах. Ему снятся сны — но не те, другие. В них он видит того самого мага с алыми глазами, обретающегося в теле младенца, огромную змею и худого мужчину. Тот настолько измождён, что лицо его напоминает восковую маску. Он зовёт мага «мой Лорд», а глаза его горят фанатичной преданностью и безумием — столь ярким, что становится страшно. Гарри не рассказывает директору о своих сновидениях, потому что чувствует — от него чего-то ждут. Кто знает, вдруг именно этого? Школа сияет. Вся пыль стёрта, даже заброшенные классы блестят, заклинания на потолке Большого Зала обновлены, витражи сверкают, портреты прихорашиваются — все обсуждают грядущий Турнир. Гарри кожей ощущает подвох, проводит всё время, свободное от уроков, в библиотеке, ища доступную информацию о Турнире — но не находит ничего подозрительного. Может, у него просто развивается паранойя? Опять новый преподаватель ЗОТИ, на этот раз — бывший аврор, уже знакомый Гарри Аластор Грюм. Кабинет превращается в полигон, после уроков ученики ещё долго дёргаются от каждого шороха, но почти всем нравится, что у них наконец-то появился толковый учитель. Гарри с нежностью вспоминает, как отец показывал ему стандартные заклятия, а потом подмигивал и демонстрировал уже свои, изобретённые лично им — почти неотличимые от министерских, они куда эффективнее. Пусть он был незаконнорождённым, отец всегда волновался о нем и помогал — относился так же, как к своему младшему, но законному сыну. Учил, рассказывал… Те уроки не сравнить с этими. На Хэллоуин Кубок выбирает Чемпионов: Крам, Делакур, Диггори… и Поттер. Гарри уверен, что к этому причастен Темный Лорд, желающий добраться до своего «врага» — правда, он не понимает, зачем идти настолько сложным путем, но ему всё равно. Учителя спорят, кричат друг на друга; на заданный вопрос Гарри негромко отвечает: — Нет, я не бросал в Кубок своего имени и не просил других сделать это. Директор Дамблдор верит ему; Каркаров и Максим — нет. Гарри незаметно подходит к Диггори и, поманив его к себе, шепчет на ухо пару фраз. Тот отстраняется и недоверчиво смотрит на него, но потом кивает. Через полчаса в помещении еще более шумно, чем было. Гарри спокойно разъясняет, что они сделали — авантюрный план, основанный лишь на знании юриспруденции, магических законов и наизусть выученных за эти два месяца правил Турнира. — Школа, от которой я участвую, не была указана. Я просто написал свое имя и приписал внизу: «Хогвартс»; бумажку бросил Диггори. Парадокс — Кубок понял, что выбрал двух участников от одной школы, и, мечась между нами, принял во внимание, что я не подхожу по возрасту. Диггори теперь — единственный Чемпион. Это Турнир Трёх Волшебников, пусть им он и остаётся. Взрослые с сомнением смотрят на него, не в силах поверить, что мальчишка нашел выход из ситуации; один лишь Грюм одобряюще хлопает его по плечу и улыбается. Гарри возвращает улыбку и пожимает руку Диггори. Первое испытание: драконы. Диггори трансфигурирует собаку из камня, Делакур использует вейловское очарование, Крам применяет Conjunctivitus — Гарри даже немного жаль бедного дракона. По очкам пока лидирует Чемпион Дурмстранга. Гарри ловит взгляд Седрика и ободряюще улыбается; глаза Седрика сияют. На Святочный бал Гарри приглашает Лизу Турпин; девочка заливисто смеётся, кружась с ним в танце по залу. Пунш, музыка, оживленные разговоры; оставив свою партнёршу на попечение её подруг, Гарри отходит к приветливо кивающему ему Диггори. Остаток бала они проводят вместе и даже танцуют под конец вечера. Гарри весело, да, но всё же чего-то не хватает. Он не хочет замечать, как смотрит на него Седрик, потому что это не он должен так смотреть, а Том. Второе испытание неимоверно скучно — для зрителей. Чемпионы час проводят в озере, Гарри мерзнёт на трибунах и кутается в мантию Седрика, которую тот попросил подержать. Выбравшись из озера вместе с Чанг — та учится на пятом курсе, Гарри сталкивался с ней всего пару раз, — Седрик укутывает её в полотенце, а потом порывисто обнимает Гарри. Гарри в ответ обвивает руками его талию, но внутри ничего не сжимается, не дрожит. Неправильно. Это совсем не то. Апрель знаменует смерть старшего Крауча, одного из судей Турнира. Его тело находят в лесу, он выглядит совершенно больным, а наткнувшийся на него Крам говорит, что видел проблеск чьих-то светлых волос между деревьев. Рон Уизли во весь голос утверждает, что виноват Малфой; когда спрашивают Гарри, он фыркает и предлагает подозревать еще и Диггори вместе с Делакур — ведь у них тоже светлые волосы, как и у трети школы. В ту ночь Гарри снится зал с высоким потолком, погружённый в полумрак; посередине стоит котел, вокруг него начерчены какие-то руны. Светловолосый мужчина опускает в котел младенца с алыми глазами, младенец шипит от боли, погружаясь в кипящую воду, и приказывает «Барти» поторопиться. Сыплется струйка какого-то пепла, льется красная жидкость, смахивающая на кровь — «Барти» отрубает себе мизинец и бросает в котел. Оттуда поднимается бледный лысый маг с алыми глазами, и Гарри даже во сне пронзает безумная радость и ликование — он не знает, чужое оно или принадлежит ему самому. Разделив ничью с Крамом на втором испытании и выиграв третье, Седрик побеждает. Кубок Турнира получает Хогвартс; вечером, после праздничного пира, Седрик зовет Гарри к озеру. Они медленно прогуливаются по берегу, обсуждая что-то неважное, потом Седрик останавливается и, наклонившись, целует Гарри. Тот не вырывается, отвечает на поцелуй, но не чувствует ничего, потому что это — не то, не то, не то! Отстранившись, Гарри качает головой и уходит в школу. Этой ночью он спит без сновидений.

***

Летом Гарри приходится переехать. Дом официально становится штабом какой-то полутайной-полувоенной организации под предводительством Дамблдора, и «детям там не место», как говорит Молли Уизли. Гарри не возражает — ему совершенно не хочется проводить еще два месяца в доме, где постоянно ошиваются подозрительные личности. Директор хочет вернуть Гарри к Дурслям — Гарри пишет Драко Малфою и, сразу извинившись за нарушение всех возможных правил приличия, спрашивает, может ли некоторое время пожить у него. На следующий же день Малфой отвечает — да, может. Сириус против, Уизли против, директор против; Гарри приказывает эльфу упаковать чемодан и шагает в камин. Он не подчиняется ничьей воле, кроме собственной. Его встречает только младший Малфой. Как он поясняет по дороге к отведённой Гарри комнате, Люциус сейчас на какой-то важной конференции в Италии, а Нарцисса отправилась туда вместе с ним. Они с Малфоем почти незнакомы — сталкивались на уроках да виделись на ужинах, вот и всё общение. Юный слизеринец оказывается относительно интересным собеседником; конечно, с ним не обсудишь новейшие открытия в области ритуалистики или недавно найденный в Греции артефакт еще античных времен, но по-своему он неплох — в чем-то даже напоминает младшего брата Гарри, каким тот его помнит. Гарри с облегчением думает, что этим летом он, возможно, не будет скучать. Две недели проходят быстро. Около трех пополудни раздается негромкий хлопок, и в холле появляется чета Малфоев. Гарри вежливо приветствует их — Драко, конечно же, известил их о своем госте, так что его присутствие не должно стать неожиданностью для хозяев дома. Целует руку леди, кланяется мистеру Малфою и получает одобрительный кивок. С этого момента трапезы проходят в тихих разговорах и обсуждениях школьных дел и политики. Люциус удивляется, когда понимает, что Гарри весьма подкован в теоретических аспектах магии, но не задает ненужных вопросов, за что Гарри благодарно кивает ему. Так странно — снова сидеть за этим столом, наблюдать за Люциусом. Его жесты настолько знакомы, что Гарри не может избавиться от чувства дежавю. Сны приходят попеременно — то воспоминания, то видения. Гарри постепенно узнает свою прошлую жизнь не просто в ощущениях, но в подробностях, которых ему так не хватает. И сквозь полотно его прошлого красной нитью проходит Том. Том, Том, Том… Том везде, всегда — всегда рядом. Гарри скучает по нему. В своих снах-видениях он видит Темного Лорда. Гарри до сих пор не знает, почему же он ощущает такое тепло при одной лишь мысли о нем — вместо трепета, как полагается верному последователю и стороннику. В каждом следующем сне Лорд выглядит чуть более человечным — менее бледным, менее костлявым; Гарри наблюдает, как отрастают волосы на изначально лысой голове, и только глаза не меняются — всё такие же яркие. Когда-то, ещё в той жизни, он читал рассказ русского классика «Алые паруса» — он уверен, что паруса на корабле были точь-в-точь цвета глаз Лорда.

***

В этот раз в купе он сидит не один — продолжая зародившуюся летом традицию, они с Малфоем говорят о заклинаниях и чарах, а еще гадают о кандидатуре очередного профессора Защиты. Крэбб и Гойл сопят на противоположном сиденье, по коридору ходит продавщица сладостей — всё обыденно. Новый профессор — женщина, против обыкновения. Мисс Долорес Амбридж, одетая в тошнотворно розовую кофточку. На уроках приходится забыть о практике, ученики теперь читают учебники, пытаясь убедить самих себя, что конфронтация с преподавателем не поможет им сдать экзамен. Гарри поступает так же, как на втором курсе — занимается самостоятельно в пустых кабинетах. В середине октября шрам Гарри пронзает болью — он ощущает чужую ярость и разочарование. Ночью во сне он видит, как над полупрозрачным шариком поднимается словно сотканная из тумана женщина и глухим голосом произносит: — Грядет тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца... На следующий день Гарри вызывает директор. Сдергивает прямо с урока Древних Рун. Записку приносит какая-то второкурсница — Гарри её не помнит, как, впрочем, и большинство остальных студентов. На столе стоит думосбор, и, традиционно расспросив Гарри о его учёбе, директор переходит к делу. Он рассказывает, что в январе 1980 года было сделано пророчество, под которое подходили две семьи — новорождённый ребенок одной из них будет достаточно силен, чтобы быть названным равным Тёмному Лорду. Их спрятали, но, к сожалению, друг, ставший Хранителем Секрета, оказался предателем, и в следующем году одна из этих семей была убита. Выжил лишь маленький мальчик, отделавшийся шрамом на лбу. Директор рассказывает Гарри, что он — Избранный, ему суждено победить Тёмного Лорда. Гарри лишь мысленно фыркает; он не собирается никого спасать, этот мир стал слишком уж похож на болото — нынешним волшебникам будет куда лучше под властью Лорда, а не Министерства и самого Дамблдора. Но он послушно кивает. Дамблдор улыбается и пододвигает к нему чашку с чаем. Из всего пророчества Гарри считает заслуживающей внимания лишь строчку про «равного». Кто, как не он, смог бы победить Темного Лорда? Эта мысль кажется странной, но логичной. И совсем другое, что он не собирается этого делать. Ночью тридцать первого октября Гарри видит сразу два сна. В первом они с Томом валяются на кровати в комнатке какого-то отеля и рассматривают географические атласы; Гарри наугад тыкает пальцем в точку на территории Британии и говорит: «Когда я умру, похорони меня тут». Том только хохочет в ответ, говоря, что Гарри не умрёт, потому что… На этом сон обрывается, сменяясь видением. В нем он находится в том самом месте, в той точке, в которую ткнул. Он не знает, где это, но Тёмный Лорд знает, а во сне вместе с ним знает и сам Гарри. Темно, на небе не различить ни одной звезды. У скромного каменного надгробия видна чья-то фигура. Чёрная мантия развевается на ветру, белеет палочка, очерчивая круг, и на камне появляется венок. Человек разворачивается, и Гарри вскрикивает, просыпаясь: с мертвенно бледного, искажённого гримасой лица на него смотрят алые глаза Тёмного Лорда. Он не понимает смысла этого сна, хотя догадывается, что Тёмный Лорд делал там и почему. Но всё ещё не может в это поверить.

***

Первого ноября Гарри снова вызывают к директору. Тот предлагает ему частные уроки в связи с «надвигающейся опасностью». Официально возрождение Лорда не подтверждено, никто не знает, что Гарри известно о нём, поэтому Дамблдор не говорит прямо, но подразумевает — Гарри чётко читает это между строк. И соглашается: ему любопытно, чему же его будут учить. Первый урок назначен на следующую субботу. Ожидая наступления нужного дня, Гарри всё так же тренируется в пустых классах, разнося им же наколдованные манекены, проводит время на верхней площадке Астрономической башни, предпочитая её библиотеке. Сидя там, он вспоминает, как когда-то они с Томом рассматривали звёзды и пытались прочертить по ним карту своих будущих и, конечно, совместных путешествий. Очередной глупый пароль, горгулья уступает дорогу, винтовая лестница быстро возносит его к двери — Гарри стучится и, услышав приглашение войти, поворачивает ручку, ступая в кабинет. На массивном столе снова находится думосбор, а директор стоит рядом, покручивая в пальцах пару флаконов, наполненных тягучей серебристой жидкостью. Гарри мгновенно узнаёт ее — воспоминания. Уроки, как оказывается в итоге, будут состоять из просмотра воспоминаний. Директор считает, что Гарри следует узнать врага, прежде чем сражаться с ним, и в принципе Гарри согласен… вот только в первом же воспоминании он видит Тома. Своего Тома, сидящего на кровати в убогой комнатке приюта и угрюмо, исподлобья смотрящего на молодого Дамблдора. Тома, с его тёмно-серыми глазами, которые могут блестеть от ненормального удовольствия как при новой находке, так и при наказании неудачливого последователя. Тома, с его невероятной красотой — внешней, видной всем, и внутренней, которую он показывал только Гарри. Тома, который, по словам Дамблдора, и есть будущий Тёмный Лорд. Гарри выныривает из думосбора, задыхаясь. Он подозревал это, но не позволял себе верить, пока не были найдены доказательства — что ж, теперь их у него предостаточно. Он был прав тогда, Том — это Тёмный Лорд… и выходит, те трепет и притяжение, что он испытывал, принадлежали вовсе не верному последователю, а давнему и действительно все еще верному… другу? Любовнику? Наверное, и то, и другое. Директор взволнованно спрашивает, в порядке ли он, и Гарри кивает — да, всё хорошо, он просто не ожидал увидеть Того-Кого-Нельзя-Называть таким маленьким и почти… беззащитным. Ребенком. Второе воспоминание рассказывает историю родителей Тома. Гарри уже знает её, правда, лишь урывками, но и из них он, как теперь выясняется, составил правильную картину. Любовь, приворотное зелье, тайный брак, ссора, беременность, смерть… всё это напоминает дамский роман, и было бы даже смешно, если бы не было так грустно. Директор говорит, что Тёмный Лорд не способен любить, потому что был зачат под воздействием любовного зелья. Гарри никак не реагирует на это, в душе возражая: пусть Тёмный Лорд… Том и не знает, что же такое любовь, любить он умеет. Любил же он Гарри когда-то… может, любил бы и сейчас, если бы знал, что Гарри жив. Эту ночь Гарри проводит на Астрономической башне, размышляя над своим открытием. Оно не становится для него неожиданностью, он уже был почти уверен, но всё еще не знает, как к этому относиться. Он погиб до того, как Том стал использовать своё новое имя, хоть оно и было ему известно — но мало ли, какие случаются совпадения. На самом деле, вся эта история окончательно стала бы сюжетом женского любовного романа, если бы Том начал боевые действия, мстя за его смерть. Гарри невесело смеётся, но ему совсем не смешно. Он не знает, как следует поступить. Том жив, но нужен ли ему Гарри теперь? У Тёмного Лорда наверняка найдутся дела поважнее, нежели спорить над очередной книгой по Тёмным Искусствам или вместе мотаться по миру, выискивая какой-то архиважный артефакт, который потом окажется давно сломавшимся и бесполезным. Да и сам он — о ком он всё это время думал? О Томе настоящем, чуть сумасшедшем, задорном, жестоком, страстно ненавидящем и так же страстно любящем… или о Томе идеализированном, с давно смазавшимися от времени чертами? Он засыпает прямо на площадке, продуваемой всеми ветрами — и просыпается в Больничном крыле. Пахнет лечебными зельями, какими-то травами, слышны тихие шаги мадам Помфри и звяканье склянок и флакончиков. Подошедшая Помфри заставляет его выпить перечное зелье, и ещё какое-то, и ещё, и ещё… цепочку замыкает снотворное, и Гарри снова засыпает, уже осознав, что элементарно простудился. Плодом его размышлений в течение следующих нескольких недель становится решение снова напроситься к Малфою в гости — в этот раз на Рождество. Из снов-видений Гарри знает, что Тёмный Лорд временно переселился в Малфой-мэнор, и рассчитывает поговорить с ним. Конечно, планируемый разговор требует тщательного обдумывания, но Гарри не привыкать. И если кто-то теперь заглядывает в его записи на уроках, то находит там лишь обрывки фраз и непонятные схемы. Малфой уверенно кивает в ответ на завуалированную просьбу Гарри и говорит, что, пусть ему и нужно написать родителям, он более чем уверен, что они будут рады вновь видеть Гарри у себя. Гарри очень сомневается, но всё же еле заметно улыбается и видит, как Малфой сияет. Всей школе известно, что Гарри Поттер почти никогда не улыбается, и если вы сумели заслужить его улыбку, вы можете по праву считать себя одним из его приятелей. Только приятелей — потому что друзей у него нет. Никто не понимает причин, все просто считают Гарри одиночкой — они ведь не знают, что у Гарри уже есть друг… и пока он не уверится, что больше не дорог этому человеку, он не будет искать себе кого-то еще. Сова приносит Малфою ответ на следующий же день. Он разочарованно хмурится и, позже отловив Гарри в коридоре, извиняется — родители сообщили, что сейчас им не до гостей, и будет лучше, если и сам Драко останется в Хогвартсе на каникулы. Гарри только кивает — это было ожидаемо, но он попытался. Вечером его сова, вся обвешанная защитными заклятиями и чарами ненаходимости, улетает в сторону Малфой-мэнора, унося с собой письмо для Темного Лорда.

***

Уважаемый Тёмный Лорд. Пишет вам Гарри Поттер. Прошу прощения, что навязываюсь, но, думаю, нам стоит встретиться: у меня есть информация, которая может оказать вам существенную помощь. Я говорю о пророчестве — о том самом пророчестве, из-за которого вы, к несчастью, оказались развоплощены на долгие годы, а я обзавелся донельзя глупой славой «Мальчика-Который-Выжил» и ордой невероятно раздражающих фанаток. Не думайте, я нисколько не виню вас в этом, просто пытаюсь сразу же разъяснить своё отношение ко всей этой ситуации. Директор Дамблдор рассказал мне о пророчестве и сообщил его полный текст. Такую информацию нельзя, конечно же, доверить бумаге… поэтому я предлагаю вам встретиться. Я хочу увидеть наконец самого знаменитого темного мага столетия, того, кто превзошел даже Гриндевальда — и одновременно хочу делом доказать вам, что не собираюсь стоять на вашем пути. Лили и Джеймс Поттеры сделали свой выбор — я же делаю свой. В конце концов, это моя жизнь, не правда ли? Если вы согласны, я найму юриста, который составит временный контракт неприкосновенности. Как бы то ни было, я весьма дорожу своей жизнью и хочу иметь гарантии, что вернусь с нашей встречи живым. Конечно же, вы можете внести правки и добавить те пункты, какие посчитаете нужными. Я же всего лишь хочу встретиться с вами. В надежде на скорый ответ, Гарри Поттер.