"Святые"

Стайлз всегда хорошо управлялся с оружием — в городе Ангелов без пистолета или ножа под подушкой не прожить — мог стрелять как левой, так и правой рукой, собирал и разбирал Хеклер и Кох с закрытыми глазами, он просто чувствовал его, уже сроднился за столько лет, и сейчас он готов был поклясться, что пистолет был тяжелым, а это значит, что Хейл должен был быть уже мертвым. Так почему же этот ублюдок еще дышит? Неужели, он и сейчас провел Стилински? Питер Хейл был умным мужчиной и очень не любил, когда его пушку кто-то трогал, поэтому и сделал пистолет немного тяжелее, чем ему полагалось быть. Так, на всякий случай, а вдруг свезет. Даже жалко как-то, достойных противников очень сложно найти, рядом сплошь подхалимы и трусы, а вот парнишка не такой, в нем есть стержень, есть дисциплина и, как говаривала мамаша, задатки великого человека, если он, конечно, их не просрет. Мать Питера вообще была странной женщиной, вселяла в детей веру в себя, чтобы потом самой же ее и отнять. Любила бегать по дому с пушкой в руках и угрожала всем убить себя. Crazy woman — как любили называть ее дети, но мама есть мама и надо любить ее такой, какая она есть. У Хейла что-то мелькнуло в голове, когда направленный на него ствол щелкнул, возвещая о том, что магазин пуст, что-то до боли знакомое и до ужаса смешное. Разве может так не везти одному человеку и удаваться все на свете другому? Перед мужчиной снова стоял десятилетний мальчик с пушкой в руках и с такой ненавистью в глазах, что даже в черствой и холодной душе Питера что-то зашевелилось и немного испугалось. Человек, которому нечего терять, непобедим, и такого человека надо бояться, даже несмотря на то, что ему всего лишь десять. Но годы прошли, и перед лидером «Святых» стоял уже достаточно взрослый и опасный парень и снова у него в руках Глок, который он спер. У него что, привычка брать все, что плохо лежит? Плохая привычка, надо будет от нее избавиться. Стилински изменился, но было в нем что-то, что напомнило Хейлу о смелом мальчишке, который когда-то дерзнул направить на него пушку. И дело вовсе не в похожей ситуации, в которой они оказались четырнадцать лет назад, хоть это и забавно, вновь встретиться так же. У Стайлза были все те же глаза — большие, как и прежде доверчивые, цвета шоколада или расплавленной карамели с темными крапинками у зрачка. Человек может измениться, но глаза остаются прежними. — Да у меня дежа вю, — Питер сделал полшага назад и разразился громким смехом. — Так это ты, малыш? Боже, сколько же лет прошло? Но ты все-таки вернулся. Знаешь, это очень мило, нанести мне визит, но лучше бы ты предупредил меня, а то как-то невежливо заявляться без приглашения. Парень так и стоял с вытянутой рукой и легким замешательством на лице и думал, как этому мерзавцу это удается? Как и сейчас, когда, казалось бы, все было против него, Хейл умудрился снова выйти победителем? Стилински слишком глубоко погрузился в свои мысли и не заметил, что лицо у мужчины изменилось, стало вновь сосредоточенным и злым. Лидер «Святых» перехватил руку Стайлза, вырвал свой пистолет и ударил им мальчишку по носу. Пока парень был дезориентирован и зажимал нос рукой, из которого текла кровь, Хейл обхватил его сзади поперек груди, а другой рукой схватил за шею, перекрывая кислород, и спокойно говорил. — Говорил же, ты придешь ко мне. Только знаешь, лучше бы ты пришел устраиваться на работу, — мужчина пресек попытку мальчишки вырваться из стальной хватки и только сильнее сжал его слегка накаченное тело, заставляя прекратить бесплодные попытки убежать и начать уже думать головой. — Видишь ли, в чем дело, исход все равно будет одним и тем же — ты будешь на меня работать — вопрос только в том, сделаешь ли ты это добровольно или мне придется сломать тебя, переделать под себя. Мне бы этого не хотелось, я люблю оригиналы, не терплю позеров и лжецов, но, видимо, придется. Стайлз снова попытался ударить Питера в живот, надеясь попасть по ране, но смог только немного сдвинуть руку в сторону. Все-таки он был прав с самого начала — в рукопашном бою с Хейлом у него нет шансов. — Сколько лет прошло? Четырнадцать? — мужчина даже присвистнул, нажимая пальцем на сонную артерию парнишки и ослабляя хватку, пока парень терял сознание. — Заставил же ты меня ждать. Цену себе набиваешь? Считай, что у тебя получилось. И это звучало вовсе не так, как говорит начальник своему подчиненному, когда тот снова спас компанию, но не раскрывает своих секретов, это не было похоже на то, как парень хвалит свою девушку, видя в ней какую-то загадку. Это звучало так, как если бы кому-то втюхали бесполезный предмет, но, как только могут, убеждают, что это очень нужная вещь. И клиент берет эту безделушку, хоть и не верит продавцу и обещает вернуться, если хоть что-то из того, что ему тут наговорили, неправда. Очнулся Стилински уже в роскошной комнате, стоя на коленях на персидском ковре со связанными за спиной руками. Дрова в камине тихо потрескивали, обдавая комнату теплом, за спиной стояли два амбала, а рядом, на диване, сидел Питер Хейл и портил всю картину. Мужчина держал в руках папку с личным делом парня и читал одну очень интересную, на его взгляд, запись — мальчишка лечился от наркозависимости. Мда, наркотики это плохо, с ним будет много проблем. Увидев, что Стилински очнулся, лидер «Святых» отвлекся от чтива и отложил папку в сторону. — Стейгвилас? Интересное имя, — промурлыкал Питер и улыбнулся, видя, как парнишка сморщился на этом имени. — А главное, второго такого не сыщишь. — Меня зовут Стайлз, — лениво обронил мальчишка, спорить он не собирался, да и не хотелось лишний раз объяснять, что Стейгвиласа больше нет, он умер вместе с родителями четырнадцать лет назад. — Как скажешь, малыш, — и снова Хейл наслаждался тем, как Стей раздражается, ему совсем не нравилось, когда его называют не по имени. Мужчина закусил губу, разглядывая парня и взвешивая все «за» и «против», а потом под удивленные взгляды своих людей сказал. — Работай на меня. Предложение действует десять секунд. Стилински рассмеялся, закидывая голову назад и удобней устраиваясь на ковре, колени уже затекли, да и голова кружилась. — Да или нет, — строго поинтересовался лидер «Святых», подходя к парнишке. — Поцелуй меня в задницу. Такой ответ тебя устроит? Умирать, так с музыкой. Мальчишка плюхнулся на задницу и задрал голову, чтобы видеть ледяные глаза мужчины, что пускали в него искорки. — Нет, не устроит. — Очень жаль, потому что другого ответа у меня нет, — пожал плечами Стайлз, самым наглым образом ухмыляясь. — Хотя, постой, — парень сделал вид, что задумался. — Точно, у меня еще есть для тебя варианты. Иди нахуй, засунь свое предложение себе в задницу, а вот еще одно хорошее, убей себя об стену. Искренне прошу, от всего города, ну, по крайней мере, от большинства. Вот видишь, тебе есть, где разгуляться. Парень дерзок и смел, это не принесет в будущем ничего, кроме проблем, но главное он не понимает, в какой ситуации оказался, думает, что еще удастся спастись. Не хочется разочаровывать. С другой стороны, что за чушь, Питер с удовольствием спустит Стилински с небес на землю. Хейл опустился перед мальчишкой на корточки, разглядывая его наглую физиономию, сложил руки перед собой и предпринял последнюю попытку нормально поговорить, без боли, без насилия, как цивилизованные люди. — Знаешь, что говорила моя мама? — Зря я аборт не сделала? — вылетело быстрее, чем Стайлз успел подумать, но о своих словах он не жалел. — Ты забавный, — Питер улыбнулся одними уголками губ, рассматривая лицо парнишки. Еще такой молодой, но уже слишком дерзкий. — Тебя это погубит. Однажды ты просто ляпнешь что-то лишнее, — мужчину забавляли трепыхание мальчишки, как будто муха угодила в сети паука, но отказывается сдаваться, не понимая, что своим трепыханием она только привлекает внимание хищника. — Моя мама говорила, что дерзость до добра не доводит, и что надо правильно выбирать себе противников. Знать, кому можно дерзить, а кому не стоит. Тебя, похоже, этому не научили родители. — Да, у них как-то все времени не было, а потом какой-то уебок их шлепнул, — на одном дыхание пролепетал Стайлз, а потом обворожительно улыбнулся. Лидер «Святых» поднялся на ноги и махнул рукой двум мужчинам за спиной парня. Те в секунду оказались рядом с пацаном, на руках у них поблескивали кастеты, а на губах играла легкая улыбка, за мальчишкой должок, они много чего натерпелись от босса, пока искали Стайлза, пришло время платить по счетам. Стей и прикрыться не успел, хоть руки и были связаны за спиной, как ему прилетело в солнечное сплетение. Хейл не позволил долго мучить парнишку, это было так, для профилактики, чтобы помнил, с кем говорит. Через десять минут Чарли и Майки подняли его, снова поставив на колени, и уже не отходили от парня. — Стилински, — размышлял Питер вслух, расхаживая перед мальчишкой. — А я помню тебя, помню твоих родителей, — мужчина бросил короткий взгляд на Стея, а потом расплылся в садистской улыбке. Он любил ломать людей, любил видеть страдания на их лицах. — Твой отец валялся в собственной блювотине, умоляя меня пощадить тебя, а твоя мать… — лидер «Святых» сделал вид, что задумался, а парень готов был прямо сейчас вцепится зубами ему в глотку, и плевать, что его потом прихлопнут. — Хах… помню, как мои люди поочередно трахали ее, почти мертвую. Зря! Мальчишка и так на взводе, он дернулся, в попытке вцепиться ублюдку в горло, но не смог, люди Хейла крепко удерживали его, и даже нож у горла не пугал сейчас. А ведь в приюте сотню раз уже через это проходил. Вроде и был мелким сопляком, но тогда получалось лучше себя контролировать, чем сейчас, наверное потому, что этот человек до зубного скрежета бесил его. — Сколько ты пробыл в приюте? — прикинул в уме мужчина, останавливаясь и разглядывая парня. Когда он видел его в последний раз, ему было лет десять. Похорошел, возмужал, стал жестче. Вырос одним словом. — Восемь лет, — Хейл аж присвистнул. — Долгий срок. Почти с жалостью, это же почти полжизни пацана. А потом Питер решил добить Стайлза, он присел перед ним на корточки, совсем близко, чтобы видеть, как вены вздуваются на шее паренька, как в глазах пляшут огоньки из самой преисподней, а из уголка губ стекает тоненькая струйка крови, делая Стайлза до невозможности похожим на дворового щенка. Но он не боялся, как и многие дворовые псины, он привык к такому отношению. Да и Хейлу было нечего бояться, Майки и Чарльз крепко держали Стилински, можно было не боятся внезапных приступов агрессии со стороны пацана. — Скажи, как часто тебя били в приюте? — прямо по больному. И с садисткой улыбкой наблюдал, как мальчишка закипает. — Как часто драли эту дырку? — очередная довольная ухмылка, которая так и напрашивалась, чтобы ее стерли кирпичом. — Как часто эти милые губки смыкались на члене? — Пошел ты! — все что смог сказать в ответ Стей, точнее все, что ему позволили сказать, заткнув очередным ударом по почкам. — Да брось, — Питер продолжал веселиться, так забавно было наблюдать, как парень теряет над собой контроль, как лицо его краснеет от натуги, на лбу выступает испарина, грудь тяжело вздымается, а в глазах плещется неприкрытая ненависть, как лава в вулкане, грозя вот-вот вырваться на свободу и уничтожить все, что попадется ей на пути. — Не верю, что ты девственник. У тебя минетные губки, уверен, ты отлично сосешь. Дети в приютах те еще твари и быстро учат новеньких сосать, осторожно без зубок, заглатывая полностью. — А ты знаешь это не понаслышке? — Да, — легко признался Питер уже серьезней. — Но не так, как ты думаешь. Я не был на твоем месте, я придумал эти правила. И почему Стайлз не удивлен? Кажется, этот человек ко всему приложил свою руку. Может, и падение Рима его заслуга? — Давай посмотрим, на что ты способен, — решился мужчина на эксперимент. Его парни уже слюнки пускали на это подтянутое, молодое тело. Жаль их разочаровывать. Билл, мужик все это время стоявший у двери, за спиной парнишки, развязной походкой обошел Стилински, бросив на него попутно голодный взгляд, встал напротив парня и начал расстегивать ремень. Мальчишка бросил взгляд на лидера «Святых», тот поджал губы и кивнул, подтверждая догадку Стея. Нет, ему не жаль, совесть ему не знакома, разве что где-то глубоко внутри тихий голос неуверенно спросил «Ты уверен?» Сложный вопрос. И слишком неоднозначный, надо изменить постановку вопроса. Стоит ли воспитывать мальчишку? Однозначно. Обязательно ли приносить ему боль? Нет, но опыт показывает, что урок, не закрепленный кровью, плохо усваивается. Стоит ли ломать паренька? Определенно, когда он воскреснет, то станет еще сильнее. А вот стоит ли учить паренька именно таким способом, это вопрос на миллион. Билл тем временем уже расстегнул ширинку и достал свой толстый член из джинс. Стилински сильнее сомкнул челюсть, испепеляя Питера взглядом. Руки, держащие парня, вцепились в него еще сильнее, не давая возможности удрать или хотя бы врезать ублюдку. Член болтался у лица, показывая крупную красную головку, истекающую естественной смазкой, потные руки держали голову прямо и надавливали на челюсть, заставляя разомкнуть зубы, а у Стайлза в голове мелькнула мысль «Можно откусить его к чертям?» Это бы научило это ничтожество не вытаскивать свой член, когда ему вздумается. Хейл чуть склонил голову в бок, следя за парнем. В конце концов, это всего лишь минет, пацану не привыкать, он, определенно, уже это раньше делал. По нему видно. В нем что-то сломалось, что-то убили в нем. Возможно, надежду на лучшую жизнь. Билл сильнее надавил с двух сторон на челюсть Стея, тот вскрикнул и распахнул рот и тут же чуть не задохнулся, когда ему сунули что-то большое и пахучее в рот, перекрывая кислород. Стилински весь напрягся, хватка на нем чуть ослабла, стараясь не причинять еще больше боли, из глаз непроизвольно брызнуло, но парень быстро взял себя в руки, делая глубокие вздохи носом и расслабляя глотку. Не обращать внимание на резкий мускусный запах было не так сложно, дышать тоже можно было приноровиться, а вот шевелить мозгами в такой ситуации было сложновато. Член во рту двигался не торопясь, растягивая удовольствие, позволяя мальчишке привыкнуть. Какая забота! Питер учит щенка послушанию, не желая причинять излишнюю боль. Стайлз прикрыл глаза, обдумывая свой следующий ход, расслабил глотку, позволяя члену свободно скользить по нёбу, и дождавшись, когда инородный орган выйдет наполовину, выпустил зубы, царапая нежную кожу. Билл громко вскрикнул, вытаскивая член из плена чужих губ, в глазах заплясали огоньки, боль затуманила рассудок, он замахнулся и ударил пацана по лицу. Голова резко дернулся вправо, вышибая дух из Стилински, но самообладание никуда не делось. Стей расфокусированным взглядом посмотрел на улыбающегося Питера, стоящего неподалеку, сплюнул вязкую жидкость на пол и приготовился к новой порции боли. Билл снова замахнулся, но прежде чем кулак дотронулся до лица паренька, Хейл перехватил руку своего человека за запястье, не сводя одобрительного взгляда со Стайлза. — А щеночек-то у нас с зубками, — довольно пропел мужчина, опускаясь перед мальчишкой на колени и стирая с его подбородка кровь смешенную со спермой. Майки и Чарльз выкрутили руки парню, причиняя нестерпимую боль, но лидер «Святых» остановил их, освобождая руки пленника из стальной хватки и разминая ему затекшие плечи.- Нет, не стоит. Он восемь лет пробыл в приюте. Его частенько били и трахали, этим его не запугать. Да, малыш? — Ты же и так, вроде, все знаешь, — тихо пробубнил Стилински, упираясь лбом в плечо Питера. — Я знаю, что делает с людьми улица и приют. — И что же? Ну же, великий гуру, раскрой мне тайну. — Они делают из человека монстра. Ни жалости, ни сострадания, просто всемирно известный факт. — Майки, отведи нашего гостя умыться. Я скоро подойду к вам. Стайлза подняли с пола и под конвоем повели в ванную комнату. Билл стоял позади своего хозяина красный как помидор, сжимал руки в кулаки и ждал объяснений. Но быть Королем хорошо тем, что не надо никому ничего объяснять. — Сделай лицо попроще, Билл. Иди, не мозоль мне глаза. И еще кое-что, — лидер «Святых» остановил мужчину уже у дверей. — Не смей трогать мальчишку, тебе ясно? — Яснее ясного. Но это так, просто слова, Билл та еще скотина и обиды так просто не забывает. — Знаю, что мои слова ты пропустишь мимо ушей, — раздался знакомый голос, вызывая улыбку на лице Хейла. Ах, опять лекции. Как же хорошо иметь друзей, которые любят читать нотации. — Но я все равно скажу. Это плохая идея. — А я снова тебе отвечу, Крис, он нам нужен. — Ему нельзя доверять. И снова он гнет свое. — Я и не доверяю ему. — Ты привел человека, который только недавно пытался тебя убить, к себе в дом. Скажи мне, ты идиот? Вот для этого и нужны друзья, напоминать тебе, какой ты придурок. Это бесценно. — У этого мальчика причин желать тебе смерти больше, чем у кого бы то ни было, — отчаянная попытка Арджента повлиять на друга и компаньона. — Если все пойдет, как надо, этот малыш возвысит нас до небес, — напомнил Питер. Сам себе он частенько об этом напоминает, не зря же он ждал четырнадцать лет. — Или закопает заживо. — Крис, хватит сеять негатив. Пройдись, развейся, вынеси мозг кому-нибудь другому. — Давай, я с ним поговорю, — воодушевился Арджент, коварно улыбаясь и поглаживая пушку, выглядывающую из-за черного пальто. — Ну уж нет, после тебя с ним вообще нельзя будет разговаривать, — поспешил остудить внезапный порыв друга Хейл. — Поэтому сегодня я с ним поговорю, а уж завтра ты с ним. — А от него хоть что-нибудь останется до завтра? — Ничего не обещаю. — Вот и я о том же, — Крис закатил глаза, опускаясь в кресло у камина. — Ну ты же не станешь отрицать, что с этим парнем у нас будут проблемы? — На основании чего сделаны такие выводы? — Питер изобразил заинтересованность, но быстро перестал дурачиться, понимая, что Арджент прав. — Он абсолютно не умеет подчиняться, не признает авторитетов и, я не уверен, что он чего-нибудь да боится. Нам нечем ему угрожать, нечем манипулировать и нечего предложить. — Ну, начнем с того, что у меня тоже проблемы с подчинением. С авторитетом я мальчишку понимаю, нельзя уважать человека только за то, что он старше по званию или возрасту. И запомни раз и навсегда, мой друг, всем есть, чего терять. У всех есть слабые места, нам надо лишь найти его у Стайлза. Не переживай, я пригляжу за ним. — А кто приглядит за тобой? — Крис, как заботливый папаша, отсчитывал Хейла, только что пальчиком не грозил. — Для этого у меня есть ты, — подмигнул Питер и направился к выходу. Мальчишка ждет. — Тогда можно я на правах друга сообщу тебе, что это плохая идея. — Можешь. Я услышал тебя, — бросил мужчина и покинул комнату. — И, как обычно, пропустил мои слова мимо ушей, — пробубнил Арджент, удобней устраиваясь в кресле и наливая себе коньяк из графина, что стоял на кофейном столике. Когда Питер зашел в ванную комнату, парнишка уже умылся и стоял у зеркала с чуть покрасневшим лицом и полотенцем в руках. У двери стояли Майки и Чарльз и с недоверием поглядывали на гостя. Как только хозяин дома вошел в комнату, охранники выпрямились и поправили на себе одежду. Вот что значит дисциплина. Стилински мысленно усмехнулся, не дай бог стать одним из них. Выдрессированные шавки. Хейл дал мальчишке пару минут привести себя в порядок, а потом сразу же перешел к делу, день и так затянулся, все уже устали, хотелось закончить с этим побыстрее. — Без обид, Стайлз. Но, ты же понимаешь, я не могу спустить тебе с рук то, что ты сделал. — Какие уж тут обиды. Конечно, понимаю, — Стей отбросил полотенце на подоконник и сложил руки на груди, в упор глядя на своего похитителя и персонального палача. — Но ты же не думаешь, что я добровольно пойду на все, что ты мне приготовил? — Если бы я надеялся на твое благоразумие, ребята бы ждали нас за дверью. Честно. Приятно, что хоть с кем-то можно не вести двойную игру, в смысле, не надо притворяться, не надо лгать, потому что твоя ложь все равно вскроется. Стайлз давно ни с кем не разговаривал без маски и привычного сарказма, а с мужчиной это оказалось не нужно. — Знаешь, в тюрьме, когда какой-нибудь упырь отказывается сотрудничать или ведет себя чересчур агрессивно, его надо успокоить. Но как, что можно у него забрать, если у него и так уже все отняли? Свободы его лишили, право голоса тоже забрали, шмотки и то тюрьма выдала, при желании они могут забрать у него жизнь, но это, типо, незаконно, да и у начальника тюрьмы могут возникнуть проблемы. И знаешь, что делают в таком случае? — Питер закатал рукава белой рубашки до локтей и медленно подошел к Стайлзу. И все это делал с таким беззаботным лицом, как будто пришел поздним вечером с работы и собирался сейчас поужинать, а рассказывал он не о пытках в тюрьмах, а о том, как прошел его день. — Они забирали у такого человека то немногое, что у него еще осталось. Возможность дышать. Хейл включил воду, позволяя ванне наполняться, сделал ее чуть прохладней и повернулся к мальчишке, который осознал, через что ему придется пройти, и поэтому начал пятиться к двери, у которой его остановили двое охранников. Избежать наказание не удастся, это становилось все яснее по мере того, как Майки подталкивал парнишку к Питеру. — Я говорил тебе, малыш, — назидательно проговорил мужчина, схватив парня за подбородок. — Убежишь, наказание удвоится. По спине у Стилински пробежал холодок, но он лишь сильнее стиснул зубы и с вызовом смотрел на Питера. Ванна быстро наполнялась, оглушая своим шумом, как будто неподалеку был небольшой водопад. Лидер «Святых» вышел на пару минут из комнаты, давая парню возможность оглядеться и придумать план по спасению. Панорамное окно с видом на парк, душевая кабинка, большая ванна в центре комнаты, плазма на стене и небольшой столик у стенки. И одна открытая дверь, которую сторожили двое верзил, один из которых точно сочувствовал парню. Но все планы быстро рухнули, когда мужчина вернулся. Поставив бутылку бурбона на столик, Хейл выключил воду и повернулся к мальчишке. — Залезай, — скомандовал он, устало кивнув на ванну. Стайлз приподнял брови в вопросе. Серьезно? По собственному желанию? Дело Питера было предложить, но видя, что парнишка не хочет по-хорошему, мужчина кивнул Майки и Чарльзу, чтобы тащили парня к воде. Стилински попытался упираться всеми конечностями, но силы были не равны, а он все приближался и приближался к воде. Решив, что хочет контролировать хоть что-то в этой ситуации, Стей закричал, упираясь в бортик ванны. — Стоп! Стоп! Я сам. Сам залезу. — Уверен? — Да, да, я сам, — быстро закивал парень, чуть расслабляясь, когда его отпустили, и поглядывал на бутылку виски. — Может, сначала хлопнем для храбрости? — Не сейчас, у тебя должна быть трезвая голова, — отрезал лидер «Святых», взяв руку мальчишки и потянув ее на себя, но парнишка снова вырвался. Нервный он что-то. — Чтобы когда меня вскроют в морге, от меня не несло алкоголем? Хейл ничего не ответил и взглядом намекал, что пора бы исполнить обещанное, кивая в сторону ванны. — Что, прямо в одежде? — спросил мальчишка, чтобы хоть как-то отдалить неизбежное. — Можешь голым, — с улыбкой ответил Питер, протягивая парнишке руку, чтобы помочь перебраться через бортик ванны. Парень глубоко вздохнул, смиряясь с неизбежным, перешагнул через бортик, игнорируя руку мужчины, и опустился в воду. Лидер «Святых» присел на край керамической ванны и склонился над Стилински, надавливая ему на плечи и заставляя опуститься ниже. — И что дальше? — как бы Стайлз не старался, голос все же дрогнул. — А сейчас ты будешь внимательно меня слушать, потому что потом тебе придется повторить все, что я скажу. Хейл отодрал руки мальчишки от бортика, пока тот не особо сопротивлялся, спустил его чуть ниже, чтобы он не ударился головой, заглянул в бесстрашные карие глаза и четко произнес. — Лестница, крот, чайник, мельница, нос. Прежде чем Стилински успел понять, к чему Питер произнес эти несвязанные между собой слова, мужчина надавил обоими руками на грудь парня, погружая его в воду. Стилински и сообразить ничего не успел, как воздуха стало катастрофически не хватать, на грудь сильно давило от недостатка кислорода, а в голове гудело так, что не было слышно собственных мыслей. Через толщу воды, со дна мальчишка видел Хейла, склонившегося над ним и наблюдая с каким-то нездоровым интересом. Но это продолжалось недолго, вскоре Стея достали из воды, удерживая за рубашку и проверяя, жив ли он. Перед глазами плыли два голубых огонька, которые внимательно оглядели его, а потом произнесли: — Подушка, нож, дождь, мозг, облако. И все, ни тебе «Все в порядке?» или «Ты усвоил урок?», нет, снова набор каких-то непонятных слов, и снова мужчина надавил ему на грудь, опуская под воду. Стилински не успел схватиться за край бортика, поэтому лихорадочно держался за крепкие руки Питера, пытаясь их заодно отлепить от себя. Но Хейл крепко держал его, практически залез в ванну, пресекая любую попытку парнишки выбраться и глотнуть воздуха. Мальчишка так сильно дергался, что рубашка на нем задралась, оголяя плоский живот и синяки с правой стороны. Питер осторожно ощупал ребра, не сводя обеспокоенного взгляда с парня, не хватало только, чтобы он утонул, и, сделав заключение, что ребра сломаны, надавил на них, пресекая очередную попытку Стилински выбраться из воды. Парень открыл рот в немом крике и наверх выплыли несколько пузырьков. Стайлз на время прекратил вырываться, он слушал свое сердцебиение, стараясь сосредоточься хоть на чем-то, и смотрел в небесно-голубые глаза над ним. На Хейла же смотрели большие карамельные глаза, буквально умоляя прекратить, в них не было боли или страха и уж тем более отчаянья, мальчишка смотрел так, как смотрят маленькие дети, когда хотят, чтобы им чего-нибудь купили. Вроде и аргументов нет, а сделать приятное хочется. Странная логика. Питер потащил руки парнишки на себя, за которые удерживал его только что, и вытащил из воды. Стилински вцепился в него длинными пальцами, тяжело дышал и отплевывался от воды, благодаря Господа и всех святых за то, что это, наконец, закончилось. Мужчина поднял его голову, за подбородок, осмотрел внимательно, как на приеме у врача, и Стей уже тогда понял — это еще не конец. И снова. — Томат, имбирь, подсолнух, молоко… — Стой, подожди, хватит, — задыхаясь, просил мальчишка, цепляясь за рубашку мужчины. — Пожалуйста, дай мне минуту. Всего минуту, всего одну. Чего тебе стоит? Но ждать нельзя, тогда парень отдохнет, успокоится, и эксперимент будет сорван. Хейл устало выдохнул, смотря на умоляющего щенка перед собой, и сделав (неизвестно на основании чего) вывод, что парень справится, закончил. — Кровь. И снова погрузил его в воду. Стайлз упирался, как мог, вцепился смертельной хваткой в бортик, но Питер отодрал его руки, сломав одно запястье, тогда мальчишка просто отказался отпускать мужчину и в итоге они вдвоем оказались погружены в воду, только Хейл мог дышать, а Стилински нет. Жабры еще не отросли, но похоже именно этого и добивался лидер «Святых». Парень кричал изо всех сил, кажется, срывая голос, но никто его не слышал из-за толщи воды, что окружала его. В глазах защипало, а шансы выбраться живым из этой передряги таяли на глазах. Хейл стал похожим на темное пятно с пронзительно голубыми глазами и сильными руками, что давили на грудь. Перед глазами плавал кельтский крест, что висел на шее, и парнишка сосредоточился на нем, вспоминая, где впервые его увидел, и отправился назад, в прошлое, туда, где еще были живы родители, а человека по имени Питер Хейл еще не было в его жизни. Одним воскресным утром Клаудия и Стей отправились в церковь. Точнее нет, не так, Клаудия силой потащила сына в небольшую и в целом убогую церквушку на окраине города. Удивительно, как она вообще выстояла, в Лос-Анджелесе сложно было найти священные места, в этом городе давно уже никто не молится — не помогает. Хотя здесь надо сказать спасибо Талии Хейл, она приложила руку к тому, чтобы в этом проклятом городе осталось хоть несколько церквей, чтобы люди могли хоть где-нибудь чувствовать себя в безопасности. Семилетнего мальчика буквально за шкирку втащили в зал с большими колоннами. Не так Стайлз представлял себе дом Господа. Там не было огромного креста с распятым на нем человеком, что так пугал парнишку, там не было стариков в черном одеянии, которые призывали помолиться и исповедаться. Только вот неясно, чем это поможет, и почему кто-то там наверху должен его простить. Но там все было не так, Стея встретил огромный зал с большими колоннами, высокий потолок, который, казалось, доставал до небес и небольшой магазинчик у входа, где продавали крестики и свечи. Церковь была на реконструкции, поэтому половина помещения была завешана какой-то тканью, но несмотря на это зал казался просто огромным. Там было очень просторно и светло, хоть окон практически и не было, чтобы вандалы ничего не кидали в них. Пока Клаудия ставила свечку за Джона, который снова пропадал на очередном задании, мальчик гулял по залу и чувствовал себя, впервые за всю жизнь, в безопасности. Тогда Стайлз понял, почему Талия не позволила снести эту церквушку, она дает людям надежду на то, что еще не все потеряно, что исцеление придет, оно возможно. Странно, что держащаяся на соплях конструкция, внутри которой было довольно-таки холодно и, что хорошо, мало людей, станет пристанищем для Стея. Было в том месте что-то особенное, там становилось спокойней, как будто все проблемы разом исчезали. Клаудия подвела сына к магазинчику и показала ему на три ряда крестиков, что лежали на витрине. Она сказала, что есть поверие, будто человек крестится дважды. Первый раз — когда его в детстве крестят, а второй — когда ты сам принимаешь эту веру. Стайлз должен был выбрать один из крестов, тот, который ему покажется наиболее мил. Считается, что тогда у него будет особая связь с ним, он сам его выберет. Парнишке сразу в глаза бросился кельтский крест, он так переливался от света лампы, что мальчишка не мог отвести от него взгляда. Мама была такой счастливой, когда Стей надевал его себе на шею, сказала, что теперь за ее маленьким ангелом всегда будет присматривать Господь. Он часто думал об этом, особенно после смерти родителей, присматривает ли кто-нибудь за ним, и будет ли он еще когда-нибудь в безопасности, как в той церквушке? А потом пузырьки снова появились вокруг парня, как будто рыбки в скафандрах плавали рядом, на грудь что-то сильно давило, а потом вода вдруг стала быстро уходить, все сново поплыло перед глазами, и Стайлз обнаружил, что прижимается к Питеру, который забрался прямо в костюме от Вествуда к нему в ванну и сейчас обнимал его, размеренно поглаживая по спине и успокаивая. — Тише, тише, — говорил мужчина, даже не пытаясь отцепить от себя парнишку. Пусть сначала придет в себя. — Послушай, малыш, знаю, тебе сейчас тяжело, но ты должен повторить слова, которые я тебе говорил в точном порядке. Сил на то, чтобы послать Хейла куда подальше, не было, поэтому Стилински просто молчал, ткнувшись лбом в сильное плечо, что так удачно было рядом, и сжимал здоровой рукой воротник Питера, боясь, что он куда-то уйдет. Сейчас мужчина был для него якорем, что не давал утонуть, и расстаться с ним, означало погибнуть. Лидер «Святых» подождал еще немного, пока парень не перестал трястись, как включенный блендер, погладил по голове и тихо, но вкрадчиво произнес: — Стайлз, повтори слова, которые запомнил. Уже не все и не по порядку, просто повтори, что помнишь. Небольшая поблажка со стороны Хейла. Парнишку еще немного потряхивало, проходясь волнами по всему телу, заставляя его временами вздрагивать, ругаться или спорить не было ни сил, ни желания, поэтому он осторожно отодвинулся от Питера, чтобы смотреть ему в глаза, потер виски и произнес: — Лестница, крот, чайник, мельница, нос, — на одном дыхании выпалил мальчишка, откидываясь назад, но мужчина удержал его за поясницу, не давая упасть. Голова кружилась и думать было тяжело, но Стилински продолжил цепочку слов. — Подушка, нож, дождь, мозг, облако, томат, имбирь, подсолнух, молоко, — Стей тяжело вздохнул, переводя дух и снова напрягаясь, чувствуя какой-то подвох. — И кровь. Хейл довольно улыбнулся и ободряюще похлопал парнишку по плечу. — А ты молодец, я еще не встречал людей, которым бы удалось запомнить все слова, тем более по порядку. — И я их понимаю. Немного сложно сконцентрироваться, когда тебя топят. — Но у тебя все же вышло, — прищурился лидер «Святых», рассматривая уставшего Стайлза. - Как? — У меня свой способ. Мальчишка откинулся назад, погружаясь в воду, его снова стало знобить, а от присутствия Питера мурашки бегали по спине, тем более после того, как он чуть его не утопил. Только сейчас, когда стресс более-менее прошел, Стилински понял, что это был тест, точнее нет, не так, это был и тест и наказание. Мужчина выяснил что-то для себя, а заодно и проучил парнишку. Хейл сделал воду потеплее, хоть парня трясло вовсе не от холода, а от пережитого стресса, и вылез из ванны, оставляя мокрые следы на плитках. Плеснув бурбон в стакан почти до краев, лидер «Святых» подошел к Стилински и протянул ему напиток. — Пей, успокой нервишки. Стайлз выпил сразу половину, широко распахнув рот и тяжело дыша, но почти сразу стало легче, как будто тяжелый груз сняли с плеч. — Почему ты не боишься? — спросил Питер, видя, что мальчишку ничуть не пугает присутствие вооруженной охраны поблизости и хладнокровного убийцы, который распивает с ним виски. Да, он нервничает, но не боится. Не так, как другие. — Страх плохо сочетается с болью, — пожал плечами Стей, допивая виски. — Согласен. Выгнав парней из ванны, мужчина в последний раз подошел к Стилински и сказал: — Можешь сидеть здесь, сколько захочешь. Отдыхай, приходи в себя. Снаружи Чарльз, он проводит тебя в комнату. Парнишка кивнул, потихоньку расслабляясь, тепло и алкоголь делали свое дело. Голова немного кружилась, мысли путались, а в помещении стало слишком жарко, но внутри так приятно разливалось тепло, что не хотелось его терять. Стайлз уже было потянулся к бутылке, но Хейл перехватил его руку, забирая у него вискарь, потрепал по мокрым волосам и объяснил, как маленькому. — Горячая вода плюс ты пьяный, это плохо кончится. Ты нужен мне живым. — Надолго ли? Питер улыбнулся, глядя на взъерошенного и красного мальчишку, такого беззащитного, но отнюдь не слабого. Хорошо, что он все понимает, не нужно будет лишний раз объяснять. Если что-то пойдет не так, мальчик должен будет умереть. — Время покажет, — обронил мужчина, оставляя Стилински одного. Будем надеяться, он не наделает глупостей, на это у него еще будет вся жизнь.