"Святые"

Трудно не испытывать ненависти… К людям, вещам, учреждениям… когда они ломают твой дух и радуются, глядя, как ты кровоточишь… Ненависть зачастую имеет смысл. Она дает цель, причину начать борьбу, и не уподобиться тем жалким тварям, что так и остаются валятся лицом в грязи, пользуясь нелепыми отмазками, вроде: «Все так, как должно быть» или «Бороться дальше нет смысла». Ненависть дает силы встать и идти вперед, когда и жить-то уже не хочется. Стайлз крепко зажмурил глаза и закричал во весь голос — несколько пузырьков выплыли наружу с тихим бульканьем, нарушив царившую тишину в квартире Пэрриша. Слов разобрать было нельзя, но Джордан подозревал, что парень кричал что-то вроде: «Ненавижу!» Вода быстро затекла в рот, но Стилински не торопился выплывать ее, он проглотил воду и зажмурился сильнее, пока белые пятна перед глазами не превратились в черные разводы, похожие на чернила, которые пролили на черный стол, отчего кажется, что стол живой и собирается сожрать любого, кто приблизится. Голова закружилась, веки заболели от натуги, а легкие загорелись огнем, обжигая своим пламенем. Стей резко вынырнул, хватая ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба, вцепился в бортик ванны до побелевших костяшек, а с губ слетел один-единственный всхлип. Пэрриш сделал вид, что не услышал этого. Мальчишке потребовалось целых десять минут, чтобы забыть о теплых и, черт бы его подрал, нежных прикосновениях Питера в тот день, когда он прижимал его к себе в ванной. Десять минут на то, чтобы смириться с жестокой реальностью и выбросить мерзкую мысль из головы, но она вновь и вновь возвращалась, убеждая, что так было бы лучше. Лучше бы Питер не вытаскивал его тогда из воды, лучше бы позволил умереть. Стайлз и тогда ненавидел Хейла, презирал его и желал смерти каждой клеточкой своей разбитой души. А он-то думал, что это невозможно — ненавидеть Питера сильнее, чем он уже ненавидит. И вот Хейл вновь доказывает ему, что он последняя дрянь, для которой нет ничего святого. Стей и рад бы прямо сейчас прийти в особняк, приставить пушку ко лбу этого подонка, бросить: «На колени, сука» и… А ведь у него даже пушки нет. То есть пушку на улицах достать, конечно, можно, но его детка все еще у Питера, таится где-то в пыльном ящике с забытыми вещами. И это не говоря уже об охране и вездесущем Крисе, которому удается вытаскивать задницу Питера практически из любой передряги. Нет, здесь надо действовать тоньше… расчетливей. Надо думать холодной головой, надо составить план… Один план у него был, если, конечно, это вообще можно назвать планом. Эта мысль пришла Стайлзу внезапно, ему просто захотелось сделать Хейлу побольнее, сделать то, что он сделал с ним. Хотелось не просто убить его, нет, этого будет мало, это слишком легко для такой мрази, как Питер, Стилински хотел сломать его, забрать то единственное, ради чего он готов бороться, ради чего готов жить. А слова сами пришли, когда это потребовалось. Болтливость Стайлза впервые в жизни сыграла ему на руку. Хэмингуей сказал: «Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить». Это Стилински уяснил еще в приюте, в один из тех дней, когда судьба особенно была к нему неблагосклонна. Лежа в холодной кровати в приюте после изнурительного дня или после того, как его выпустили из специальной комнаты, Стайлз чувствовал себя разбитым и почти что мертвым, но не считал, что это конец. Он признавал, что проиграл бой, но не войну. Сейчас он тоже был уверен, это еще не конец, Хейл скажет свое слово, и на этот раз Стей не станет молчать, он доведет начатое до конца. Стайлз может злиться, но он умный парень и понимает, что сам во всем виноват. Это лишь его вина, он был слишком наивен и слеп, чтобы увидеть истинную сущность Питера, слишком ослеплен внезапной заботой мужчины и позабыл, что в этом мире полагаться можно только на себя. А ведь Хейл был все тем же, он показал ему настоящего себя еще четырнадцать лет назад — жестокий, бессердечный и самоуверенный ублюдок, способный вложить пушку в руку десятилетнего ребенка и приставить дуло к своему лбу. Просто ради шутки. И на этом можно сыграть! Хейл привык, что он всегда побеждает, что люди его боятся и переоценивают. Они не видят очевидного — Питер такой человек, как и они, со своими слабостями и низкими желаниями, он тоже совершает ошибки. И самая главная его ошибка заключается в том, что он подпустил Стайлза слишком близко. Он позволил мальчишке лицезреть себя настоящего, а это опасно, учитывая, в каком мире они живут. И раз уж Хейл совершил такой промах, было бы глупо не использовать возможность и не отплатить подонку той же монетой. Мысль о мести приятно грела Стилински все эти годы, и вот время возмездия пришло. Стайлз не был уверен, что план сработает, он вообще смутно понимал, что делает. Сначала план казался ему ясным и простым, но с каждой минутой уверенность угасала в нем вместе с верой, что однажды он раз и навсегда избавит свою жизнь от присутствия Питера Хейла. Какая-то неведомая сила толкала Стея вперед, подбадривая: «Ты сможешь». Стайлз просто действовал, впервые за всю свою жизнь он перестал анализировать и начал делать. Иногда он останавливался и задумывался: «А правильно ли я поступаю? Не сделаю ли я еще хуже, чем было? Может, стоит все бросить и просто плыть по течению?» Но потом вспоминал, точнее, пытался вспомнить лицо матери в тот роковой вечер и не мог. Воспоминания потихоньку стирались, оставляя белые пятна. Как засвеченная пленка — не разобрать, что на ней. Ни лиц, ни вещей, Стилински не мог вспомнить даже любимые духи мамы. Как будто и не было тех воспоминаний. Будто он выдумал свою семью, свою жизнь до Питера… В такие моменты Стайлз впадал в депрессию. Мысли о всех тех, кого он потерял, всплывали в мозгу и не давали действовать. Как будто сами мертвые были против того, что он задумал. Скольких мы утрачиваем за свою жизнь? Многих. И когда уходит кто-то очень близкий, мы надеемся, что он — там, за чертой, куда нам дороги пока нет. И что там, за чертой смерти, хоть что-то есть. Стайлз знал, что встретится с теми, кто ушел раньше него. С родителями, друзьями, с Рексом. Но… пока он — здесь. И иногда хотелось кричать от невозможности увидеть, услышать тех, кто так дорог. Хотя бы на миг заглянуть в родные глаза, улыбнуться и знать — там или не там, но тебя любят. И знают о твоей любви. Ведь то, что близкий тебе человек ушел за черту смерти, вовсе не отменяет всего остального. Он все равно близкий. Родной. И любимый. В такие моменты мальчишка набирал воду в ванной и погружался на дно. Вода поначалу ласкала тело, обволакивая со всех сторон, а потом сжимала в тисках, не давая пошевелиться. Странно, но именно в тот момент, когда смерть подходила особенно близко, Стей понимал, что не готов уйти. Только не сейчас, только не так. Не как трус. Не разоблачив Питера. Стайлз старался убить в себе все хорошее, что не смог добить Хейл, терзал себя, мучил. Лучше он сам, чем этот Дьявол вновь начнет над ним издеваться. Он надеялся, что когда в следующий раз увидит Питера, то холодно пройдет мимо него. У Стея план, у него обещание перед родителями… Но потом Стайлз отворачивался к стенке и сворачивался в клубок, прекрасно понимая, что когда увидит Питера, единственное, что захочется сделать, это спросить: «За что?» Его любимый персонаж, Бетмэн, в одной из серии сказал: «Либо умираешь героем, либо живешь то тех пор, пока не становишься негодяем». В детстве эти слова плохо укладывались у Стея в голове, сейчас же он начал понимать, что иного выхода нет. Ему надо превратиться в того, кем он обещал никогда не быть. Он испытывал такую ненависть, что боялся вот-вот рвануть. И пусть лучше эта ярость будет направлена на Хейла, чем на кого-то, кто дорог Стайлзу. Поначалу Стилински хотел убить Питера. Он часто представлял, как раскраивает ему череп настольной лампой в его кабинете или выпускает ему кишки мечом, что хранятся у босса в казино. Теплая кровь на руках приятно греет сердце, а он хохочет как сумасшедший. Да, Стайлз всегда признавал, что со смертью Хейла он и сам умрет. Какой смысл жить дальше, если цель всей его жизни достигнута? Но он не готов был умереть, не готов уйти. Тогда он придумал другой план. Он не убьет Питера. Нет, убить его было бы слишком легко, Стайлз отберет у него все, чем он так дорожит, что создавал с таким трудом. То, что заменило ему семью, от которой он сам же и отказался. Еще вчера он думал, что это невозможно, что нельзя отобрать у зверя его добычу, вырвать ее прямо у него изо рта. Сегодня же он иного мнения, сегодня он сам хищник и он идет за своей добычей. Вот только Джордану все это не понравилось. Что с него взять, одно слово - коп! Разве мог он позволить Стею совершить преступление? — Ты не раз позволял мне это, — строго возразил Стилински, прекрасно понимая, что это удар ниже пояса. Пэрриш не был ему отцом, что сам Стайлз не редко повторял Джордану, и не мог заставить его что-то делать. — И я признаю свою ошибку, я слишком много тебе позволяю, — сдавленно произнес шериф, хоть руки так и чесались врезать болтливому подонку. — Но сейчас ты зашел слишком далеко. Это не только опасно, но и глупо. Что ты собрался делать? Ну уберешь ты с дороги Хейла, а дальше что? Думаешь, Арджент и Девкалион будут смотреть на все это, сложа руки? — И на них есть планы. — Это какие же? — Если я расскажу, ты станешь соучастником, — с лукавой улыбкой промурлыкал Стей, обходя Пэрриша, но не успел прошмыгнуть мимо, тяжелая рука схватила его за шею и сильно сдавила, и Стайлз, как котенок, замер, не имея возможности пошевелиться. — Я стал соучастником твоих преступлений со смерти Джона. Джордан надавил большим пальцем на сонную артерию мальчишки, удерживая его одной рукой на весу. Стилински ощутил внезапную слабость, в глазах потемнело, ноги подкосились, но его хватило на еще одну низкую шуточку. — И что, убьешь меня? Или как честный коп посадишь в тюрьму? — Если понадобиться — посажу. Стальная хватка на шее ослабла, и Стайлз отошел на шаг назад, вновь ощущая прилив сил. Ненависть питала его, не давала спать, хотя вздремнуть часок стоило бы. От ломки не осталось и следа, теперь Стей испытывал ломку иного характера — непреодолимо хотелось всадить в кого-нибудь всю обойму, желательно, в кого-нибудь с фамилией Хейл. — Джордан, я все решил. — Стей… Ох, этот тон. Тон, которым хорошие отцы разговаривают с непослушными сыновьями, пытаясь достучаться до них и объяснить свою позицию. Обычно в таких ситуация в итоге оказывается прав отец, но Джордан не отец Стайлзу, не часть семьи, что Стей, непременно, счел нужным напомнить шерифу. Пэрриш так и замер с открытым ртом. А что здесь скажешь? Он не отец, это так, но это вовсе не значит, что ему не дорог этот засранец. Увидев, как Джордан побледнел, а потом покраснел от гнева, Стайлз поспешил добавить: — Прости, Джордан. Я не это хотел сказать. Я просто на нервах, извини. Но он не жалел о своих словах. Все же кровь важнее. Чтобы Пэрриш не делал, как бы ни выкручивал себе руки, он никогда не станет отцом Стею. Если тебя вырастили волки, это не делает тебя волком. Уши, как и хвост не отрастут волшебным образом, кожа не покроется шерстью, а тебя не примут за своего. Порой кровь важнее. Это больно, но, как ни крути, из семьи Стилински остался один Стайлз. И надо было действовать с умом, чтобы семья Стилински совсем не исчезла с лица Земли. Весть о том, что Питер вновь подсел на иглу, разлетелась быстро. У близнецов хватало причин ненавидеть Хейла и желать ему смерти от рук своих же людей. Наверное, это жестоко — быть растерзанным своей же стаей, —, но Стей подумал, за то, что он успел натворить за всю свою жизнь, этого будет даже мало. Он мог бы передумать, пожалеть Питера, но люди с такой охотой брались помогать, что Стайлз понял одну простую вещь — не только он желает смерти Хейлу. Таких людей очень много, слишком многие пострадали от его рук, чтобы можно было отказаться от затеи свержения узурпатора с трона. С самого утра «Святые» только и говорили о наркозависимости Питера. Информация пришла от «Теней», а раз уж даже они были в курсе, значит, Хейла где-то видели. Возможно, у того же Айзека, может, у кого-то еще, но точно не у своих. Можно было замять это дело, оставить внутри клана, но раз информация достигла улиц, скрывать ее бессмысленно. Питер сам виноват, он знает, репутация это все. Ее несложно заработать, и так же легко потерять. Последнее время Хейл чудит: срывается почем зря, лепечет о светлом будущем, затевает странные встречи по ночам. Лидера «Святых» и так считали психом, но это выходило за все рамки, ходили слухи, что босс спятил окончательно. И то, что Питер до сих пор не явился, чтобы объясниться со своими людьми, еще больше накаляло обстановку. Конечно, король не обязан оправдываться, но только не тогда, когда его люди затеяли бунт. Никто не хочет работать на наркомана, с ними опасно иметь дело, за таким человеком не хочется идти. Крис, естественно, во всю эту чушь не поверил, он знал Питера не один год и еще помнил, каких трудов ему стоило соскочить с дури. А вот другие не были так уверены в своем боссе, все видели, как последний месяц Хейл носился со Стайлзом. Лидер клана отправил всех своих людей искать мальчишку, который его подстрелил, а потом, когда, наконец, нашел, вместо того, чтобы прихлопнуть ушлепка, взял в клан. Как должны были на это отреагировать люди? Те самые люди, которые все ночь носились за пацаном и выслушивали угрозы от босса. И только Крис знал, зачем Питеру понадобился Стилински, но сказать никому не мог. А ведь он предупреждал, что вся эта затея плохо кончится. Хейл вернулся почти в полдень с фингалом под глазом и разбитой губой. Все замерли и смущенно опускали головы — негоже лицезреть начальство в таком виде. Только Стайлз стоял с гордо поднятой головой и легкой усмешкой на губах. Разбитое лицо Питера — еще одно доказательство того, что Джордан был прав — связь Питера и Дева гораздо крепче, чем кто-либо мог подумать. Девкалион вмазал Хейлу за то, что тот вновь подсел на наркоту, даже не став выслушать нелепые оправдания. Тот самолично снимал подонка с иглы, и что-то Стею подсказывало, что эта процедура была болезненней, чем-то, что Хейл сделал с ним вчера вечером. Дев серьезный человек и, видя, как брат его возлюбленной летит в пропасть, не мог остаться безучастным. Поэтому, услышав от близнецов, а те его еще ни разу не подводили, что Питер Хейл вновь подсел на наркоту, бросился искать ублюдка, а найдя, доходчиво объяснил, чем он не доволен. Боже, как это мило. Какая забота со стороны садиста и морального ублюдка. Улыбка Стилински сделалась шире, картинка потихоньку складывалась, и мальчишка был в восторге от открывшихся перспектив. Вся их ненависть не более чем показуха. Может, Питер и Дев и недолюбливают друг друга и смерть Талии их обоих подкосила, но им все еще не наплевать друг на друга. Стайлз не один такой умный в клане, многие уже поняли, что произошло, а некоторым даже повезло видеть эту самую драку. Эта информация взбесит оба клана — они столько лет воевали друг с другом, а теперь оказалось, что это все было ради того, чтобы потешить двух психопатов. План Стайлза потихоньку приходил в действие — Питер и Девкалион теряли власть, они падали в глазах своих людей. Вопреки всем своим мыслям Стей, увидев Питера, не кричал, не задавал вопросов и не пытался его убить, как думал до этого, он лишь виновато опустил голову, поймав на себе суровый взгляд босса. Разбитая губа и здоровый фингал под глазом придали Хейлу вид уличного хулигана. Стайлз даже представил на минуту, каким мог быть Питер в молодости. Мужчина подошел к мальчишке и нежно провел по швам над бровью, при этом выражение лица было все то же — равнодушно-ублюдочное. Стилински рвано выдохнул, радуясь, что убивать его не собираются, и в этот момент Хейл двинул ему коленом в живот. Придерживая пацана за холку, он наклонился к его уху и едко прошептал: — Если я узнаю, что это ты пустил слух о моей наркозависимости, я отрежу тебе яйца и пришлю их Пэрришу в подарочной упаковке. Как оригинально. Если бы Стей мог, он бы засмеялся, но тело пронзила острая боль от неожиданного (хотя его стоило бы ожидать) удара столь заботливого в последнее время босса. Поэтому он лишь прохрипел в ответ: — Прости, но вчера мне было как-то не до этого. Ты же видел, в каком состоянии я был. И то верно, но поганец умный и мстительный, кто знает, на что он способен. Питер следил за ним практически всю его жизнь, но так и не смог до конца разобраться, что же движет этим щенком. Кажется, он действует наобум. Сначала сделает какую-нибудь хрень, а потом придумает, для чего она нужна. Маленький лживый щенок! Подстать Питеру. Но… …Если это сделал не Стайлз, то кто? Кто еще осмелился бы на такой дерзкий поступок? Мальца можно недооценивать, но в глубине души Хейл понимал, мальчишка что-то задумал. Уж слишком он послушный, учитывая, сколько несчастий принес в его жизнь Питер. Стилински мог бы вести себя более дерзко и смело, зная, что боссу он нужен живым. Он определенно что-то задумал и, ах, как жаль, видимо, пришло время распрощаться с ним. Это и в самом деле печально, Питер только стал привязываться к мальчишке, обидно будет бросить все уже у финала. Но что поделать… Хейл приподнял голову Стайлза за подбородок, нарочно задевая разбитую и саднящую губу. Потухший взгляд, потрепанный вид, прижатые к голове уши — Питер в сотый раз убедился, что взял домой бродячего щенка. Можно вытащить человека с улицы, но улицу из человека — никогда. Мальчишка все тот же щенок с трущобных улиц города Ангелов. Огрызается, не доверяет, с рук не ест и пристально следит за каждым движением подозрительного человека, подошедшего слишком близко. Питер вглядывался долго, пытаясь найти на дне карамельных глаз немного веры в человечество, но видел лишь глубокую бездну черного зрачка. Стей знал, что Хейл пытается найти, искал повод убить. А разве он нужен? — Я не принимал ничего со вчерашнего вечера. С твоего ухода, — чуть громче добавил мелкий засранец, прекрасно зная, что рядом стоят люди Хейла и все слышат. У босса опять поехала крыша. Он проводит вечера в обществе мальчишки с наркотической зависимостью. Отличный заголовок для газет. Вот пресса оторвется. Но Питера это не волновало, он продолжал так же пристально вглядываться в карамельные глаза напротив, лишь пальцы сильнее сомкнулись на шее Стилински, призывая вести себя разумнее. — И нет ломки? — недоверчиво спросил Хейл, сощурив ледяные глаза. — Страх творит чудеса. — И впрямь. По спине у Стайлза пробежал неприятный холодок. Слишком жестко это было сказано, слишком много стали в голосе и злости в глазах. «Он не доверяет, — подумал Стей. — Он снова мне не доверяет.» Лишнее доказательство того, что с наркоманами дел никто не хочет иметь. — Ты берешь меня сегодня в «Гримм»? — пересохшими губами произнес Стей и опустил глаза в пол. Питер резко дернул мальчишку за волосы, заставляя откинуть голову назад и тихо зашипеть. И снова этот нездоровый огонек в глазах, который мужчина видел уже не раз. Щенок не сдается, он готов царапаться до конца. — Как себя чувствуешь? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Хейл. — Лучше всех. Лицо Питера озарила хищная улыбка, он ослабил хватку и слегка помассировал затылок Стайлза, нежно проведя пальцами по коже и опускаясь к основанию шеи. А Стея аж передернуло. Как может этот человек так нежно с ним обращаться, как смеет он приходить по ночам и вытаскивать из кошмаров, когда сам же и сотворил их? Как может он прикасаться так нежно и позволять другим людям трахать его? И почему, черт возьми, почему сам ни разу не позволил себе ничего подобного? — Раз так, встречаемся через сорок минут, — уже более властно произнес Хейл и отпустил мальчишку от себя. Наверное, тогда Стайлз все понял. По взгляду Питера, по этим нежным (слишком нежным для убийцы) прикосновениям, по тому, как сердце бешено забилось, стоило Хейлу потянуться к пистолету. Он не ухмылялся, не пытался напугать, он не играл, а честно предупреждал — наше время истекло. Пора расстаться. «А значит, либо он, либо я». Убей или будь убит. Надо торопиться. Авраам Линкольн сказал: «Можно обманывать одного все время или всех время от времени, но всех и все время не обманешь». Стайлз вынужден был открыть свои планы Скотту, чтобы тот, в случае чего, прикрыл его. МакКол, естественно, от плана друга в восторге не был, но обещал пойти с ним до конца. А что же еще надо. Также в курс дела пришлось ввести Лиама. Мелкий был одним из немногих, кому Стей доверял, и тот был вне себя от счастья, узнав, что на него полагаются, и обещал не подвести. Задача у него была не сложной, но Стей все равно опасался за Данбара. Питер его недолюбливает и только ищет повода, чтобы избавиться от мальчишки. Пришла пора повторного разговора с Итаном. Начатое надобно доводить до конца, да и назад дороги уже нет. Итан позволил себе подождать три гудка, а после ответил на звонок. — Тебе жить надоело? Или, может, ты считаешь меня своей феей крестной? Учти, твой лимит исчерпан. Кажется, так много слов он не говорил за всю их многолетнюю работу на Девкалиона. — Как ты относишься к смене власти? — сразу перешел к сути дела Стайлз. Повисла тишина. Потом что-то разбилось на том конце провода. Но голос у Итана был все такой же ровный — Я повторюсь, тебе жить надоело? Я ведь приеду к тебе, и меня не остановит охрана у особняка. — Я знаю, ты и Эйдан преданы Девкалиону, но также я знаю, что вы достаточно умны, чтобы заметить — дела идут на спад. В городе развелось много бездомных шавок, желающих откусить кусочек побольше от чужого пирога. Дев теряет власть, ты не можешь этого не замечать. Я спрашиваю, не хочешь ли ты сменить руководство и поставить во главе «Теней» кого-то более разумного и адекватного? Поразительно, но Итан ни разу не перебил. А это случалось крайне редко, но после Стилински всегда получал по морде. К счастью, ни одного из близнецов поблизости не было. Итан молчал долгую минуту, а потом серьезно заговорил. Так он говорил только с боссом и изредка со Скотти, когда обсуждал с ними важные дела. — Ты понимаешь, что только за один этот разговор нас обоих могут убить? — Себе могилу я уже давно вырыл. — И продолжаешь ее рыть! Стайлз… — и он замолчал, просто так, впервые назвал по имени и замолчал. Стайлз не торопил его и послушно ждал. Итан думал. Он верный пес и всегда послушно выполняет команды, но даже самому послушному псу порой хочется больше одной косточки в день. — Кого ты хочешь поставить во главе? Итан умен и понимал, они с братом лишь сторожевые псы, а во главе должен стоять кто-то, кто не лает понапрасну. — Ты всегда можешь оспорить это право, — осторожно начал Стей, хоть и знал, Итан поддержит предложенную кандидатуру. — Как насчет МакКола? Вновь повисла напряженная тишина. Итан не смеялся, не упрекал Стилински в безалаберности и любовью к риску, он, наверное, впервые в жизни воспринимал Стайлза всерьез. — Я ему верю, — только и ответил Итан. А большего и не надо. Одной фразой он поддержал его кандидатуру. Но ведь это еще не все, сначала надо разобраться с прежним начальником. — Что от меня требуется? — Верно служить своему хозяину. Если ты согласен, поговори со Скотти, он все тебе объяснит. Стайлз отключился и потер подбородок, рассматривая Лидию в саду, возившуюся с красными розами. Ну и кашу же он заварил! Похоже, Стей вляпался как никогда, а это только начало. Стилински не сразу почувствовал чье-то присутствие, это было похоже на психологическую атаку, как будто кто-то уничтожал его на уровне атомов, но не прикасался к нему. Стей резко развернулся к двери и выругался. — Я помешал? — скорее для вида спросил Крис, прислонившись к косяку спиной. Кто знает, сколько он там стоит и что успел услышать. — Если я скажу, что помешал, ты уйдешь? Крис слегка улыбнулся, наивный мальчишка, еще верит в чудеса, но улыбка быстро сошла с его лица, от отошел от двери и сделал несколько шагов к Стею, загоняя жертву в угол, тот машинально отступил назад. — Ты смелый. В смысле не безрассудно смелый, который дразнит смерть и любит ходить по острию ножа, а в меру, стоит тебе напомнить твое место, и ты затихаешь. Умный мальчик, так ведь, Стайлз? — Так говорят, — глухо отозвался Стилински, прижимаясь к холодному подоконнику. — Да, люди говорят, что ты умный, — повторил Арджент, поглаживая ствол Дезерт Игла и не сводя взгляда с дергающегося кадыка мальчишки. — Я восхищен тобой, Стайлз. Я не шучу. Ты мог бы совершить глупость и попытаться убить Питера, мог бы послать его куда подальше и жить свой жизнью, но ты умный мальчик, ты проглотил свою гордость и согласился работать на убийцу своих родителей. Ты послушно ждал распоряжений хозяина и как верная шавка выполнял, все, ну или почти все, что тебе приказывали. Стей сдел шаг в сторону, но рука Криса остановила его, оперевшись о стену прямо у его носа. — Тебе мало убить Питера, ты хочешь, чтобы он страдал, хочешь забрать у него самое дорогое — «Святых». Умно! И опасно! Одно неверное движение, и ты покойник. Крис вытащил пистолет из-за пояса брюк и приставил дуло к виску мальчишки. Тот замер, вглядываясь в глаза цвета расплавленного серебра и ждал приговора. — Я знаю, что это ты пустил слух о наркозависимости Питера. Не могу это доказать, но знаю. Больше некому, — Арджент взвел курок, от звука щелчка Стей внутренне содрогнулся. — Я знаю, Питер та еще сволочь, но мы с ним прошли через огонь и воду, и я не позволю тебе отнять то, что мы строили столько лет, — дуло пистолета больно врезалось в кожу, оставляя красный след, Крис наклонился вперед, обжигая горячим дыханием лицо. — Я скажу это один раз, Стайлз. Пойдешь против нас, замыслишь что-то, что навредит клану, я лично тебя убью. И поверь, фантазия у меня не менее развращена, чем у Питера. Холодный металл исчез у виска так же быстро, как и появился. Крис простоял напротив мальчишки еще несколько минут, с легкой улыбкой наблюдая, как Стей гордо держится, стоя прямо с высоко поднятой головой, хотя на самом деле готов вот-вот шлепнутся в обморок. Как только Арджент вышел из комнаты, Стайлз опустился по стеночке на пол и вцепился руками в волосы на голове. Хоть бы все сработало. Хоть бы сработало. Казино «Гримм» существенно отличалось от любого другого казино. Оно отнюдь не было похоже на подпольное казино или казино высшего класса для привилегированных гостей. Бойд, владелец этого заведения, был щедр на подарки и не скупился, если ему чего-то очень хотелось. Казино «Гримм» находилось, что неудивительно, в центре Лос-Анджелеса. Бойд считал, что такую красоту должны видеть все. И это было одной из главных причин, почему не стоило приходить именно сюда для разборки. Устроить пальбу в центре города — слишком дерзко даже для «Святых», учитывая, что повод не самый серьезный. Полы и стены казино были позолочены, по углам расставлены дорогущие статуэтки в виде экзотических животных, а в центре огромного зала, в котором можно отдохнуть, расслабившись на мягком диване с классической музыкой, стоял огромный фонтан из чистого золота. Шеститонный фонтан был главной гордостью Бойда, его подарил ему какой-то шейх, с которым у него родственные связи по материнской линии. В игровом зале с потолка свисала хрустальная люстра, освещая помещение ярким светом. В казино «Гримм» было вложено много денег и пафоса, но не было души. А это самое важное. Оно не было самым знаменитым или самым посещаемым местом в городе, у него не было дурной славы и также его не обходили стороной. Оно было одним из многих и одновременно отличалось от всех. Есть такие места, которые, вроде бы, не понравились, но чем-то зацепили, оставили след в душе. Может, ответ кроется в том, что владельцем казино был черный. Бойд ходил по своему казино как король, осматривающий свои владения. Каждый день ровно в полдень он спускался посмотреть, как идут дела. Он редко с кем-нибудь здоровался за руку, редко улыбался и желал хорошего дня, владелец «Гримм» вообще был замкнутым человеком, а его казино это единственное, что помогало ему сойтись с людьми. Бойд черный, и половину своей жизни провел в трущобах Нью-Йорка, он привык, что доверять никому нельзя, привык, что даже самые верные порой предают, поэтому он никогда не стеснялся держать в руках револьвер. Беретта была его неизменной спутницей на всех встречах и мероприятиях. Бойд никогда не рекламировал свое казино, считая это уделом неудачников, пусть имя говорит само за себя. Он никогда не зазывал друзей к себе в казино, но был не прочь, если они заглядывали. Поэтому, когда двери распахнулись, и на пороге появились «Святые», Бойд напрягся. Врагам сюда, определенно, вход закрыт. Но не стал открывать стрельбу, надеясь решить все мирным путем. — В нашу скромную обитель решил заглянуть сам Дьявол, — с широкой улыбкой пропел Бойд, направляясь к незваным гостям. — Чем заслужили? — Да так, осматриваю свои владения, — так же жизнерадостно ответил Питер, игнорируя протянутую руку владельца казино. Бойда аж передернуло. «Гримм», пожалуй, единственное детище, за которое он скорее костьми ляжет, чем отдаст кому-нибудь, а Хейл сейчас недвусмысленно намекнул, что хочет отобрать у него это место. — Я же стараюсь быть дружелюбным, — сквозь зубы проговорил Бойд, косясь на «Святых» с оружием в руках. — Парни, ничего лишнего, но в это казино вы не войдете с оружием. Люди Хейла даже вида не показали, что услышали владельца игорного заведения. Приказ последовал не от непосредственного босса, а значит, это были пустые слова. Питер прошел мимо игрального стола, метнул взгляд на крупье и блеснул своими ледяными глазами — через пять минут зал был пуст, не считая людей Бойда, которые не сводили глаз со «Святых» и их оружия. — Что тебе надо? Сразу к делу. Питер любил таких, нечего понапрасну воду мутить. Но Бойд решил включить дурачка, а это всегда дико раздражало Хейла. — Скажи, Бойд, ты держишь меня за дурака? — Питер прошелся вдоль столов и встал напротив владельца казино. — Или ты считаешь, что имеешь право приходить ко мне домой и обворовывать меня? Неужели ты думаешь, что я оставлю это так? — Да, я слышал, что у тебя очередной приступ паранойи, — прошептал Бойд, но в царившей тишине это услышали все. Ребята из «Гримм» тихо рассмеялись, кто-то из «Святых» прикрыл рот ладонью, чтобы не выдать себя, Питер лишь усмехнулся, а Бойд, напротив, оставался серьезным. — И что же, позволь узнать, я сделал? У меня же есть право знать, в чем меня обвиняют. — В глупости. — Не знал, что за это судят. — За это еще и убивают. Крис закатил глаза. Разговор ни о чем. Питер тянул время, он любит играть со своей добычей, но сейчас это могло сыграть им во вред. Чем дольше они здесь находятся, тем велика вероятность, что кто-нибудь вызовет копов или остальная часть клана «Гримм» подтянется. Надо кончать с этим. — Я впервые вижу идиота, который на месте преступления оставил не отпечатки пальцев или оружие убийства, а адрес, — Крис выступил вперед, Бойд и его люди направили на него пушки. Арджент славен своим терпением и выдержкой, но также всем известно, что прощение ему не свойственно. Лиам стал первым и последним исключением. - Что, не мог не подписаться? — О чем ты? — Бойд нахмурился. В неверности его еще никто не упрекал. Все дело в цвете кожи, он привык, что в него тычут пальцем и не доверяют, но чтобы открыто обвинять… — Крис, с ним бесполезно говорить. Ты же видишь, он собирается все отрицать. Так что, — Питер приставил Глок ко лбу Бойда и обворожительно улыбнулся Ардженту, — не вижу смысла тянуть. В следующую секунду все в зале подняли оружие, прозвучало с десяток щелчков. Все замерли, каждый выбрал себе жертву, не хватало лишь искры, из-за которой казино взлетело бы на воздух. Естественно, этой искрой должен был стать Хейл. Все произошло слишком быстро. Питер продырявил Бойду башку, его мозги красочно разлетелись, раскрасив стену позади него, «Гримм» начали пальбу, и тут в казино ворвались те, кого ни Хейл, ни Арджент, ни тем более Бойд сегодня не ожидали увидеть. Хотя Бойду, видимо, было не суждено увидеть эту мясорубку. Не удивился только Стайлз, он стоял за колонной, едва сдерживал нервный смешок и наблюдал за тем, как «Святые» просто застыли на месте, не зная, как реагировать на внезапное появление «Теней». Итан, как того и ожидал Стей, не подвел, он убедил Девкалиона в необходимости посетить Бойда. Остается только гадать, что же такого он сказал ему, что Дев решил вмешаться в дела «Святых». Питер, ясное дело, подумал, что Девкалион просто-напросто следит за ним, чтобы он не натворил чего. Прямо как в детстве. Присматривает он, видете ли, забывая, что Питеру давно уже не семнадцать и он не нуждается в напутственной речи ухажера сестры. Теперь он другой, он лидер «Святых» и он не потерпит, чтобы его обсмеяли. Это так взбесило Хейла, что он забыл, с кем имеет дело, забыл, что они здесь ради дела, и личное ни в коем случае нельзя смешивать с делами. Крис не успел ничего предпринять, Питер вздернул руку вверх и выстрелил в Девкалиона. На секунду резня в казино прекратилась. Все замерли, наблюдая за немой картиной. Хейл уже десять раз успел пожалеть о своем поступке, особенно когда Дев, встав с пола, буквально испепелял его взглядом. Ох, если бы пуля попала чуть левее… Девкалион даже не удосужился зажать рану на плече, он как танк шел напролом, вышибая мозги всем, кто попадался ему на пути. Питер в этот момент выглядел, как нашкодивший щенок. Наверное, Стайлз обычно так выглядит перед Хейлом. Необычно было видеть лидера «Святых» в замешательстве, с выражением вины на лице. Он просто стоял как истукан и ждал, когда его прибьет Дев. Если бы Крис не схватил вовремя друга за локоть и не оттащил его в сторону, лежать Хейлу с простреленной башкой рядом с Бойдом. Стилински все правильно понял, Девкалион для Питера что-то вроде отца или старшего брата, он бы даже назвал его наставником. Питер может делать вид, что он ненавидит лидера «Теней», но на деле он частенько к нему прислушивается и  (это стало неожиданностью даже для самого Стея) боится его. Лиам все сделал верно, Стайлз знал, что на него можно положиться. Данбар провел «Теней» через черный ход. Впоследствии никто даже и не узнает, кто кого подставил. Официальная версия — Хейл слетел с катушек и грохнул Бойда (мало кто слышал, что на склад «Святых» кто-то напал, а сам Питер не удосужился объяснить Бойду за что сделал ему еще одну дырку в башке), Дев пытался остановить Питера, но не успел вовремя. Все знают, что между «Святыми» и «Тенями» давние разборки, но чтобы устраивать эти разборки на чужой территории, надо иметь неслыханную наглость. Девкалион и Питер в шаге от того, чтобы потерять авторитет не только своих людей, но и уважение других кланов. Питер сидел на полу, обхватив голову руками. Так близко, что Стей видел, как у того трясутся руки. Наверное, он чувствовал бы тоже самое, если бы стрелял в Джордана. Стайлз огляделся — всюду трупы, игорные столы и стены окрашены в багряно-красный, повсюду дырки от пуль, на полу столько крови, что можно утонуть в ней. Кромешный Ад! Теперь ясно, почему Пэрриш был против всего этого. Придется изрядно постараться, чтобы не сдохнуть сегодня. Хейл, похоже, даже не замечал того, что происходит вокруг. Такой беззащитный, такой потерянный, никто и не заподозрит Стея, если он убьет Питера прямо сейчас, никто не станет плакать по нему. Он сам устроил эту заварушку, ничего удивительно, если его в ней и замочат. Это будет справедливо. Стилински вышел из своего укрытия, подобрал с пола беретту Бойда (Чертов Хейл даже сегодня не дал ему пушку. Видимо, и впрямь решился убить мальчишку сегодня. Возможно, надеялся, что его заденет шальная пуля. Что ж, Хейл сам попал в ловушку, которую готовил для другого) и направил ее на Питера. Странное это чувство, когда ждешь чего-то очень долго, а потом вдруг получаешь. Такое трепетное, нежное чувство овладевает телом, и хочется, чтобы этот момент длился вечно, хочется испытывать это чувство подольше. Но именно из-за таких вот ошибок этот момент можно легко испортить. Стей хотел, чтобы Питер поднял голову, чтобы он видел, кто его убил, но тот продолжал сидеть, обхватив голову руками. Стайлз успел сделать всего один шаг вперед и почувствовал, что под прицелом. Крис стоял в десяти шагах от него и целился ему в голову из своего знаменитого Дезерт Игла. Интересно, сколько эта пушка забрала жизней? Вот и Фамилия Стайлза пополнит список идиотов падших от рук великого Арджента. И ведь объяснить ничего нельзя было. «Я целюсь в своего босса из пушки шутки ради? Это я не всерьез, ну кто же из нас не желал боссу смерти. » Нет, Крис предупредил, еще один косяк и он труп. Его застали с поличным, и теперь ему придется платить за свой промах. Арджент не пытался объяснить что-то Стайлзу, не ухмылялся, хвастаясь своей победой, как это делает Питер, глаза его не смеялись, в них не было и ненависти, но то, что Крис лишние тридцать секунд медлил с выстрелом, говорило о том, что Арджент все же сожалеет. Он, конечно, не привязался к мальчишке, как к Лиаму, но в Стее был какой-то стрежень, принципы, что-то, что Крис всегда ценил в людях. Плюс Данбар не простит ему этого убийства, а он не привык врать тем, кого любит. Но главное, Арджент чувствовал ответственность за то, в кого превратился Стайлз. В конце концов, он тоже участвовал в разрушение его жизни. Эта небольшая заминка лишила возможности раз и навсегда разобраться со своими проблемами и Криса. Девкалион вместе с близнецами заметили Питера. Тот был не в себе и вряд ли смог бы что-то сделать, оставалось только надеется на Арджента. Нескольких выстрелов хватило, чтобы привлечь внимание Дева. Он не любил, когда в него стреляют. А кому это вообще нравится? А может, Девкалион немного остыл и передумал убивать того, кого вырастил. Эйдана подстрелили, и Итан бросился на Криса. Стей видел, как дерется и тот и другой, и поставил бы все свои деньги на Арджента. А учитывая, что в руках Криса была еще и пушка, его победа была очевидной. Сейчас или никогда. Вот он шанс избавиться от Криса. Тот слишком поглощен Итаном и Девом, ему не до мелкого сопляка, который скорее в штаны наложит, чем еще раз поднимет руку на босса, зная, что потом за это с ним сделает его друг. Стилински действовал молниеносно. Арджент, как волк, почуяв опасность, повернулся к нему, сжимая в правой руке Дезерт Игл. — Прости, — Стей счел обязательным извиниться, против Криса он ничего не имел, но он достал уже вставлять палки в колеса. Арджент скорее предпочел бы сдохнуть от рук Девкалиона или Питера, но уж точно не от мелкого поганца, не желающего мириться с устоявшимися законами жизни. Пуля пробила грудную клетку и застряла в правом предсердие. Руки еще немного тряслись, когда Стайлз заметил Итана, целящегося в Хейла. Не то, чтобы он был против смерти этого ублюдка, и, наверное, решающую роль сыграло даже не то, что Стей хотел собственноручно убить Питера, просто в груди что-то больно защемило, когда он увидел Итана с пушкой в руках. Он не промахнется, и он ненавидит Хейла, ему плевать на план Стилински, он действует в интересах клана. Это был один из тез наиглупейших поступков, которых в жизни Стайлза было предостаточно. Он кинулся к Питеру, загораживая его собой. В магазине был всего лишь один патрон, а, учитывая, как у Стея тряслись руки, он сомневался, что попадет в цель. Как и то, что успеет загородить собой Хейла. Последнее, что он увидел, это голубые глаза, смотрящие на него с непониманием и злостью. Да, Питер определенно назвал бы этот поступок идиотским. Жертвовать собой ради других, он никогда не считал нужным. Сильные руки подхватили его, не дав упасть на пол, и только тогда Стайлз почувствовал острую боль в спине. Хейл, непонятно откуда, вытащил ствол и прострелил Итану голову. Перестрелка прекратилась с душераздирающим криком Питера. Девкалион поднял руку, и его люди остановились, не став завершать начатое. Все, что осталось от клана «Гримм» и от несчастного казино, оставили в покое. Мирно переговорив с ними, Дев узнал, что на склад совершили нападение люди старика Джерарда и несколько людей Бойда, но сам он об этом не знал. Чтобы все уладить, стоило всего-то поговорить, но Питер всегда был слишком импульсивным, чтобы терпеливо выслушивать своего оппонента.

***

Когда Питеру было семнадцать и он в очередной раз вляпался в неприятности, Талия поняла, что семью надо защищать любой ценой. До сих пор никому не ясно, каких усилий ей стоило убедить директора приюта выпустить ее брата из приюта на полгода раньше, не дожидаясь совершеннолетия. Девкалион просто вошел в двери приюта, поговорил о чем-то в кабинете директора несколько часов, а после ушел, потирая разбитые костяшки на правой руке и стирая кровь белоснежным платком с лица. Дев уже и тогда был эстетом. Дети Талии еще были маленькие, но она уже задумывалась, что с ними будет в будущем. Она не желала им такой жизни, какая была у них с Питером. Не хотела, чтобы половину своей жизни они провели на улице, воруя, чтобы не умереть от голода, прячась от родителей и социальных служб. Не хотела, чтобы тела ее детей украшали шрамы — напоминание о «счастливых» годах в приюте и любви родителей. А главное, она не хотела, чтобы в случае ее смерти (а они жили в мире, где умереть было проще простого, например, выйдя утром за буханкой хлеба), детей отправили в это убогое место, «рай для детей». Питер многое пропустил. Пока он строил свою империю в приюте, Талия и Дев строили будущее в городе Ангелов. Заработать себе репутацию в мафиозном мире не сложно, а вот заручиться поддержкой такой семьи, как Арджент, стоило не малых трудов. Девкалион был из почетной семьи, и его слово было весомым, когда речь касалась вопросов о доверии. Талия же своим обаянием и надменным взглядом могла поставить на колени любого. Собственно говоря, клан стал собираться еще когда Талия и Питер были совсем детьми. На улице такие же бродяжки, как и они, частенько собирались в заброшенной психбольнице на 34-й авеню. Дев стал исключением из правил. Богатенький сынок, которому не сиделось на месте. Ардженты поддерживали Талию и Дева, поскольку верили, что этим двоим удастся построить лучшее будущее. Впоследствии их сын, Крис, присоединится к клану и станет правой рукой Питера. Талия долго не позволяла Питеру участвовать в делах клана. Хватает того, что этот клан защищает ее семью, но подвергать опасности брата она не хотела. Подрастающая Лора и еще совсем маленький Дерек пока не понимали, чем занимаются их родители. Чарльз, муж Талии, не разделял рвения своей жены держать город в страхе, но признавал, что этот страх защищает семью. «Будут бояться, будут уважать», — кажется, так говорил отец. У него получалось запугать только детей, жена и та его не страшилась, могла сама побить непутевого мужа. Страх и впрямь сыграл не последнюю роль в создании клана. Вторую не маловажную часть сыграло уважение. Талия никогда не нарушала данного слова, она была справедлива и никогда не опускалась до угроз. Но все знали, стоит задеть ее или ее родных, поплатишься головой. Девкалион поддерживал Талию и тоже не допускал Питера к делам клана. И не только потому, что во всем потакал своей любимой. Мальчишка был слишком импульсивен и заносчив, а еще Дев знал, что те, кто хотят навредить Талии, могут добраться до ее брата, а гражданское лицо трогать не станут. Другими словами, пока Питер не у дел, убирать его нет смысла. Все что Питер знал, это то, что сестра и Дев держат казино неподалеку. Но в глубине души понимал, что такие бабки не заработать даже игорным делом. Спустя полгода после того, как Питер покинул стены приюта, на него напали. Неслыханная наглость! Талия насильно отправила брата отучиться в Дартмутский колледж. К счастью, в этом же заведении учился Крис, не то Питер сбежал бы в первый месяц учебы. То было верным решением, Талия верно расценила, что высшее образование обязательно. Но вместе с тем этот поступок повлек за собой непредвиденные последствия. Никто и подумать не мог, что кто-нибудь осмелится напасть на гражданское лицо. На Питера напали по дороге из колледжа. Его подрезали перед мостом. Машина вылетела на обочину, но не перевернулась и просто каким-то чудом не взорвалась, когда двое людей, преследовавших Питера, открыли огонь. Питер тогда думал, что это паршиво — умереть за два дня до восемнадцатилетия. Он понимал, что его смерть развернет войну, а если его похитят, смогут из Талии веревки вить. Этого он позволить не мог. Все что мог сделать тогда юных Хейл, это вернуться обратно в колледж и позвонить сестре. Он до сих пор не понимает, как ему вообще удалось добраться до колледжа живым. Девкалион приехал через час и забрал его домой. После этого происшествия пришлось оставить учебу на два месяца, пока они не разобрались с нападавшими. В тот день Талия и Дев изменили свое мнение по поводу участия Питера в семейных делах. Его жизнь и так в опасности, будет лучше держать его в курсе дел. Девкалион лично взял на себя обучение парня. Питер долго фыркал, но, в конце концов, смирился и делал все, что велел ему наставник. А на восемнадцатилетние Девкалион подарил Питеру Глок с ромбовидными насечками и рукояткой в форме седла в качестве поощрения. Парень схватывал все на лету. К тому же каждый мужчина должен иметь свою пушку. Довольно быстро слухи о клане «Святых» расползлись по городу. Никто не смеет трогать семью Хейл! Никто! Дев и Крис стали полноправными ее членами и защищали семью ценой собственной жизни. Талия верила, что эта пора, когда можно спать спокойно и не волноваться за будущее своей семьи, продлится еще очень долго. Кто же знал, что ее старания, ее детище уничтожит какой-то сопливый мальчишка.

***

Пробуждение было похоже на всплытие со дна ванны. Резко, больно, насильно. Внезапно стало слишком громко и слишком холодно. Кончики пальцев немного покалывало, во рту пересохло, в голове беспорядочно бились о черепную коробку единичные мысли. А потом Стайлз открыл глаза и все снова поплыло. Врачи в белых халатах, Питер, кричащий на них, Лиам, стоящий в углу комнаты и нервно поглаживающий скулящего Хелла, кровавая рубашка и бинты, что лежали на кровати и чемоданчик со шприцами. Стало совсем худо, когда он увидел именно его. Комната, как колесо, сначала стала раскачиваться, медленно, как бы разгоняясь, а потом, наконец, сделав первый полный оборот, она понеслась, кружа с каждой секундой все быстрее и быстрее. Кажется, один из врачей говорил что-то про лихорадку и заражение крови. Ох… Это покруче всяких наркотиков. Стея так швыряло по кровати, что Лиам на пару с Питером едва могли его удержать. Острая боль ни на минуту не покидала тело Стилински, наказывая его за все, что он сделал. А вместе с ним и Питера. Его безрассудность, его импульсивность привела к катастрофическим последствиям. Стайлз пришел в себя спустя два дня после перестрелки. Это пробуждение было приятней предыдущего. Голова слегка кружилась от усталости, тело обезвожено и под лопаткой тупая ноющая боль. Стей стянул с себя футболку, чтобы посмотреть, что не дает ему нормально поспать, и увидел бинт, из-под которого паутинкой расходились бардовые разводы на поврежденной коже. — Жить будешь, — глухо проговорил Питер из кресла в углу, но Стей услышал облегчение и легкую улыбку в голосе. Силы тут же покинули Стайлза, он еще не достаточно окреп, чтобы вступать в словесные перепалки, поэтому он упал на спину, зашипел от боли и сдавленно спросил: — Обещаешь? — Обещаю! — уверенно прозвучало в ответ. — Как-никак ты мне жизнь спас. Ах да, это… — Простого «спасибо» будет достаточно. — Ну раз так… — Стой, стой, — спохватился Стайлз, видя, как Хейл собрался уходить. — А что ты предлагаешь. Мне просто любопытно, — все же добавил он под конец. В руках у Питера был небольшой футляр в красивой деревянной оправе. Он погладил подушечками пальцем деревянную крышку, а потом всучил мальчишке подарок. — Прости, от твоего я избавился после твоей неудавшейся попытки его выкрасть. Стайлз открыл футляр и с минуту даже не прикасался, а лишь ласкал взглядом полученный подарок. Последнее доказательство того, что Питер попался. Теперь он полностью и безоговорочно доверяет Стею. Тем более, что вправить мозги ему не кому. Стилински аккуратно достал из футляра Глок, поддержал его в руке, примеряясь, а потом с улыбкой направил его на босса. — Всего-то стоило пулю словить, да? Питер в ответ тоже улыбнулся. Снова эта самоуверенность. Подонок уверен, что парнишка его не убьет. — Давай, в следующий раз ты придумаешь что-нибудь попроще? — С чего ты взял, что после всего я останусь? — возмутился Стайлз, поглаживая ромбовидные насечки на стволе. — Ну ты же не для того спасал меня, чтобы уйти. — Может, так я хотел получить твою благосклонность. На лице у Питера появилось то выражение, которое Стею еще не доводилось видеть, а вот Талии приходилось и не раз. То была любовь. Чистая, искренняя, ничем не испорченная. Питер редко к кому испытывал подобные чувства и был потрясен не меньше Стайлза. Но сейчас ему было как никогда легко и спокойно, видя, как мальчишке становится лучше, как он ерзает на постели, рассматривая свой подарок. Такой чистый, невинный ребенок. Хейл вновь улыбнулся, видя, как Хелл пытается отобрать у Стея футляр, рычит на него, дерется, но не сдается. Два щенка в борьбе за косточку. — Считай, у тебя получилось, — тихо отозвался Питер, надавливая Стилински на грудь и заставляя его лечь. Рано еще ему играть и бегать. Пусть отдохнет денек-другой. — Питер, — Стайлз схватил мужчину за руку, не давая уйти, — что будет дальше? — Поговорим об этом завтра, идет? Стей наклонил голову в бок и изобразил самое серьезное лицо, которое только сумел сделать. — Решать проблемы, малыш, решать проблемы. Кто-то меня подставил, и я хочу знать кто. Моя власть сильно пошатнулась, но я все еще главный. И пока власть в моих руках, я буду рубить головы. Отдыхай, Стайлз, набирайся сил. Скоро Крис вернется и тогда уже никому не уцелеть в этой войне. — Подожди, — Стей сильнее вцепился в руку Хейла. — Откуда Крис вернется? — Из больницы. Какая-то мразь его подстрелила, но Ардженты сами сделаны из свинца, их пулями не убить. Он пока без сознания, но как только придет в себя, расскажет, кто в него стрелял. Не волнуйся, я позову тебя, когда он очнется. Стилински затрясло. Черт! Черт! Черт! Как он выжил? Он же должен был умереть. — Да успокойся ты, не нервничай так, тебе вредно. Теплая ладонь Питера легла на лоб Стайлза. — Мы уничтожим всех, кто против нас. Это конец! Стей покойник. Когда Крис очнется, он самолично придушит его. Стилински на секунду замер… если очнется… Питер нежно провел пальцами по его щеке, пожелал спокойной ночи и ушел. Стоило двери захлопнуться, Стайлз вскочил с кровати. Нужно действовать быстро…