Приемный сын

Ближе к зиме воин и приемыш вернулись в Менегрот. У входа их встретили два эльфа-нандор. Один из них был высокий русоволосый с зелеными глазами, а второй - темноволосый. Они о чем-то переговаривались, но, когда зашли Белег и Турин, замолкли и посмотрели на них. Темноволосый сказал: - О, это и есть мальчишка-адан? Надо же! И когда же ты собираешься к себе домой? - Как только вырасту и буду достаточно силен, чтобы отвоевать свою землю. - Сказал Турин вполне серьезно, но эльф только усмехнулся: - То есть, когда в Ангбанде зацветут розы. Надеюсь, ты не рассчитываешь, что король поможет тебе в этом и пошлет с тобой свои войска? - Саэрос! Не забывай, с кем ты разговариваешь! – Возмутился подошедший Белег. - Я о том не забываю. Но любви и учтивости от меня пусть щенок не ждет. Ни он, ни его родичи. Неужели нам было мало бед, что принес Берен? - Это решать не тебе, - ответил ему Белег. - А Турина ты должен уважать как принца. - Не смеши меня, Белег. - Ответил Саэрос и, отвернувшись, ушел. С тех пор Саэрос каждый раз при встрече с Турином не скупился на язвительные слова и насмешки. Но мальчик не мог ответить эльфу, который был старше его на много сотен лет и притом занимал пост советника короля и военачальника, поэтому просто молчал и терпел, а после случая с Трандуилом, просто не хотел рассказывать королю, притом, донести королю – значило еще больше ухудшить отношение Саэроса к себе. А Саэрос жил во дворце постоянно, поэтому жизнь стала почти невыносимой. Когда зима укрыла своим белым пушистым покрывалом и одела в серебристые одежды деревья в Нельдорете, Турину пришлось вернуться к наукам. Теплолюбивые эльфы сумерек старались не высовывать лишний раз нос на улицу, но мальчику-адану холод был не страшен, поэтому он спокойно переходил мост через Эсгал, тем более знал, что Саэроса там точно не встретит. Однажды он сел под деревом и стал о чем-то размышлять, но вдруг с ветки на него упал приличный ком снега, и тут же раздался заливистый серебристый смех. Турин поднялся удивленный и посмотрел наверх. Там сидела симпатичная эльфийка с темно-золотистыми волосами, в теплом плаще и светлых сапожках и смеялась над ним. Турин стряхнул снег с плеч и возмущенно буркнул: - Очень смешно! - А что, тебе не весело? – Спросила эльфийка. - Отнюдь нет. Мне не смешно. - Какой серьезный… Ты же ребенок, веселись! - Нет, я не ребенок! Я – воин! – Нахмурившись, произнес Турин так, будто перед ним враг. - Воин? О-о! – протянула дева изумленно и покачала головой, а потом добавила, - А где же твое оружие, воин? Где доспехи и конь? Турин растерялся и замешкался, опустил голову и ответил: - У меня пока нет. Дева спрыгнула вниз и подобрала ком снега, слепила шарик и сказала: - Когда они у тебя появятся, тогда ты будешь воином, а сейчас вот ! – Запустила она в Турина снежком и убежала. Мальчик рассердился на такое к себе отношение и побежал за ней, но эльфийки и след простыл, а ведь он даже не узнал ее имени. Но какая теперь разница? Надо найти ее и отомстить. Он слепил снежный шарик и стал искать ее, но вдруг на него снова с веток упали комья снега. Турин увидел ее на ветке и запустил в нее снежком, но промахнулся, потому что та успела спрятаться за дерево. Они весь день так пробегали друг за другом, валялись в снегу и от души хохотали. Турину вдруг подумалось, что если бы его младшая сестра Лалайт выросла, она стала бы такой: милой и красивой. Эльфийскую деву звали Неллас. Она стала мальчику подругой и учителем, помогала ему с уроками и пела песни. Она была как ребенок, хотя сама говорила, что когда-то давным-давно пришла в этот лес далеко с востока, когда солнца и луны еще не было, и вала Оромэ явился к ним, чтобы позвать с собой на далекий запад. Тингол узнал о том, куда пропадает его приемный сын и остался доволен, потому что знал, что эта дева не причинит ему зла и не научит дурному. Да и мысли мальчика просветлели, и он чаще улыбался, когда возвращался, что несомненно радовало короля. Позже к их тихой компании присоединился Белег и продолжил уроки ратной доблести и силы. Чаще всего они соревновались, кто быстрее залезет на дерево, кто дальше добежит или проберется через огромный сугроб. Турин возвращался домой довольным и уставшим, тихо ужинал и уходил спать. Однажды король увидел сон. Он видел Турина с черным мечом в руках, с которого капала кровь. Он был совсем взрослым, но вполне узнаваемым, измученным, лохматым и оборванным, совсем как Берен, когда впервые явился перед ним вместе с Лютиень. Турин вышел за завесу, ковыляя и покачиваясь, а Тингол последовал за ним бегом, почему-то боясь за него, хотя тот уже покинул завесу. Когда владыка синдар вышел, наконец, к нему, то увидел, что тот лежит у какого-то надгробного камня с мечом в груди, вокруг лежат тела истерзанных эльфов, впереди полыхает смутно знакомая белая крепость. Тут около Турина приземлился дракон. На голове его была темная корона с двумя сверкающими камнями, а на шее его было прекрасное ожерелье, вроде того, что носил его родич Финрод Фелагунд, точно с таким же камнем. Глаза дракона были черными, словно бездна. Он двинулся на короля и заговорил: - Он мой! И ты тоже скоро станешь! Тингол испугался и хотел было уже бежать назад, но увидел, что огромный лес объят пламенем. Тингол проснулся, и сон в сегодняшнюю ночь больше не приходил к нему. Сперва он думал о сновидении. Потом ворочался с боку на бок, а затем встал и начал прохаживаться по коридорам. Весь день король был сам не свой, что не могла не заметить его супруга. Ближе к вечеру состояние его было близко к истерическому, и Мелиан решила с ним поговорить. Король сидел в кабинете и разгребал большую гору скопившихся документов, когда она вошла. Он был зол и готов был кинуть все бумаги в костер, полыхавший в камине. Она зашла и встала около стола. Тингол посмотрел на нее и тут же бросил всю суету. Она улыбнулась и присела в кресло напротив него. - Расскажи мне, в чем дело? Ты сегодня сам не свой. Тингол рассказал ей о своем сновидении. - Турин всей душой и сердцем устремлен в Дор-Ломин. Он хочет воевать с Морготом. - Я вижу это, Мелиан. Но я боюсь, что как только он выйдет за пределы твоей завесы, тут же проиграет свою войну. И это поражение обернется гибелью для эльдар. - Да. - Согласилась Мелиан, глядя мужу в глаза. - Что делать? - Положиться на волю Эру. И постараться как можно дольше продержать Турина в Дориате. - Да, это возможно. - Сказал Тингол, встал из-за стола и подошел к своей супруге, взял ее за руку, и повел к кушетке, стоящей у камина. - Я не переживу расставания с тобой, моя прекрасная и мудрая Мелиан. - Сказал Тингол, нежно смотря ей в глаза. - А я с тобой, мой король. - Ответила она и положила голову ему на плечо. Так они и сидели какое-то время, и Эльвэ понимал, что теперь ему стало хоть чуточку легче, что он несет бремя тревоги не один. Но тревога все же никуда не делась. Следующие два года Турин провел в Менегроте. На границу вместе с Белегом его не отправляли, и Турин загрустил. Но все же общество друзей немного утешало его. Все эти два года король пытался вплести его в причудливый узор жизни эльфийского королевского двора: праздники, советы. В конце концов, король даже поручал ему некоторую несложную работу, но все это ввергало энергичного юношу в уныние и тоску, и все больше в его голове возникали мысли о судьбе матери и сестры, об отце и войне с Морготом. Однажды он брел по коридору в свою комнату, и случайно ему повстречался Саэрос. Он хотел уже пройти мимо, но зловредный эльф, которому юноша изо всех сил пытался не попадаться на пути, не мог упустить случая поиздеваться над ним. - Что же ты такой кислый? – Спросил тот, но сын Хурина решил не обращать на него внимания и просто пройти мимо, однако тот не отставал: - Я с тобой разговариваю. Отвечай! Турину пришлось остановиться, и он исподлобья взглянул на приставучего эльфа. - Что ты от меня хочешь? - Я хотел спросить, что случилось? Почему ты такой грустный? - Тебя решил порадовать своим печальным лицом. - Пробормотал он. Саэрос рассмеялся и ответил: - О, премного благодарен, но меня ты осчастливишь, если исчезнешь из Дориата. Кстати, когда это произойдет? Когда ты отправишься в свой Дор-Ломин? Или там уже бесполезно что-то отвоевывать? Да, и какой же ответ ты дашь своему отцу? Что ты прятался за спиной эльфов, когда твой народ мучился в рабстве? Хорош наследник дома Хадора! - А что ты ответишь Хурину? Что насмехался над его пятнадцатилетним сыном? И мне интересно, как он на это отреагирует?! - Ты так уверен, что он вернется? А жив ли он вообще? - Отец жив и он вернется, я в этом уверен! А вот доживешь ли ты до его возвращения, я не уверен. - И Турин пошел к королю. Тот сидел в саду на качелях и читал книгу, когда юноша подошел к нему и сказал: - Король, прошу Вас дать мне оружие, дружину и отпустить в Хитлум! - А что случилось? – Видя состояние своего воспитанника, спросил Тингол. - Я хочу отвоевать землю своего отца у Моргота, хочу доказать, что достоин своего, его и имени своих предков. - А теперь скажи, кто тебя так разозлил. - Прикрыв книгу, сказал Тингол, посмотрев на него своими сияющими серыми глазами. Но Турин вдруг стушевался и замолк. - Кто? – Еще раз спросил король, испытующе взглянув в глаза мальчика, но тот опустил их и не смел ответить. - Турин, ты до сих пор не понял, что ты мне сын. Любая твоя проблема – это моя проблема. Скажи мне, кто тебя так разозлил? - Я не могу сказать Вам, владыка. Просто дайте мне оружие и войска, и я уйду. - Садись. - Хлопнув ладонью по месту рядом с ним, сказал король, и Турин уселся рядом. - Король… - Тихо! Слушай меня. Я понимаю, что ты переживаешь за своих родных и за свой народ, так и должен поступать правитель. Но ты пока слишком юн и я не могу доверить тебе свои войска. Ты ведь это понимаешь? - Да, владыка. Но это эльфы могут ждать сотнями лет до тех пор, пока что-нибудь не изменится, а у людей столько времени нет. И с каждым днем моему народу становится все тяжелее, и все меньше шансов обнаружить Морвен и Ниэнор живыми. Они окружены врагами. Тингол опустил глаза на свои руки, сжимавшие книгу. Мальчик, которого он только недавно усаживал на колени, которого любил, как собственного, вырос и просит оружия. И вряд ли ему удастся его остановить. Он встал, посмотрел на него с грустью и спросил: - А меня ты совсем не любишь? Турин расплакался и кинулся к нему, уткнувшись лицом в грудь: - Я люблю Вас! Я очень Вас люблю! – И еще долго рыдал, выплескивая всю накопившуюся тоску и грусть, а Элу долго гладил его по темным непослушным волосам. Когда он наконец-то успокоился, Тингол произнес: - Послушай, сын, я не смогу тебя отпустить в Дор-Ломин. Но ежели ты хочешь воевать, ты можешь отправиться к рубежам Дориата и там показать себя славным воином, совершив подвиги. Что ты на это скажешь? - Хорошо, я согласен. - Тогда завтра я дам тебе оружие и доспехи. А сейчас иди отдыхать. Уже ночь. На следующее утро после завтрака король отвел его в оружейную. Там он примерил доспехи. Затем Элу подозвал его и сказал: - Твое оружие – меч. Поэтому возьми вот этот. Его сковали лучшие кузнецы Белегоста. Турин взял оружие за рукоять, отошел подальше от короля и сделал пару приемов, чтобы попробовать оружие и привыкнуть к нему. Король, посмотрев на это, похвалил его, а потом позвал за собой. Они вошли в еще одну комнату, прилегающую к оружейной. Там хранились прекрасные сияющие доспехи, расписанные узорами. Тингол посмотрел на очарованного адана и объяснил, что эти доспехи принадлежат ему. - Подойди ко мне, сын мой. Турин подошел к нему. Король взял в руки большой золотой шлем с вылитым на нем золотым драконом. - Что это? – Спросил Турин. - Это Дракон Дор-Ломина. Этот шлем носил сам Хадор Златовласый, а потом твой отец. Хадору этот шлем подарил владыка Фингон. Теперь он твой. Примерь его. Тингол водрузил его на голову юноше, и шлем полностью укрыл голову Турина, болтаясь на нем. - По-моему, он великоват и тяжеловат. - Подал голос Турин. - Да, я вижу. - Сказал владыка Дориата, снял шлем и положил его на место. Потом, посмотрев на расстроенного подростка, у которого в глазах застыли слезы, сказал: - Не расстраивайся, Турин. Вырастешь, и впору будет. Признаюсь честно, он и мне немного великоват. Поэтому не огорчайся. Пойдем и скажем Белегу, что ты идешь с ним на рубеж. Через неделю Турин в полном боевом облачении был в тронном зале. Но короля и королевы там не было, зато был Саэрос. Турин уже хотел уйти, чтобы не портить себе приподнятого настроения, но Саэрос вроде пока молчал, поэтому он решил подождать в зале и просто не смотреть в сторону эльфа. В зале повисло молчание. Нандо искоса поглядывал на человека, а Турин молил всех известных ему валар, чтобы тот не заговорил с ним, но валар не услышали его. - Я вижу, ты в доспехах. Прислушался к моим советам? Возвращаешься домой? - Я иду на границы Дориата. - Ответил Турин спокойно и сухо. - О! Будь любезен, помри там как можно скорей. Может так ты оградишь Арду от своей бестолковой головы и напастей. Турин крепче сжал рукоять меча на поясе и шлем в другой руке, сдерживая закипающую ярость и гневные слова, готовящиеся вырваться. Тут вышли король и королева, крепко обняли, расцеловали своего приемного сына и отпустили с благословениями. По дороге Турин злорадно и торжествующе посмотрел на Саэроса, с яростью наблюдавшего, как его владыка и владычица нежно прощаются с «щенком без роду - без племени». Тингол с тоской и беспокойством посмотрел вслед удаляющимся воинам. «Что же, посмотрим, что будет дальше. Надеюсь, что все обойдется, и Турин никогда не покинет пределов Дориата».