Дитя грозы

      Напрасно Пауль боялся. Племя Ритхов оказалось довольно мирным и дружелюбно настроенным. Из разговора с вождем и советом племени он выяснил, что ритхи обменивают какой-то редкий минерал-накопитель на иные блага цивилизации, поставляемые технически высокоразвитыми шакрийцами. Случается такой натуральный обмен приблизительно раз в год, поскольку кристаллы, именуемые местным населением "гарт", являются, по сути, живыми камнями, способными накапливать местную магию. Такие своего рода аккумуляторы. Так вот, обитают эти живые накопители исключительно в единственном месте, находящемся в горах, как раз на территории, принадлежащей племени ритхов. Растут и размножаются (как именно, Пауль не совсем понял, но предпочел думать, что почкованием) кристаллы крайне медленно, и урожай, достаточный для продажи и собственного обеспечения, приходится собирать целый год. Поскольку последний раз шакрийцы прилетали меняться незадолго до появления Пауля, охотники решили, что он либо браконьер, либо отстал от группы торговцев и попал в лапы птарха.       Переубеждать аборигенов в обратном Пауль не стал. Сослался на то, что, скорее всего, действительно отстал от торговой делегации, да вот только не помнит ничего после нападения "птички". Вождь на объяснения повелся, а Рари, хоть и видно было, что не поверила, виду не подала. После разговора с советом племени женщина повела парня по его просьбе знакомиться с селением и его обитателями. Пока они бродили по территории поселка, женщина отвечала на расспросы любопытного пришельца, а потом не вытерпела и все же задала мучающий ее вопрос.       — Паурь, — Рари явно было непривычно выговаривать букву «л», и она сильно коверкала имя парня, — ты ведь не торговец? Я не помню, чтобы видела тебя среди членов делегации. Если вождь поверил тебе, так как плохо осведомлен о культурных особенностях шакрийцев, то меня тебе не провести. Ты слишком юн для участия в подобных мероприятиях. Тебе ведь не больше девятнадцати оборотов — практически ребенок.       Парнишка остановился и посмотрел Рари в глаза, пытаясь понять, как она отреагирует, если он выложит всю правду, но лицо ритхийки не отражало привычных Паулю эмоций, и понять, о чем она думает, было сложно. Минуту поразмышляв, парень все же решил, что вряд ли Рари причинит ему вред и, уж тем более, не кинется тут же рассказывать все вождю.       — Нет, — Пауль отрицательно качнул головой, — я не из торгового каравана.       — Тогда кто же ты такой? Если потерю памяти еще можно объяснить травмой, то почему ты говоришь на неизвестном этому миру языке?       — Я…, — парень замялся, решая, с чего начать рассказ.       — Не беспокойся, — подбодрила его Рари, — если у тебя нет злого умысла, обещаю, что никому не расскажу и постараюсь тебе помочь.       — Хорошо, — Пауль кивнул, — я верю тебе. Давай присядем, — парнишка, оглядевшись в поисках места, куда можно примоститься для разговора, заприметил оструганное бревно, лежащее у стены хозяйственной постройки. Судя по ароматному дымку, шедшему из трубы сарайчика, внутри коптилось мясо недавно добытой «птички».       Пауль за руку потянул Рари в сторону импровизированной лавочки. Умостившись на бревне и дождавшись, когда женщина присядет рядом, Пауль осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних ушей.       — Не переживай, — успокоила его женщина, заметив, как парень озирается, — на шакри здесь могу говорить только я, да еще отец немного, так что никто не узнает твоей тайны.       — А кто твой отец? — полюбопытствовал парнишка.       Рари хохотнула.       — Не важно, — отмахнулась она, и любопытство парня осталось неудовлетворенным.       Пауль успокоился и стал рассказывать. Рари слушала молча и, казалось, безэмоционально, но нервно подрагивающая кисточка на кончике хвоста, искрящаяся слабыми электрическими разрядами, выдавала напряженное состояние своей хозяйки.       — Не из этого мира, говоришь? — задумчиво переспросила Рари, когда Пауль закончил свой рассказ, — если ты тот, о ком я думаю, то ты одновременно и великое чудо, и большая беда.       — Да что во мне такого особенного? Я ведь даже не принадлежу этому миру, — воскликнул Пауль.       Неосведомлённость раздражала и вместе с тем пугала его. Дурное предчувствие засело где-то глубоко в душе и неприятно щекотало расшатанные нервы.       — Подумай хорошенько, не замечал ли ты в себе чего-нибудь странного или необычного для вашего мира? — Рари выжидающе уставилась на парня.       — Вроде бы нет, — не задумываясь ответил Пауль, — хотя… Есть одна особенность: меня никогда не било током. Все, что я ощущаю соприкасаясь с электричеством — легкая щекотка. Никогда не понимал, как ток может доставить боль или даже убить.       — Ну, вот и доказательство, — согласно закивала головой краснокожая, — ты - самый настоящий шакриец.       — Предположим, — нехотя согласился Пауль, — но хотелось бы знать, чем же мне это все-таки грозит?       — Я сама еще толком не уверена, — Рари совсем по-земному повела плечами, выражая неопределенность, — у твоего народа существует легенда о том, что спустя двадцать оборотов после Великого извержения на престол Шакри взойдет сын правителя, который восстановит былое могущество нации и объединит в едином союзе все расы, создав новое государство.       — Не понял, а причем здесь я? — интуиция парня уже буквально подвывала в нехорошем предчувствии.       — Великое извержение произошло восемнадцать оборотов назад. Тогда же бесследно пропали супруга правителя вместе с их новорожденным сыном… Других детей у правителя Шакри нет.       — Не, не, не! Я на такое не подписывался, — скрестив перед собой руки и отрицательно тряся головой, Пауль подскочил с бревна и стал пятиться, поняв к чему клонит Рари.       — Успокойся, я же сказала, что не уверена, что именно ты тот младенец, — женщина подошла к парню, положила ладони на его напряженные плечи и, глядя в перепуганные серые глаза, успокаивающе произнесла, — несмотря ни на что, ты наш гость. Поэтому я и всё племя с удовольствием примем тебя. Можешь не беспокоиться, как и обещала, я сохраню в тайне все, что ты мне рассказал.