Дитя грозы

      Лес закончился неожиданно, словно кто-то ножом отрезал лишний кусок от зеленого полотна и склеил его с коричнево-серым каменным массивом. При мысли, что придется штурмовать еще и скалы, у Пауля подкосились ноги, и заныли разом все раны на теле. К счастью, как оказалось, дальнейший путь лежал не по скалам, а сквозь них. Немного пройдясь вдоль отвесной стены, охотники нырнули в едва заметную расселину, достаточно широкую, чтобы можно было пройти двоим плечом к плечу.       Представший после выхода из прохода пейзаж позволил Паулю понять — путь окончен, они прибыли к месту назначения. Спускаясь по вырубленным в породе ступеням, парень с интересом разглядывал необычное поселение краснокожих. В центре каменной чаши возвышался... муравейник. Иного определения полукруглому сооружению высотой с трехэтажный дом, с множеством хаотично расположенных круглых отверстий Пауль подобрать не смог. При ближайшем рассмотрении "общежитие" оказалось вылеплено из рыжей глины с коричневатыми вкраплениями чего-то, похожего на смолу. Вокруг основного строения располагались небольшие постройки, по всей видимости, хозяйственного назначения. В сгустившихся сумерках разглядеть селение более подробно Паулю не удалось.       Добычу охотники передали встречающим на входе соплеменницам. О том, что особи были скорее всего женского пола, красноречиво свидетельствовали выпирающие, не прикрытые одеждой груди. В отличие от мужских особей, женщины имели на голове волосы и более субтильное телосложение, хотя все равно были выше Пауля на целую голову.       Парнишку завели в один из круглых проемов, развязав руки пред входом, и повели по узким коридорчикам, освещаемым встроенными в глиняные потолок и стены фосфоресцирующими камнями. Парень прикоснулся к одному из светильников, на ощупь тот оказался мягким, как желе, и теплым, а свечение сменилось с голубоватого на желтое.       Изредка навстречу им попадались другие краснокожие, спешащие по своим делам. Приветственно рыкали сопровождающим Пауля охотникам, ненадолго задерживая взгляд на потрепанном парне, но вопросов не задавали.       Когда коридор закончился, они вошли в большой, хорошо освещенный зал. Желеобразных светильников здесь было в разы больше, они были крупней и ярче светились, отчего помещение отлично просматривалось. В центре стоял большой каменный стол с отшлифованной, гладкой поверхностью, за которым сидели пятеро краснокожих — четверо мужчин и одна женщина. Присутствующие синхронно повернули головы в сторону вошедших. Охотники подтолкнули Пауля вперед, вынуждая подойти ближе. Сидящий во главе стола мужчина поднялся, подошел к парню и заговорил, видимо что-то спросив на своем рычащем языке. Затем, сообразив, что парень его не понимает, жестом подозвал единственную в помещении женщину. Та, плавно поднявшись, приблизилась к парнишке и заговорила с ним на каком-то другом, более мелодичном и шипящем наречии.       Язык, на котором говорила краснокожая, шуршал словно перекатываемая морскими волнами галька. Голова у Пауля закружилась, вызывая в подсознании неясные образы, которые никак не удавалось сфокусировать. Пауль мотнул головой, стряхивая морок. Это движение женщина видимо истолковала как-то по своему. Обернувшись к вождю, она жестом указала на Пауля и пророкотала что-то такое, от чего выражение лица краснокожего стало удивленно-озадаченным. По крайней мере, Паулю хотелось думать именно так. Вождь племени с минуту пялился округлившимися черными глазами на напрягшегося парня, а затем, не отводя взгляда, жестом подозвал стоящих за спиной Пауля охотников, сказал им пару фраз и удалился из зала. За ним следом вышла и женщина, напоследок бросив на парнишку заинтересованный взгляд. Охотники, отведя Пауля в небольшую, но довольно уютную комнатушку, молча покинули удивленного парня.       Оставшись в одиночестве, Пауль позволил себе немного расслабиться. Действие адреналина, выплеснувшегося в кровь и на время притупившего боль от многочисленных повреждений, постепенно проходило. Раненые плечи вдруг нестерпимо начали пульсировать, намекая на явное заражение необработанных ран. Ссадины, полученные при падении, нещадно щипало, а боль в спине усиливалась с каждой минутой.       С трудом добравшись до неширокого ложа, выступающего из глиняной стены и покрытого пушистыми шкурами неизвестных животных, Пауль грузно опустился на него. Силы — и моральные, и физические, — совершенно покинули истерзанный организм. Уже проваливаясь то ли в сон, то ли в бред, Пауль успел заметить, как дверь приоткрылась, и в комнату вошли две краснокожие женщины, в руках у одной была большая чаша, напоминающая глиняный таз, другая держала что-то похожее на сложенную ткань. Потом веки сомкнулись, и наступила блаженная темнота, уносящая с собой в небытие весь кошмар, случившийся за последние сутки.       Понять, наступило ли утро или на улице все еще ночь, было невозможно ввиду отсутствия в комнатке окон. Открыв глаза, Пауль поначалу подумал, что ослеп. Испугавшись, дернулся, взмахнув рукой, и помещение залил голубоватый свет. Видимо, светильники реагировали на движение. Организм настоятельно требовал избавить его от лишней жидкости. Пауль стал озираться в поисках нужника. Заприметив в углу дверь, стал собираться с силами, чтобы встать. К удивлению, удалось ему это практически без труда. Многочисленные царапины уже не просто не саднили, от них практически не осталось и следа. Притронувшись к ране на плече, парнишка обнаружил, что оно перебинтовано тканью, пропитанной чем-то, приятно пахнущим травами. Убрав повязку, Пауль прикоснулся к ране и удивился еще сильней — воспаления не было, а края круглых ранок затянулись и покрылись корочкой.       За дверкой действительно оказалась уборная: в одном углу в полу имелось овальное отверстие прикрытое крышкой, в другом — большая лохань служившая ванной. Неприятного запаха не было, что несомненно радовало.       Сделав свои дела, Пауль уже стал подумывать выйти из комнаты и отправиться на разведку, но его опередили. Входная дверь бесшумно отворилась, и в помещение вошла женщина. Парнишка признал в ней вчерашнюю знакомую — подругу, а может, жену, вождя. В руках она держала кружку.       — Шелишш, — женщина сделала шаг, приближаясь к юноше и протягивая ему кружку.       Пауль инстинктивно отступил, когда женщина попыталась подойти ближе, но взяв себя в руки, все же принял предлагаемый напиток.       — Хочешь, чтобы я выпил это? — взглянув на густое зеленоватое пойло, спросил парнишка, осознавая, что его не понимают, но звук собственного голоса словно убеждал в реальности происходящего.       Женщина, увидев, что он не решается выпить, жестом изобразила, как подносит кружку ко рту и пьет.       — Да понял, понял, не дурак.       Пауль поднес напиток к губам и прежде, чем сделать глоток, понюхал. Пахло приятно, запах напоминал лаванду, но к нему примешивалось еще несколько незнакомых ароматов. Рассудив, что раз уж не укокошили сразу, да еще и подлечили — травить не имеет смысла, и сделал пробный глоток. Вкус у напитка оказался приятный, и парень залпом допил остаток и вернул кружку женщине. От выпитого по телу стало разливаться приятное тепло. В голове зашумело, будто в напитке имелось приличное количество градусов и стало клонить в сон.       Краснокожая, видимо, удовлетворилась произведенным эффектом и, взяв Пауля за руку, подвела к кровати и аккуратно уложила. Парень осоловевшим взглядом уставился на аборигенку, не понимая, что она делает. Женщина взяла в руки свой хвост и стала поглаживать кисточку на конце. Спустя пару секунд шерсть на кончике хвоста заискрилась, напоминая разряды статического электричества. Такие же искорки заплясали в ее черных глазах. Искрящейся кисточкой краснокожая медленно прикоснулась к виску Пауля, который и не думал сопротивляться. Почему-то пришло понимание, что так нужно, и что это не принесет ему вреда.       Пауль закрыл глаза и расслабился. У виска ощущалась только слабая щекотка. Шум в голове стал постепенно стихать. Парень словно протрезвел.       — Ты понимаешь меня?       Парнишка в изумлении распахнул глаза.       — Да, понимаю, — Пауль присел, почесывая все еще слегка зудевший висок, — но почему...       — Почему я понимаю тебя, а ты меня? — перебила его женщина.       Парень кивнул.       — Потому что сейчас мы говорим на шакри — твоем родном языке.       — Но я не чувствую разницы, — пожал плечами Пауль.       — Эти знания с рождения заложены у тебя в крови, я лишь пробудила их.       Женщина протянула руку Паулю, помогая подняться с ложа.       — Идем, совет уже заждался, — краснокожая потянула парня на выход.       — Как тебя зовут? — спросил парнишка, двигаясь следом за женщиной по коридорам муравейника.       — Рари, — ответила она, — а тебя?       — Пауль.       — Странное имя для шакирийца, но мне нравится.       Пауль не успел возразить, что он ни какой не шакириец и вообще не знает, кто это такие, поскольку они уже подошли к двери зала, в который вчера его привели охотники для встречи с вождем.       — Проходи, — Рари слегка подтолкнула парнишку, нерешительно застывшего на пороге, — к сожалению, кроме меня больше никто не владеет шакри. Но не беспокойся, я буду переводить.       Пауль согласно кивнул и двинулся к столу, за которым сидели все те же мужчины, что и вчера. Пора было налаживать контакт с аборигенами и постараться разузнать как можно больше о мире, в который его забросило.