Дитя грозы

      — Ангел, — изумленным взглядом Пауль впился в возникшее в дверном проеме видение, от которого словно исходило мягкое сияние. Золотые кудри обрамляли почти детское лицо, которому большие голубые глаза и яркий румянец на пухлых щеках придавали абсолютно невинное выражение. В голове Пауля даже промелькнула мысль, что он все-таки умер и попал в Рай. Впрочем, данная мысль тут же выветрилась из головы парня, как только он заметил в руках ангелоподобного существа предмет, подозрительно напоминающий бластер. Подобный этому Пауль однажды видел в одном фантастическом фильме.       Обтянутая в белоснежный комбинезон, хрупкая, но высокая фигурка в нерешительности застыла в дверях, увидев Пауля, и поудобней перехватила зажатое в руках оружие. Определить пол существа решительно не удавалось — "ангел" мог претендовать в одинаковой мере как на девушку, так и на парня. Плотно сидящий комбинезон выдавал отсутствие груди, но при этом не обтягивал никаких выпуклостей в районе паха, какие должны были присутствовать, окажись существо мужского пола.       Оглядев помещение, "ангел" брезгливо сморщил курносый носик, когда его взгляд наткнулся на кровавое месиво, бывшее некогда Ишмилом, и плотно сжал губы, увидев парящего над полом Пауля.       — Кто ты? — не выдержав неопределенности, решился Пауль нарушить молчание.       "Ангел" сделал несколько шагов по направлению к парню, держа в вытянутых перед собой руках оружие. Пауль обратил внимание, что необычное сияние ему придавал льющийся из коридора яркий свет.       — Мое имя Тамилин, императорский патруль, — неожиданно басистым голосом представился "ангел", а затем, тряхнув копной золотых кудряшек, повернул голову в строну двери и громко выкрикнул, — Исхаш, в медотсеке еще один, шакриец.       В коридоре раздались шаги, и в помещение вошел здоровенный шакриец в такой же облегающей форме, как и Тамилин, обтягивающей каждую рельефную мышцу на его могучем теле. На его плечо опирался прихрамывающий Нир.       — Нир, ты живой! — обрадовано воскликнул Пауль, мысленно уже распрощавшийся с другом.       — Мне повезло, — подтвердил Нир, — у ритхов крепкие кости. И я тоже рад видеть тебя живым. Освободите его, — обратился он к Исхашу на языке ритхов, указывая на Пауля, — он такой же пленник, как и я.       Шакрийцы, наблюдавшие за разговором, встрепенулись и принялись освобождать Пауля. Тамилин подошел к телу Ламаша и, сняв с его руки браслет управления гравитационной подушкой, аккуратно опустил парня на пол. Исхаш нажал на своем поясе на тонкий цилиндрический предмет, и Пауль почувствовал, как сковывающие его путы ослабли и тонкой серебристой ниточкой стали втягиваться в странное приспособление. Спустя минуту Пауль смог подняться и, наконец, размять неприятно покалывающие конечности. Затекшие ноги подвели парня, и он покачнулся, едва попытавшись сделать шаг, но упасть ему не дал крепко подхвативший за талию Тамилин. В руках "ангела" чувствовалась сила, но в тоже время Тамилин довольно аккуратно, стараясь не навредить и не причинить боли, придерживал Пауля пока они, покинув злополучный медотсек, направлялись в пункт управления кораблем.       — Простите, — стал оправдываться Исхаш, перевязывая пострадавшую ногу Нира, — мы не думали, что на корабле могут быть пленники.       — Когда мы прибыли к вашему поселению, не обнаружили выживших, — продолжил Тамилин, обрабатывающий ссадины и ушибы Пауля. — Мы вылетели, едва поступил сигнал о пропаже корабля, но, к сожалению, понадобилось слишком много времени, чтобы обнаружить след. Ламаш и Ишмил, этих двоих уже год пытаются поймать за совершенные ими тяжкие преступления, но им всегда удавалось каким-то чудом уходить от поимки. Да и в этот раз им бы все сошло с рук, если бы не выяснилось родство одного из дежурных с Ишмилом. Он-то и поделился с дознавателями информацией о том, как помог бандитам угнать корабль, и куда те направились, пообещав ему долю от награбленного.       — Хватит, — прервал Пауль Тамилина, видя, как наливается злостью взгляд ритха. Парню и самому тяжело было слушать, как целое поселение, его новая семья, пали жертвой алчности шакрийцев, но понимал, что нельзя судить о целом народе по поступкам нескольких, далеко не лучших, его представителей.       Шакрийцы тоже заметили состояние Нира и предпочли помолчать. Когда с обработкой ран было покончено, Исхаш обратился к ритху с предложением отвезти его в соседнее поселение.       — Нет, — ответил Нир категоричным отказом, — я остаюсь. Теперь я старший в племени и несу ответственность за оставшихся.       — Послушай, Нир, — мягко обратился Пауль к другу, подозревая, что тот от горя тронулся разумом, — кроме нас ведь больше никого не осталось. Давай сделаем так, как говорит Исхаш…       — Пауль, — укоризненно посмотрел на него ритх, — ты забыл о подростках, которые во время нападения находились на «ферме»? Только представь, что с ними станет, когда они вернутся и увидят вместо дома обугленные руины и трупы своих родителей. Я должен вернуться и похоронить погибших по обычаям ритхов и возродить поселение.       Пауль испытал смешанные чувства. С одной стороны радость, что не все погибли, что у племени еще есть шанс, с другой, стоило только представить, каково придется группке почти взрослых, но все же еще детей, сердце начинало болезненно сжиматься от жалости. Пауль уже было открыл рот, чтобы сказать, что с радостью поможет Ниру, но его опередил Тамилин.       — Ты достойный ритх и станешь отличным вождем, — белокурый шакриец одобряюще похлопал Нира по плечу, — а за Пауля не беспокойся, мы заберем его с собой и доставим, куда попросит. — Твоя семья, наверно, уже соскучилась по тебе, — обратился он уже к Паулю, — давно ты живешь в племени?       — Около года, — отозвался дезориентированный такими новостями парень, — но семью я свою не помню. Самое раннее мое воспоминание о том, как охотники племени нашли меня, раненного, после нападения птарха. Они помогли мне, выходили, научили всему, а теперь… — на глаза Пауля навернулись слезы, а к горлу подступил тяжелый ком эмоций, мешающий дышать. Действие адреналина в крови схлынуло и уступило место скребущей тоске.       — Воины не плачут, — тяжелые ладони ритха опустились на поникшие плечи парня. — Все они останутся в нашей памяти, не стоит оскорблять их слезами. Поверь, я справлюсь — наше племя еще обретет былую славу. А тебе действительно лучше отправиться на Шакри и отыскать свою настоящую семью.