Дитя грозы

      Как Пауль не отговаривался, все же Тамилину, Исхашу и Ниру совместными усилиями удалось убедить его в необходимости отправиться на Шакри. Убедительных доводов против парню привести не удалось, поэтому пришлось отыгрывать спектакль с потерей памяти до конца. Поставив себе цель вернуться к ритхам как только появится возможность, Пауль скрепя сердце согласился отправиться с шакрийцами в столицу империи. Было страшно. Жизнь снова испытывала на прочность хрупкую психику Пауля, практически не давая передышки. К тому же в памяти внезапно всплыли практически позабытые им слова Рари о непонятном возможном предназначении. Смутные опасения по этому поводу терзали интуицию, не давая забыть казалось бы абсурдное по своей сути предположение. Паулю казалось смешным даже представить себя в роли сказочного героя, наследника целой империи, спасителя нации. Да такое только в сказках и бывает. И сразу же приходила мысль, что он-то по сути в сказке и оказался. В жестокой, наполненной болью и страданиями сказке. В общем, бедный парень испытывал полнейший раздрай в чувствах и мыслях и принял решение больше под давлением шакрийцев и ритха, нежели полагаясь на собственные здравые рассуждения. Теперь же, стоя на мостике перед обзорным окном, Пауль с тоской наблюдал, как корабль постепенно набирал скорость, и фигура Нира, стоящего среди чернеющих в надвигающихся сумерках останков выжженной деревни, с каждой секундой становилась все меньше и меньше. С трудом оторвав от панели словно приклеившиеся руки, как только корабль набрал высоту, и очертания деревни скрылись в закатной дымке, Пауль перевел взгляд на занятого управлением Тамилина. Шакриец внимательно вглядывался в приборную панель, полностью сосредоточившись на управлении китообразной махиной. На корабле они остались вдвоем. Исхаш же отправился вперед на юрком, скоростном патрульном кораблике.       Пауль разглядывал сосредоточенное лицо шакрийца и всё больше удивлялся его идеальности. Тамилин, словно почувствовав пристальный взгляд парня, резко обернулся и вопросительно приподнял точёную бровь. Пауль, не успев отвести глаза, был пойман за подглядыванием и, растерявшись, выпалил первое, что пришло на ум.       — Ты мужчина? — выдал Пауль вопрос, вертевшийся на языке, но тут же смутился, осознав, что ляпнул. — Прости, я не хотел, просто ты такой... ну... — вконец засмущавшись, стал мямлить он.       Тамилин с минуту наблюдал за мучениями Пауля, а потом рассмеялся. И Пауль в очередной раз поразился парадоксальному несоответствию нежной ангельской внешности и звучного глубокого голоса.       — Да не переживай так, я не обижаюсь, — махнул рукой шакриец, утирая выступившие от смеха слёзы, — мне регулярно задают такой вопрос. Да, я мужчина и, учитывая, что мне уже двадцать три оборота, вполне взрослый. Хотя иногда с боем приходится доказывать свою половую принадлежность.       — И как? Удачно? — задав вопрос, Пауль не ожидал последовавшего ответа.       — Вполне, — хохотнул Тамилин, — пара разбитых носов и выбитых зубов, и желающих посягнуть на мою честь поубавилось в разы. Хотя изредка попадаются особо твердолобые индивидуумы. Да и хоть внешность у меня далеко не эталон мужественности, я, тем не менее, один из лучших выпускников имперской высшей военной школы.       —Хвастаешься? — ехидно фыркнул Пауль, жутко не любивший хвастунов.       — И в мыслях не было, — спокойно ответил шакриец, даже не думая обижаться на подколку Пауля. — Да и сам знаешь, в имперский патруль кого попало не берут, только лучших из лучших.       — Не знаю... не помню, — едва различимо буркнул Пауль себе под нос, отворачиваясь от Тамилина, но тот всё же его услышал.       — Кстати об этом, — оживился шакриец, переводя тему на волновавшую его ситуацию с этим странным парнем. — Ты вообще ничего не помнишь?       — Совершенно, — как-то очень поспешно ответил парень, даже не попытавшись задуматься, ещё и отрицательно замотал головой, что немного насторожило Тамилина.       Обычно шакрийцы, действительно потерявшие память, с которыми по долгу службы иногда приходилось общаться Тамилину, над заданными вопросами ненадолго (а иногда и надолго) задумывались, пытаясь вытащить из недр сознания хоть что-нибудь. Поспешные же ответы, как правило, давали симулянты, по каким-либо причинам притворявшиеся, и, как показала практика, причины практически всегда оказывались неблаговидные, а порой и преступные. Мысленно патрульный поставил себе зарубку по прибытии на базу проверить парня не только в списках потеряшек, но и среди разыскиваемых за различные преступления. Хотя не жалующийся на память Тамилин и не помнил, чтобы лицо Пауля мелькало в криминале, перестраховаться всё же стоило. Парнишка был ему симпатичен и неуловимо кого-то напоминал, только вот кого именно, никак не удавалось понять. Тем не менее, интуиция подсказывала шакрийцу, что спасенный не так прост, как кажется.       По хмурому выражению лица и явно напряжённой позе Пауля Тамилин понял, что данная тема неприятна парню, и решил пока прекратить расспросы. Кивнув, он развернулся и вновь сосредоточился на управлении кораблём.       Поняв, что опасных вопросов со стороны шакрийца больше не последует, Пауль немного расслабился и принялся разглядывать окружающую обстановку, на которую первоначально, находясь в шоковом состоянии, не обратил внимания. Округлые стены внутренней обшивки корабля сильно напоминали белый пластик, гладкий, до зеркального блеска, а на ощупь оказавшийся удивительно мягким и каким-то бархатистым. Делились стены на секции арочными колоннами, напоминавшими китовые ребра, в каждой из таких колонн было встроено множество скрытых секций, на панелях которых подсвечивались голубым светом различные значки. Пауль прикоснулся к одному из них, и из стены выдвинулся прямоугольный ящик, внутри которого лежали небольшие, с ладонь, бластеры, по виду напоминавшие те, которыми были вооружены Тамилин и Исхаш, только меньше раза в два. Повинуясь секундному порыву Пауль, воровато оглянувшись и убедившись, что шакриец всё ещё занят пилотированием и на него внимания не обращает, сунул один из мини-бластеров за пояс, выдернув полы рубашки из штанов, чтобы прикрыть находку. Снова прикоснулся к значку на ящике, и тот вновь слился со стеной.       — Хочешь, я отведу тебя в каюту? — Пауль вздрогнул и обернулся, нервно ухватившись за выпущенную рубашку. — Там есть, во что переодеться, — Тамилин окинул взглядом испачканную и порванную одежду парня, слипшиеся от пота волосы, свисающие сосульками вокруг лица, и добавил, — и можно помыться.       — Хочу, — кивнул Пауль, испытав облегчение, поняв, что шакриец не заметил его манипуляций с ящиком.       Каюта казалась просторной, оформленной в кофейно-бежевых тонах. Из висящих на стенах светильников лился мягкий желтый свет. Пауль подошел к одному из них, чтобы разглядеть поближе: в желтом стекле плафона, словно в чаше, лежал небольшой кристалл гарта. Невзрачный светящийся камешек, принёсший ритхам столько горя.       Тамилин, не видевший посмурневшее лицо парня, прошел вглубь каюты и прикоснулся к одному из символов на стене, из которой плавно выехала широкая кровать.       — Одежду можешь взять здесь, — указал он на один из символов на противоположной от кровати стене, — просто прикоснись к нему рукой. А ванная вот за этой дверью, — взмах рукой в направлении едва заметной на бежевом фоне обивки бежевой же двери.       Пауль кивнул, обозначая, что всё понял, и пристально уставился на Тамилина, ожидая, когда тот оставит его, наконец, одного.       — Тогда я пойду? — дошёл до шакрийца смысл кидаемых на него взглядов, — можешь поспать. Мы прибудем в столицу только на рассвете, так что у тебя есть время на отдых.       — А как же ты? — Пауль внезапно почувствовал себя виноватым. — Разве тебе не надо тоже отдохнуть?       — За меня можешь не переживать, — снисходительно улыбнулся Тамилин, едва приподняв уголки губ, — для меня это вполне обычный режим. Имперские патрульные способны довольно долго обходиться без сна, — и ничего больше не сказав, покинул помещение.       Как только за шакрийцем закрылась дверь, Пауль принялся скидывать с себя одежду. Оружие по старой приютской привычке он на время припрятал под одну из подушек. Нестерпимо хотелось поскорей окунуться в воду. Смыть с себя не только физическую грязь, но и душевную. Санузел оказался выше всяких ожиданий. Привыкший к мытью в обычной лохани и обливанию из ковша за время жизни в племени, Пауль обрадовался не только просторной ванне, но и душевой, огороженной полупрозрачным пластиком. Включалась сантехника при помощи всё тех же светящихся значков. Довольно быстро освоившись, что к чему, Пауль вдоволь наплескался в душе, истратив на себя почти всё содержимое флакончиков, что обнаружил в одном из выдвижных шкафчиков. А потом ещё не меньше часа пролежал в ванне, в которой воду по желанию можно было поддерживать постоянной температуры.       Покинул ванную комнату Пауль разморенным и сонным, но всё же нашел в себе силы одеться в чистую одежду, которую обнаружил в указанном Тамилином месте, и перепрятать бластер за широкий пояс, прикрыв сверху свободного кроя рубахой. Новая одежда вообще очень понравилась парню: штаны напоминали привычные земные джинсы бледно-голубого цвета с завышенной талией и широким поясом со множеством карманчиков, за который так удачно поместилось мини-оружие, и не стесняли движений, а рубаха, длиной до бёдер, на первый взгляд самая обычная, того же цвета, что и штаны, застегивалась не на привычные пуговицы или молнию, а на необычные (как Пауль определил) магнитные кнопки.       Кровать манила измотанного Пауля своей мягкостью. Пообещав себе только чуть-чуть отдохнуть и не засыпать, чтобы не терять бдительность, парень почти мгновенно провалился в глубокий сон.       Когда ближе к утру Тамилин пришел сообщить Паулю о том, что они почти прибыли на Шакри, то застал его мечущимся во сне по кровати. Найдёныш беспокойно бормотал во сне, а на щеках блестели капельки слёз. От жалости у опытного патрульного, многое повидавшего за время службы на благо империи, защемило в груди. Чтобы не смущать парня, Тамилин тихонько покинул каюту, разбудив Пауля по громкой связи.       Снова стоя у обзорного окна, Пауль пытался разглядеть приближающийся город. Впервые увидев Шакри, он испытал разочарование: в предрассветной дымке виднелись только очертания, сам город было плохо видно, и издалека он поначалу показался Паулю гигантским серым ежом, ощетинившим в небо свои острые иголки. Но уже спустя несколько минут парень полностью поменял свое мнение. Из-за остроконечных шпилей уходящих в небо необычных форм высоток стали пробиваться первые рассветные лучи, постепенно заливая всё свободное пространство жидким золотом. Когда же на горизонте, наконец, показался диск восходящего солнца, столица словно вспыхнула разноцветьем красок. Город искрился, ослепляя диковинным многообразием палитры.       Пауль, словно зачарованный, любовался на великолепие открывшейся ему картины, на время позабыв все тревоги и опасения, терзавшие разум. Будто впитывая душой положительную энергетику, исходящую от города.       Тамилин внимательно наблюдал за реакцией найдёныша, вглядываясь в его мимику и жесты. На лице парня играла искренняя улыбка, делавшая черты более мягкими. Солнце подпалило в светлых волосах огненные искры, отчего создалось впечатление, что они словно светятся изнутри. Впервые в жизни Тамилин испытал необъяснимое желание прикоснуться к чужим волосам. Казалось, если запустить пальцы в сверкающие пряди, они окажутся горячими, как пламя.       С трудом оторвав взгляд от вызывающих странные желания волос, шакриец вновь посмотрел на лицо Пауля, и неожиданно пришло понимание, кого именно ему напоминает этот необычный парнишка — те же мягкие золотистые волосы (может, всего на тон светлее), выразительные серые глаза и правильные черты — почти точная копия молодого правителя.