Дитя грозы

      Огромная туша корабля с несвойственной своим размерам легкостью опустилась на овальную посадочную платформу, выпирающую почти у самой крыши закутанного в матово-черное стекло небоскреба. Едва почувствовав легкий толчок во время посадки, Пауль растерял всю уверенность, которую взращивал в себе последние несколько часов. Боевой настрой сменился гадким предчувствием чего-то явно недоброго. Дрожащие конечности выдавали волнение парня с головой.       Тамилин, заметив состояние Пауля, понимающе улыбнулся и, протянув руку, крепко сжал его ладонь в своей, мягко, но настойчиво потянув парня на выход. Рука шакрийца была теплой и сильной и, к удивлению Пауля, не вызывала желания в ужасе отдернуть кисть. Слишком давно, с той самой ночи, когда Пауль окончательно потерял веру в людей, каждое мужское прикосновение порождало неконтролируемый ужас. В глазах темнело, и парня захлестывала паника. Со временем Пауль научился более или менее контролировать приступы.       После побега из больницы он ощутил все прелести бродяжничества в полной мере, но, как бы тяжело ему не приходилось, желания вернуться в приют так и не возникло. В первую же неделю Пауль осознал, что в одиночку ему не выжить, и тогда, переборов брезгливость, он прибился к бездомным, обитающим на местном рынке. Те, в отличие от приютских детей, парня приняли. Для этих людей не имели значения ни внешность, ни происхождение — слишком заняты они были вопросами выживания. Многие из них были уже стары или имели различные телесные уродства, так что Пауль, скорее, выделялся молодостью и неброской красотой. Более молодые и трудоспособные поддерживали тех, кто не мог самостоятельно добыть пропитание. Пауль старался заработать, и чаще всего ему это удавалось, но бывали дни, когда торговцы гнали бродяжку от своих лавок, и тогда Паулю приходилось воровать. Как бы постыдно ему от этого не было, молодой организм настойчиво требовал еды.       Спали бродяги, тесно прижавшись друг к другу, — вынужденная мера, продиктованная особенностями климата. Несмотря на жарко палящее днем солнце, ночью температура опускалась так, что изо рта шел пар. И Паулю приходилось прижиматься к собратьям по несчастью, чтобы хоть как-то согреться, запихнув эмоции и страхи поглубже. Ведь заболеть было практически равнозначно смерти. Так прошли три года до того момента, как парнишка оказался на Шелее.       Из мрачных дум Пауля выдернул шум мегаполиса, лавиной обрушившийся на него, как только они с Тамилином ступили на посадочную платформу. Там их уже ожидали двое: Исхаш и незнакомая Паулю женщина, облаченная в комбинезон, похожий на форму патрульных, только бирюзового цвета и без оружия на поясном ремне. Издалека парню показалось, что женщина довольно молода, но когда подошел ближе, понял, что ошибся. Седые волосы незнакомки были забраны на макушке в тугой пучок, а от уголков глаз разбегались лучики морщин. Ростом она едва доставала Паулю до плеча. Но несмотря на возраст, фигура ее была подтянутой, как у молодой девушки.       Женщина улыбнулась Паулю и, видя вопрос в его взгляде, произнесла:       — Мое имя — Кле, я медик, — она указала на овальную нашивку с изображением зеленого листа, расположенную слева на груди.       — Пауль, — кивнул парень, протягивая руку для рукопожатия. Кле только недоуменно проследила за странным жестом, и Пауль отдернул руку, не вовремя сообразив, что подобное приветствие, скорее всего, не знакомо шакрийцам.       — Исхаш сообщил о тебе в Управление, - сказала Кле, сделав вид, что ничего не произошло.       От этих слов Пауль заметно напрягся, что не осталось незамеченным патрульными.       — Сейчас Кле проводит тебя в медцентр на обследование, а затем мы с Тамилином займемся поиском твоих родных, — поспешил Исхаш успокоить парня.       — Ладно, — пожал Пауль плечами, облегченно выдохнув. Ему стало как-то все равно — очевидно же, что никакие родственники о его пропаже не заявляли, так что все эти поиски были бессмысленной тратой времени. Парень знал, что об этом не стоило говорить вслух, поэтому покорно двинулся вслед за Кле, направившейся к большой стеклянной кабине у самого края.       — Я поеду с вами, — выпалил Тамилин неожиданно даже для самого себя, когда Пауль уже занес ногу, чтобы ступить на подъемную платформу, следуя примеру Кле, поджидавшей его там.       — В этом нет необходимости, — слегка удивившись, но не подав вида, ответила медик. Она убрала руку с сенсорной панели, задерживая их отправление и дожидаясь Тамилина, — обследование не займет много времени.       — И все же я настаиваю, — Тамилину хотелось стукнуться головой о стену от непонимания своих действий, но невнятное беспокойство за найденыша буквально вырывало из него слова.       — Ну что ж, если тебе так хочется, можешь нас сопровождать, — согласилась Кле и, недовольно пробурчав себе под нос, — лучше бы своей работой занимался, — подождала, пока парни перейдут на платформу и приложила ладонь к сенсору.       Прямоугольная плита, примыкающая одной стороной к торцу здания и защищенная с других кажущимся на вид тонким, прозрачным стеклом, с приличной скоростью ухнула вниз. Пауль, не предупрежденный привычными к таким спускам шакрийцами, позорно взвизгнул, ощутив, как желудок пытается покинуть его тело, и мертвой хваткой вцепился в Тамилина.       Шакриец, увидев искаженное ужасом лицо парня, покрепче прижал его к себе и тихонько шепнул на ухо:       — Не бойся, это абсолютно безопасно.       И Пауль действительно немного успокоился. К тому моменту, как кабина лифта достигла первого этажа, он уже взял себя в руки и даже успел устыдиться недостойного мужчины поведения. Внизу их уже ожидал транспорт медицинской службы, судя по изображенной на корпусе эмблеме, такой же, как и на форме Кле.       Как бы парню не хотелось во всех подробностях рассмотреть иномирный город, по всей видимости, в техническом развитии на порядок опережающий самые продвинутые технологии земных мегаполисов, разглядеть он успел совсем немного, пока его настойчиво не усадили в транспорт. Там были ярко переливающиеся разноцветными бликами стеклянные стены высотных зданий, широкая улица, устланная чем-то серым, напоминающим графит, и множество автомобилей самых разнообразных форм и расцветок, объединенных лишь одним признаком — отсутствием привычных взгляду Пауля колес. Юркие машинки сновали в воздухе с невероятной скоростью на высоте около пяти метров над головой, но несмотря на отсутствие наземного транспорта, парень не заметил на улице ни одного пешехода.       Разочарованный вздох Пауля, когда дверь автомобиля, шипя, захлопнулась, отрезая обзор, не остался незамеченным шакрийцем.       — Не расстраивайся, — шепнул Тамилин ему на ухо, — как только уладим все формальности, я с удовольствием покажу тебе Шакри. К тому же, возможно, ты что-нибудь вспомнишь...       Тихий шёпот словно гипнотизировал Пауля, кожа покрылась мурашками, но почему-то попытки отстраниться он не предпринял — ощущения хоть и были странными, но отнюдь не неприятными. А когда машину качнуло, и шакриец случайно коснулся губами ушной раковины парня, тот вздрогнул и, выныривая из оцепенения, наконец-то нашел в себе силы отодвинуться.       Тамилин тем временем пытался понять, почему этот парнишка вызывает в нем такие странные чувства. Никогда раньше ему не хотелось кого-то так опекать и защищать, как этого парня. Еще и эта поразительная внешняя схожесть с правителем. Ну, не может же он на самом деле оказаться его родственником, ведь за последние несколько оборотов из членов императорской семьи никто не пропадал, да и всех их Тамилин знал в лицо, - служба обязывала. Если только найденыш не… Да нет, этого не может быть, это же всего лишь легенда.       Медицинский центр Шакри оказался не менее внушительным зданием, чем Центр безопасности. Причудливой овальной формы небоскреб этажей на тридцать, не меньше, из зеркального зеленого стекла и металла, с огромной эмблемой медицинской службы над входом поразил Пауля своим величием. Сразу стало понятно, что на медицине в Шакри не экономят.       Подъем на скоростном лифте на этот раз Пауль перенес спокойно. Когда дверца кабинки отъехала в сторону, выпуская пассажиров наружу, они оказались в широком светлом коридоре с множеством стеклянных дверей. Всюду сновали сотрудники центра, поголовно светловолосые высокие мужчины и женщины, одетые в бирюзовые комбинезоны. Они с уважением кивали Кле и ее спутникам, прижимая к груди правую ладонь и разглядывая смущенного таким вниманием Пауля.       Кле привела их в кабинет, уставленный множеством приборов непонятного Паулю назначения. Парня усадили в большое, мягкое кресло, напомнившее ему стоматологическое, и, спустя пару минут, Кле с помощью различных зажимов и присосок подцепила к различным частям тела Пауля множество проводков. После этого она удалилась в лабораторию, попросив пациента сильно не дергаться, чтобы не сбивать показания приборов, которые, как пояснила парням медик, покажут не только состояние здоровья Пауля, но и его «магический» потенциал.       Попискивание приборов невероятно раздражало, и Пауль, чтобы хоть немного отвлечься, решил поговорить с Тамилином о своей дальнейшей судьбе.       — Послушай, Тамилин, я тут хотел спросить, — Пауль поерзал, устраиваясь поудобней в ворохе проводов, — пока будут искать мою семью, что я буду делать и где буду жить?       Тамилин оторвался от созерцания значков и графиков на мониторах и ухмыльнулся, заметив безуспешные попытки найденыша почесать нос.       — Не переживай, — шакриец, подойдя к Паулю, почесал ему кончик носа, за что был удостоен благодарного взгляда и улыбки, от которой в сердце снова подозрительно екнуло. Тамилин откашлялся, пытаясь скрыть непривычное ему смущение, и продолжил:       — В специальном приюте. Там отличные специалисты. Они помогут…       Договорить патрульный не успел. С лица Пауля сползла улыбка, он побледнел, дыхание его участилось, а зрачки расширились. Провода, тянувшиеся от рук парня к приборам, заискрились, и оборудование зашлось истошным писком.