Один
22 июля 2015 г., 19:38
– Гарри?
Луи шумно роняет сумку на столешницу и замирает, прислушиваясь к звукам квартиры. Тихо, если не брать во внимание шаги мягких лапок – приглушенно мурлыкая, Матильда вьется у его ног.
Парень берет её на руки, зарываясь носом в мягкую черную шерстку, гладит за ушком, и мурлыканье становится громче, её маленькое тело счастливо вибрирует.
– Как ты? – бормочет он, одной рукой прижимая к себе этот пушистый комочек, а другой доставая кружку и включая чайник. – Должно быть, очень устала лежать, нежась в солнечных лучах, м? Бьюсь об заклад.
Матильда поднимает голову, утыкаясь своим мокрым, холодным носом в его подбородок, и Луи воспринимает это как согласие.
– Так и думал. Маленькая ленивая бездельница, – Томлинсон готов поспорить: если бы Матильда была человеком, она выглядела бы весьма самодовольно. Кипящая вода заглушает её мурлыканье, хотя Луи все равно чувствует его грудью и, когда чайник выключается, неохотно усаживает кошку на мраморную столешницу.
– Не говори Гарри, что я пустил тебя сюда. Знаешь же, он этого не любит, – строго говорит он, заглядывая в кухонный шкаф за чайным пакетиком. – Он еще не вернулся? – Матильда взмахивает хвостом. – Полагаю, нет, – тихо произносит Луи, подходя к холодильнику за молоком.
Такие односторонние беседы с Матильдой давно стали привычными, Луи всегда говорит с ней. Конечно, он не ждет ответа, но всегда приятно иметь собеседника, который может хотя бы сделать вид, что ему интересна твоя болтовня.
– Давай же, – говорит Томлинсон, проводя ладонью по её спине и слегка подталкивая к краю столешницы. Она возмущенно фыркает, но следует за ним по пятам в гостиную. Луи захватывает по пути сумку и чашку чая, садится в кресло, подгиная под себя ноги. Матильда запрыгивает ему на колени, топчется, растягивается, уложив одну лапку на предплечье парня, и тут же засыпает.
Луи осторожно вытаскивает из сумки кипу бумаг, что ему пришлось взять из офиса домой. У них на работе аврал – десятки рукописей заполоняют издательство быстрее, чем удается их прочесть. Каждая – первые главы будущих романов подающих надежды авторов, и задача Луи – прочесть и решить, смогут ли они продаваться. В рабочем дне нет столько часов, чтобы успеть все это в офисе, потому последние несколько недель он засиживается допоздна с ними дома, выпивая бесконечное количество чашек чая. Он читает, пока строки не сливаются в одну и слова не теряют смысл, а потом падает на кровать рядом с Гарри, выкрадывая несколько часов блаженного сна, прежде чем звенит будильник, и все повторяется снова.
Томлинсон открывает новую рукопись, когда его взгляд цепляется за тату на запястье. Он останавливается, вертит рукой, смотря на нее неотрывно. Надпись «ГАРРИ» выглядит так просто и, может, была бы даже невинной, если бы не имела такого значения. Проводит по ней пальцами, вспоминая, и выражение его лица смягчается.
По достижении шестнадцати лет каждый обнаруживает подобное тату. Луи отправился в кровать пятнадцатилетним, а следующим утром проснулся шестнадцатилетним и узнал имя человека, с которым ему предстояло разделить жизнь. В одну ночь ему открылся мир новых возможностей, новых людей, новых приключений, новый любви. Он смотрел на тату часами, в голове звучало лишь это имя. Гарри, Гарри, Гарри. Ему не нужно было увидеть этого человека, чтобы быть влюбленным, взволнованным и немного нервозным. Он был так юн.
И наивен.
Хлопок двери пугает Луи, Матильда с возмущенным возгласом спрыгивает на пол, прежде чем шмыгнуть на кресло. Парень расправляет очки, опускает рукав, закрывая запястье, и смотрит в листы перед собой. Он читает одну и ту же строчку трижды, потом сдается и прислушивается. Гарри шумит на кухне, стуча шкафчиками и хлопая дверцей холодильника так, что слышен звон ударившихся друг о друга баночек, бормочет что-то себе под нос, хотя Луи и не может разобрать ни слова. Слышится шипение открытой бутылки и стук открывалки о столешницу.
– Луи, – зовет Гарри, – эта чертова кошка снова была на столе?
Матильда, будто зная, что говорят о ней, ныряет под кресло. Томлинсон закатывает глаза, вставая, и направляется на кухню.
– Нет, – буднично произносит он, опираясь на дверной косяк и наблюдая, как Гарри стягивает с себя галстук и расстегивает верхние пуговицы рубашки. – Хорошо день прошел?
Гарри только хмыкает, пожимает плечами, делая большой глоток пива, и встает напротив Луи. Томлинсон поддается, когда его прижимают к стене и целуют в шею, и поворачивает голову, чтобы почувствовать его холодные губы и горький вкус пива на языке.
– Ты ужинал? – спрашивает Луи, пока губы спускаются по его шее к ключицам.
– Да, перекусил на работе. Прости, я поздно, – отвечает Гарри, прижимаясь ближе.
Томлинсон проводит носом по его шее, оставляя полоску поцелуев от шеи до плеча, вдыхает и останавливается. Делает еще один вдох , чувствуя запах одеколона.
И не узнает его.
Его сердце будто проваливается в огромную яму. Он зажмуривается, желая, чтобы Гарри ушел, исчез. Они уже обсуждали это – один и тот же разговор снова и снова. Но Гарри никогда не слушает, никогда не делает выводы. Кажется, тот факт, что имя Луи выведено у него на запястье ничего для него не значит.
– Остановись, – говорит Луи, уворачиваясь от его прикосновений, и исчезает в другую часть кухни.
Гарри поворачивается к нему лицом, взгляд голубых глаз выражает недоумение.
– Что-то не так? – произносит он, скрещивая руки на груди.
– Нет, – в конце концов отвечает Луи, сутулясь. – Нет. Просто устал. У меня много работы.
– Как всегда, – бормочет Гарри. – Почему это вообще меня беспокоит.
Он берет пиво и растягивается на диване в гостиной, прихватив пульт. Телевизионный шум, наполнивший квартиру неправдоподобным смехом и надоедливыми мелодиями, режет слух, и Луи все еще стоит на том же месте, смотря парню в след. Возвращается знакомая слабость, от боли усталости сводит кости, и это не имеет ничего общего с работой, но напрямую связано с Гарри.
Матильда шипит, направляясь мимо Гарри на кухню, где встает на задние лапы и касается передними колен Луи. Тот присаживается и берет её на руки, прижимая к груди. Но и это не помогает чувствовать себя лучше, он медленно направляется в спальню и закрывает за собой дверь. Матильда касается его носа своим и устраивается на груди, когда он ложится на кровать.
Когда приходит Гарри, Луи притворяется, что спит. Томлинсон слышит, как тот суетится, пытаясь выгнать Матильду из комнаты. Приглушенный вскрик говорит о том, что за свои попытки он расплачивается царапиной, и кошка остается на своем месте. Только когда дыхание Гарри выравнивается, Луи открывает глаза. Он с трудом выносит присутствие парня рядом, его руки на своей груди, когда каких-то несколько часов назад его касался другой мужчина. Снова. Чужой парфюм все еще бьет в нос, и он утыкается в одеяло, вдыхая запах стирального порошка.
Оставшуюся часть ночи Луи не смыкает глаз и пытается не думать.
xXx
На следующий день Луи берет выходной, предпочитая остаться в кровати и читать в спокойствии пустой квартиры, утруждая себя лишь походами за едой и чаем. Он набрасывает заметки и рассеяно перебирает пальцами шерстку Матильды. Гарри оставил его в кровати, кинув лишь «доброе утро», и наделал много шума, принимая душ и готовя завтрак, по сравнению с которым тишина, воцарившаяся после хлопка двери, была почти оглушающая. Луи нравится тишина. И в этом главное отличие дома от издательства с его бесконечными телефонными звонками и жужжанием кофемашин. Также как он громок и активен на работе и в окружении ближайших друзей, иногда ему хочется остаться в одиночестве и свернуть клубочком в кресле. Он подгружается в чтение новой рукописи в компании мурчащей Матильды и порывов ветра за окном, где осень уже успела подернуть листья желтизной. В декабре Луи исполнится двадцать пять, и их с Гарри вторая годовщина лишь несколькими днями ранее. Но он знает: не будет большого торжества, подобное совсем не про них. Гарри не любит празднования, и все попытки Луи отметить важные даты с треском проваливались. После всего двух лет вместе они, кажется, даже перестали пытаться. И дело в том, что Луи понимает – так не должно быть. Парень знает, что он и Гарри, все, что они имеют на данный момент, – не то, что должно быть между родственными душами. Прошли лишь два года из десятков ожидаемых лет вместе, а Луи уже видит зияющие дыры в их отношениях, которых нет у других пар. Но он закрывает на это глаза, убеждая себя, что все через это проходят. Обычно после шестнадцати лет люди видят свои родственные души во снах. Видения, дающие ищущему подсказки: цвет волос, рост, любые намеки внешнего облика. Другу детства Луи, Лиаму, исполнилось шестнадцать несколькими месяцами позже самого Томлинсона, и после он не переставал говорить о темноволосом татуированном парне, его шоколадно-коричневых глазах и озорной улыбке. И, когда Лиам в день своего двадцатилетия опрокинул кружку пива на парня с угольно-черными волосами и выяснил, что имя того – Зейн – совпадало с начертанным на его запястье, Луи собственными глазами увидел, как они влюбились. У друга Зейна, Найла, была та же история. Сны о конопатой рыжеволосой девушке сразу после колледжа привели его к Роззи, когда ему было всего восемнадцать. У Луи никогда не было снов. Сначала он думал, что все в порядке, что они скоро появятся. Томлинсон медленно сгорал в томлении. Но шли годы, и ничего не менялось. В двадцать три, спустя семь лет после проявления тату, он отчаялся. Он слышал ужасные истории о том, что имена выцветали, если одна из родственных душ умирала до встречи со своей половинкой, или о том, что черная линия пронзала имя, если одна отвергала другую. И некоторые умирали из-за разбитого сердца. Луи знает. Он видел репортажи в новостях. Годами паранойя наполняла его дни, каждое утро парень боялся увидеть Черную Линию или не увидеть вообще ничего. Тату, появившееся в полночь его шестнадцатилетия из маяка надежды превратилось в символ его мучений. Поэтому, когда в двадцать три Луи нашел Гарри в пекарне, то убедил себя, что это был он. Голубые глаза и светлые волосы, подтянутый, милый. Томлинсон увидел его метку, и она гласила «ЛУИ». Так что да, он был он. Исключая, пожалуй, тот факт, что не было фейерверков, не было неоновых надписей и удара молнии, как Лиам описывал встречу с Зейном. Луи даже назвал бы это провалом. Пара свиданий, минет и быстрый перепих на диване, и он заставился себя поверить, что влюбился в Гарри. И мог облегченно выдохнуть – он нашел свою родственную душу. Его мать была довольна, друзья рады, и парень думал, все будет хорошо. Луи отдергивается, пытаясь выкинуть все это из головы, и возвращается к рукописи. Его внимание рассеивается, а истории не прочитают сами себя до назначенного срока. Он пробегает глазами пару строк, заставляя слова оседать в голове, но, когда становится ясно, что они не имеют никакого смысла, сдается и выбирается из кровати, направляясь на кухню. Конечно, Матильда следует за ним, и Томлинсон заглядывает в холодильник в поисках, чего бы перекусить, и делится с ней курицей. Все не может быть так, верно? Это не та жизнь, что он представлял, не та, что была предначертана ему с шестнадцати лет. Гарри... он любит Гарри, хотя иногда и спрашивает себя, на самом ли деле, или эта любовь – лишь обязательная часть их связи? Потом чувствует себя виноватым за сомнения. Он ведь везунчик, нашел родственную душу, чего некоторым в жизни не удается. Но родственные души других людей изменяют им? Луи захлопывание холодильник, смотря на Матильду, странный огонек блестит в его глазах. Он идет в душ, включает горячую воду и стоит под обжигающими струями так долго, как только может, не способный думать ни о чём, кроме проблем в отношениях, массирует виски в бесплодной попытке облегчить напряжение от мыслей, бурлящих в голове. Войдя в спальню лишь в полотенце на бедрах, он хватает телефон и листает контакты, находит имя Лиама, и уже после пары гудков, его друг снимает трубку. – Привет, Лу, – произносит он, и Луи не может сдержать улыбки от мягкости голоса. – Привет, занят? – Нет. Есть предложения? – Можешь приехать? – спрашивает Томлинсон, роясь в ящике с одеждой. – С Зейном. – Я думал, у тебя много работы? – с подозрением произносит Лиам. – У меня пропал настрой. Захватите еды и пива? Луи слышит, Лиам спрашивает что-то, и в ответ раздается знакомый голос. – Конечно. Зейн за. Мы заедем за Найлом, скоро будем. Томлинсон вешает трубку и быстро одевается, прежде чем пытается убрать в гостиной беспорядок, оставленный Гарри прошлой ночью, – пустые бутылки из-под пива и смятые бумажки на кофейном столике вместе с его носками и галстуком. Луи сгребает все в кучу и отправляет в мусорное ведро. Когда же наконец раздается дверной звонок, он поспешно направляется к двери. – Привет! – хором протягивают парни, шумно заваливаясь в квартиру. Их появление приносит Луи облегчение, груз падает с плеч, когда Лиам обнимает его, а Найл ерошит волосы и идет на кухню с коробками пиццы, Зейн подмигивает и отправляется за Найлом с упаковкой пива в руках. – Эй, Луи, – бормочет Лиам, отстраняясь, смотрит парню в глаза и хмурится. – Ты в порядке? Выглядишь уставшим. – Я в порядке, Ли, – отвечает Луи, натягивая улыбку. – Просто много работы. – Мы здесь, чтобы помочь тебе забыть о работе. Мальчишник, да? – появляется Найл из кухни с кусочком пиццы. – Сегодня игра, но, если хотите, можем включить какой-нибудь фильм. В этот момент входит Матильда, направляясь прямо к Зейну с гордо поднятым хвостом. – Моя девочка, – произносит тот, беря её на руки и почесывая за ушком. – Скучала? – Он и та кошка, – Луи качает головой, на лице играет мягкая улыбка. – Готов поклясться, главная причина, почему он приходит – это увидеть её. Подари ему кошку, Ли? – Не, друг. Мы его не поделим. – Это кошка, Лиам. Они оба смотрят на Зейна, что воркует с Матильдой, словно с ребенком. Лиам переводит взгляд на Луи, вскинув бровь. – Хорошо, справедливо, – сдается Томлинсон. – Давайте же, парни, – кричит Найл с дивана, сминая уже пустую банку из-под пива. – Тащите сюда свои задницы. Один за другим они наполняют тарелки и устраиваются на диване. Луи отдает выбор программы в полное распоряжение Найла, счастливый от того, что парни рядом, и с каждой минутой чувствует себя все более и более виноватым за редкие встречи. Время, проведенное с ними – беспечно и непринужденно, абсолютный контраст бесконечным баталиям с Гарри. Парни располагаются на креслах, наевшись пиццы и выпив изрядное количество пива, разговаривают и кричат на телевизор. Впервые за долгое время Луи чувствует удовлетворение, сидя бок о бок с Найлом и слушая болтовню парней. Когда заканчивается первый фильм, Лиам встает, пересаживает Матильду со своих коленей на колени Найла и принимается убирать тарелки и пустые пивные банки. Зейн рефлекторно подскакивает тоже, но Луи кладет ладонь ему на плечо и забирает из рук тарелку, улыбаясь. Он следует за Пейном на кухню, помогает заполнить посудомоечную машину и собрать пустые коробки от пиццы. – Луи, – произносит Лиам, поворачиваясь к нему лицом, когда они почти заканчивают. – Ты уверен, что в порядке? Ты выглядишь... подавленным. – Я в норме, – парень занимает себя тем, что достает из холодильника несколько банок для парней. Но, конечно, забота об окружающих – в натуре Лиама, и за долгие годы дружбы он научился читать Томлинсона, словно открытую книгу. Как бы сильно Луи ни старался, Лиам всегда понимает, если что-то не так. Даже когда они были младше, и он не мог обратить свои чувства в слова, Пейн все узнавал только лишь по взгляду. – Неправда, – Лиам останавливает его, кладя руку а плечо. Взгляд Луи скользит по его запястью, где четким черным буквам, выводящим «ЗЕЙН». Он сглатывает, пораженный разницей со своими тонкими и почти бесцветными. – Расскажи мне. Томлинсон тяжело выдыхает и прижимается к нему, утыкаясь лбом в плечо. – Господи, Ли. Просто... Гарри вернулся домой прошлой ночью. – М? – подталкивает его Лиам к ответу, как в детстве проводя ладонями по спине сверху вниз. – И он... пах другим мужчиной. Луи чувствует, как рука парня дрогнула. – Ох, Лу, – произносит он таким голосом, что Томлинсону кажется, он рассыплется на куски прямо здесь. – Только не снова. Луи слабо кивает, не осмеливаясь оторвать лица от футболки парня, потому что не уверен, что, если они встретятся взглядами, он не заплачет. – Не знаю, что я делаю не так. – Это не твоя вина, приятель. Меня жаль, но ты достоин большего. – Может, моя. Может, я недостаточно интересен. Он отдаляется от меня. – Нет и нет, – твердо утверждает Лиам. – Родственные души не «отдаляются» друг от друга. Тебе не нужно стараться, это должно происходить само собой, и ты это знаешь. И он абсолютно точно не должен вытирать об тебя ноги. – Но, быть может, это просто не так уж редко случается. Быть может, подобное происходит у многих пар, просто люди предпочитают умалчивать... – Луи, – перебивает его парень, все еще поглаживая его спину. – Так не должно быть. – Ты не можешь знать наверняка. За закрытыми дверьми... Лиам неожиданно делает шаг назад, и Луи теряет равновесие, ошарашенный. – Парни, – зовет Пейн. – Подойдите на минуту. Несколько секунд спустя Найл и Зейн с Матильдой на руках появляются на пороге кухни. Взгляд Хорана мечется от Лиама к Луи, на лице читается недоумение. – Что случилось? – Зейн, – будничным тоном произносит Лиам, – ты смог бы мне изменить? Парень давится воздухом, прижимая ближе Матильду и шокировано уставившись на Пейна. – Что?! – Найл, ты смог бы изменить Роззи? – Что? – повторяет он за Зейном. – Какого черта такие вопросы? – Луи утверждает, что измены в союзе родственных душ – обычное дело, – произносит Лиам, и Томлинсон удостаивает его недовольным взглядом. – Я не говорю, что обычное, – оправдывается он, скрещивая руки на груди. – Я говорю, что это может случаться чаще, чем люди привыкли думать. – Луи, – медленно протягивает Зейн, смотря на него удивленно, и на подсознательном уровне придвигается ближе к Лиаму. – Родственные души не изменяют друг другу. – Но... Но... – Чёрта с два я изменю Роззи, – твердо произносит Найл. – Ключ в самом названии. Союз родственных душ. Ты связан со своей родственный душой. Подожди-ка, – он вскидывает брови, сложив два и два. – Этот ублюдок сделал это снова? – Найл... – В четвертый раз, – перебивает его Зейн, в его глазах горят злые огоньки, несмотря даже на комок любви в руках. – Так не должно продолжаться. – Но я не знаю, что делать, – к ужасу Томлинсона, его голос ломается, и парни обнимают его в ту же секунду; Зейн даже опускает Матильду на пол. – Я просто устал быть по уши в этом дерьме. Хлопает входная дверь, звенят ключи, ударяясь о стол, и парни замирают, все еще в объятиях друг друга. – Луи? – слышится голос. – Мне есть, что ему сказать, – Найл отстраняется от парней и выпрямляет плечи. – Нет! – сдавленно выдыхает Луи, холодная паника сжимает его грудь, и он хватает Хорана за руку. – Найл, не нужно! – Почему? – нарочито громко говорит парень. – Этот парень – кретин, и кто-то должен это ему поведать. Луи съеживается, – нет ни единого шанса, что Гарри не услышал. – Найл, пожалуйста. – Найл, – произносит Лиам, сжимая его плечо. – Это не наше дело. Гарри появляется из-за угла. Он выглядит озадаченным представшей перед ним картиной, но натягивает гримасу беспечности. Луи знакомо этого выражение. Оно всегда появляется на его лице, когда парни рядом, – будто ему под нос сунули тухлую рыбу, а Гарри так и не научился достаточно быстро маскировать его. Неприязнь Гарри послужила одной из причин, по которой Луи все реже встречается с парнями. Постепенно Томлинсон начинает понимать, что почти потерял себя, стараясь сохранить отношения со свой родственной душой, принося в жертву даже встречи с лучшими друзьями. Он готов был сделать все, что сделать Гарри счастливым, но вот к чему это привело. – Ох, привет, – обыденно говорит Гарри, входя в кухню. – Не знал, что вы придете. Краем глаза Луи замечает, что Найл сжимает челюсти. – Привет, – холодно бросает тот, и Томлинсон выдыхает, сам не заметив, что задержал дыхание. – Мы составили Луи компанию. Гарри кивает, острый взгляд голубых глаз впивается в парней, ограждающих Луи от него. Но хорошо, что этот парень не настолько глуп, чтобы ляпнуть что-то в ответ. Он кратко кивает и выходит из комнаты. – Вам лучше уйти, ребята, – с трудом выдавливает Луи. – Спасибо, что пришли. – Хорошо, – спустя несколько секунд неловкого молчания отвечает Найл. – Позвони мне, – он одаривает Томлинсона улыбкой, что предполагалась ободряющей, но вышла грустной. – Пока, Лу, – Зейн обнимает его и следует за Хораном к двери. – Попробуй разобраться с этим, – Лиам смотрит ему прямо в глаза. – И помни, двери нашей квартиры всегда для тебя открыты. Луи сглатывает горький комок в горле. – Спасибо, Ли. Пейн еще пару секунд не отрывает от него взгляд и кивает. На прощанье погладив Матильду, он скрывается за входной дверью.xXx
Луи проскальзывает в спальню, где находит Гарри, стоящего напротив зеркала и стягивающего рабочий костюм. Он дарит Томлинсону улыбку, а тот удобно устраивается на кровати и хлопает по коленям. – Как работа? – Эм, как всегда, – коротко отвечает Гарри, не удосуживаясь даже повернуться лицом к Луи. – Кажется, ты хорошо повеселился сегодня. Не у каждого из нас есть привелегии выбирать, когда идти на работу. – Я не был настроен сегодня на работу, – защищается Томлинсон. Необходимость постоянно оправдывать свои действия изматывает, и он чувствует первые признаки гнева, покалывающие шею. Парень делает глубокий вдох. – Слушай, нам нужно поговорить. – Зачем? – Чтобы... – осекается Луи. – Потому что мы почти не разговариваем, и я хотел бы разрешить пару вопросов. – Я не в настроении, – пренебрежительно отвечает Гарри, устраивается на кровати рядом с Луи и льнет губами к его шее. К счастью, сегодня он пахнет собственным одеколоном. – У меня есть лучший план на вечер, – он слишком сильно прикусывает кожу на ключице парня, и тот вздрагивает. Луи всё же только человек, и тот факт, что у них с Гарри проблемы, не означает, что он привлекает Томлинсона меньше. Когда Гарри сжимает его член сквозь брюки, он издает тихий стон. – Вот так, – поощряет Гарри, облизывая его губы, и целует. – Мы... – выдавливает Луи сквозь дымку, заволакивающую его разум. – Мы поговорим после, да? – Как тебе будет угодно, – он укладывает Луи на спину, и тот позволяет стянуть с себя футболку, целуя его грудь. Томлинсон позволяет Гарри трахать себя, издает правильные звуки в правильные моменты, но его разум до странного пуст. Его прикосновения, его тело рядом становятся все более и более чужими для Луи. Руки на коже липкие и влажные, и несмотря на то, что секс все еще приносит ему удовольствие, парень не может выкинуть из головы слова Лиама. Он смотрит в потолок и прокручивает в сознании одни и те же мысли снова и снова, перебирая пальцами светлые пряди волос Гарри, пока тот не кончает. Парень чмокает Луи в щеку и покидает комнату. Пару минут спустя Томлинсон слышит плеск воды в душе. Он выдыхает и обхватывает ладонью свой ноющий член, закрывая глаза и вызывая в воображении самые смелые свои фантазии. После вялого оргазма он не пытается даже присоединиться к Гарри в душе. Гарри снова одет. Луи ждет его на диване. – Эй, – мягко произносит он. – Присядь. Я подумал, может, мы закажем еду и устроим тихий домашний вечер? – Не могу, прости, – отвечает Гарри, не удостаивая его и взгляда. – Встречаюсь с друзьями в пабе, и я уже опаздываю, – он кладет телефон в карман. – Может, в другой раз. Луи, разочарованный, наблюдает за тем, как Гарри направляется к двери, захватив ключи и пальто. Он одет в приталенную рубашку и элегантные брюки, волосы зачесаны назад, открывая лоб; часы, что Луи подарил на их первую годовщину, красуются на запястье, пряча от взгляда тату, – слишком нарядный для простой встречи с друзьями. Томлинсон любит такой его стиль. Луи трет ладонью глаза, пытаясь унять жжение и вслепую нащупывает пульт, включает телевизор и устремляется взгляд на экран, чтобы отвлечься и убежать от ноющей боли в груди. – Пока, люблю тебя, – кидает Гарри и целует его в лоб. – Не жди меня. – Не буду, – Томлинсон прилагает много усилий, чтобы выдавить улыбку. – Хорошо тебе провести время. Хлопает дверь, и в ту же секунду Матильда оказывается на коленях Томлинсона. Она тычет своим носиком в его и мрачно мяукает. – Знаю, Тильда, – Луи проводит рукой по её мягкой спинке. – Я устал. Что прикажешь делать? Он позволяет ей удобно устроиться на коленях и возвращается к забытым папкам с рукописями, открывает титульный лист первой и принимается за чтение.xXx
Несколько часов спустя Луи все еще не может оторваться от бумаг. Он едва ли заметил, как Гарри снова вернулся домой в три утра и, не сказав чего-то большего, чем «привет», направился прямиком в ванную. Он переворачивает страницу, пытаясь притормозить и внимательно вчитываться в строки, но ничего не может с собой поделать. История в его руках соткана так безупречно, так хитро. Каким бы клише это ни было, Луи кажется, что автор украл его из реальности и поместил в свой яркий мир. Характеры прописаны настолько потрясающе, что Луи заливается смехом и плачет вместе с ними. К шести утра он откладывает последнюю страницу. Матильда выпрашивает у него завтрак, и он дает ей немного тунца и запрыгивает в душ, расслабляясь под теплыми струями и позволяя истории снова окутать его с ног до головы. События мерно текут в голове, возвращая его в авторский мир. И в этом нет ничего хорошего, Томлинсону необходимо узнать, что же будет дальше. Он быстро собирается, не беспокоясь о том, не разбудил ли Гарри скрипом дверей шкафа или шумом чайника, за завтраком перечитывает любимые моменты. В половину восьмого парень вылетает из дома и оказывается первым, кто входит в издательство после его открытия в восемь. Скидывает сумку и пальто на стол и, не теряя времени, устремляется в офис начальницы. Она подходит к кабинету с чашкой кофе в руках, Томлинсон проскальзывает перед её носом, выставив вперед рукопись. – Вот что я нашел, – его дыхание сбивается. – Это... Это потрясающе. – Доброе утро, Луи, – произносит Мишель и входит в кабинет. Луи плюхается в черное кожаное кресло перед столом, стопка бумаг шлепается на дубовый стол. Мишель смотрит на него поверх очков. – Полагаю, выходной пошел тебе на пользу. – Эм. Да, спасибо. Еще секунду её изучающий взгляд скользит по его лицу, и женщина переводит внимание на компьютер, печатая что-то на клавиатуре. – Рада слышать. По крайне мере, ты хоть что-то сделал, – она берет бумаги и подносит чашку кофе к губам. – А теперь о рукописи. Что скажешь? – Это восхитительно, – вырывается у Луи, и он наклоняется вперед в нетерпении. – Не мог оторваться от нее. – Хм, – произносит она, пробегая взглядом по станице, пока Луи сидит и кусает губы. – Интересно. – Дайте всем это прочесть, – настаивает Луи. – Прочтите сами, оно того стоит. Мишель поднимает на него взгляд и снова открывает титульный лист. – Думаю, я возьмусь за нее, – наконец отвечает она, и парень ухмыляется. – И если она окажется настолько хороша, как ты говоришь... Женщина ставит подпись в нижнем правом углу, и Луи осознает – пожалуй, слишком поздно, – что пренебрег одной важной деталью. Как он вообще мог не обратить внимания на имя автора? – Мы назначим Мистеру Стайлсу встречу.xXx
Конечно, как Луи и ожидал, большей части сотрудников понравилась история, и с каждым новым человеком, переступающим порог кабинета Мишель, чтобы воспеть находку Томлинсона, его уверенность в том, что она предложит ему публикацию, только крепнет. Парень буквально молит об этом Судьбу, и не только ради автора, но и по собственным, исключительно эгоистичным, причинам. Ему до колик в животе необходимо узнать исход истории. В конце следующей недели Луи вызван в кабинет Мишель. – Хорошо, Луи, – говорит она, печатая что-то на компьютере, – мы берем эту рукопись. Я изучила контактную информацию Мистера Стайлса и попробую организовать с ним встречу в следующую пятницу. И ты мне там нужен. Ты его обнаружил, и тебе выпадет шанс представить свое мнение о его работе. – Вне сомнений, – быстро кивает он, – я приду. – Отлично, – внезапно улыбается Мишель, обнажая белые зубы. – Кажется, кому-то очень повезло, что рукопись попала именно тебе. Луи порхает, выходя из кабинета. Такая история – сокровище, огромный куш для издателя, и грудь парня переполнена гордостью. Он рассеянно бредет домой, закутавшись в пальто и пиная оранжево-желтые листья. Немного возится с Матильдой и становится за плиту, чтобы приготовить что-нибудь к приходу Гарри. Прошло немного времени после их размолвки, и Луи уверен, что стоит лишь приложить крохотные усилия, и все снова встанет на свои места. Когда Гарри возвращаться, на плите кипит паста и соус почти готов. Томлинсон зовет его с кухни, и парень, придя, обнимает его со спины. – Привет, любимый, – улыбается Луи и отвечает на поцелуй. – Великолепный запах, – бормочет Гарри, оставляя поцелуй за ухом. Луи разворачивается на носочках, когда тот отстраняется, расстегивая рубашку и стягивая галстук. – Мы решили дать шанс еще одному автору, – вдохновлено рассказывает он, помешивая пасту, прежде чем она намертво прилипнет ко дну кастрюли. – Тому, о котором я говорил, помнишь? Мишель решила, он того стоит, и встреча назначена на следующую неделю! – парень пускается в победный пляс. Матильда наблюдает за ним у миски с водой и, кажется, выглядит слегка встревоженной. – Вот как? – слышится из спальни отстраненный голос Гарри. – Это чудесно, Лу. Улыбка Томлинсона немного угасает, и он поворачивается к плите. Когда закипает соус, сливает макароны и накладывает блюдо в две тарелки, относит их на кофейный столик, вытаскивает из холодильника припасенную бутылку вина, наполняет бокалы и ждет Гарри. – Ты... Ты уходишь? – Что? – в комнату заходит Гарри, его волосы аккуратно уложены. Парень кидает взгляд на кофейный столик. – Ох. Прости, Лу, – но ему не жаль. – Куда ты снова идешь, черт тебя дери? – вскипает Томлинсон и вскакивает, чувствуя, как пальцы впиваются в собственные предплечья. – В паб. Очередная встреча с коллегами. Какие-то проблемы? – Вообще-то, да, – в том же тоне отвечает Луи, указывая на накрытый стол. – Я приготовил ужин. – Ох, – Гарри беспечно машет рукой. – Ужинай без меня. Оставишь мою порцию в холодильнике? – Прости? – Томлинсон скрипит зубами. – Ты уйдешь? В кармане Гарри вибрирует телефон, и, что бы там ни пришло, это заставляет его широко улыбнуться. Луи почти впадает в бешенство. – Катись ко всем чертям, Гарри, – выплевывает он, его голос немного дрожит. Парень бросает на него будто бы расстроенный взгляд, накидывая пальто. – Да что с тобой не так, Луи? – глумится он. – Повзрослей. Он так громко хлопает дверью, что кажется, вот-вот из оконных рам вылетят стекла. Луи стоит посреди пустой комнаты, медленно и глубоко дыша. Затем бесцеремонно выкидывает их несостоявшийся ужин в мусорной ведро, возвращается в гостиную, наполняет оба бокала до краев и выпивает один залпом, не позволяя своим мыслям улетать дальше холодной жидкости, обжигающей горло. Парень пьет второй, следом третий, четвертый, и в какой-то момент оказывается, что бутылка пуста. Он пытается встать и понимает, что перед глазами все немного плывет, а разум – в легкой дымке. Луи сползает по спинке дивана, устраивая голову на подлокотнике, одна рука опускается на пол. Матильда облизывает его пальцы и мягко запрыгивает на живот. – Только ты и я, да, малышка, – едва разборчиво произносит Томлинсон. – Как и всегда, только ты и я. Он проваливается в глубокий беспокойный сон, успокаиваемый только маленьким мягким комочком на животе.
