Два
31 июля 2015 г., 06:44
Следующим утром Луи просыпается в пустой квартире. Он заглядывает в каждую комнату, и становится ясно: Гарри не возвращался домой.
И самое сложное в данной ситуации то, что Луи не знает, злиться ли ему или вздохнуть с облегчением. Глубоко внутри он не уверен, сможет ли в дальнейшем смотреть Гарри в глаза без желания кинуть в него что-то твердое и тяжелое. Отогнав эти мысли на задворки сознания, парень решает позвонить Лиаму.
Через час все четверо сидят в кафе, что буквально в нескольких шагах от квартиры Томлинсона. Найл, счастливый, уплетает вафли, политые слишком большим количеством сиропа, Зейн и Лиам делят одну порцию панкейков на двоих, а Луи довольствуется лишь чашкой кофе.
– Так ты не видел его с прошлой ночи? – уточняет Зейн, поднося вилку ко рту.
Луи качает головой, крепче сжимая пальцами кружку, вбирая её тепло.
– Да и не хочется.
– Лу, – произносит Лиам мягко, глаза светят заботой, – не говори так. Подожди, пока он вернется, и тогда вы сможете все обсудить.
– Я пытался поговорить с ним, Лиам, – выдыхает Томлинсон, устало запуская пальцы в волосы. – А он ушел.
Он чувствует тяжесть и боль каждой клеточкой тела, вымотанный. Кроме того, парень не стал утруждать себя душем, так что выглядит паршиво: жирные волосы, кое-как спрятанные под шапкой, и красные глаза, под которыми красуются честные круги. Луи почти готов признаться, что сдается. Он сомневается, что сможет возрождать их с Гарри отношения и дальше. Каждый новый день – поединок, окончить который все сложнее, и контроль над его чертовой жизнью будто больше не в его руках.
– Что произойдет, если разорвать союз с родственной душой? – тихо говорит он, прячась за чашкой кофе.
Найл с громким звоном роняет вилку на тарелку, Лиам давится кусочком панкейка, и Зейн стучит его по спине.
– Ты не можешь разорвать истинный союз, Лу, – сдавленно говорит Найл, озираясь, будто эта тема запретна. – Случаются плохие вещи. Разве ты не слышал?
– Я знаю, – бормочет Луи и кладет руки на стол, ладонями вверх. – Но все не может быть так. Если он – моя вторая половинка, то... Я больше не хочу такой жизни, – его голос крепнет. – Лучше уж буду один.
– Ты же не серьезно, приятель... – качает головой Зейн. – Никто не хочет быть один.
– Я... Думаю, я бы предпочел как раз это, – кивает Томлинсон. – Не думаю, что в будущем смогу терпеть это.
В его голосе слышится решимость. Лиам протягивает руку через стол и сжимает его ладонь.
– Луи, прости, мы должны были что-то сделать...
– Это не твоя вина, Ли, – он заставляет себя улыбнуться. – Кажется, мне не суждено иметь родственную душу, – видимость беспечности, созданная пожатием плеч, рушится дрожью рук.
– Но... Твое тату, – указывает Найл, и Луи закатывает рукав и кладет руку на стол.
– Положите руки, – произносит он, и парни подчиняются. Имена на их запястьях четкие, линии толстые, цвет яркий. У Луи же оно едва различимо, тонкая пропись в некоторых местах, как, например, на букве «И», и вовсе не видна.
– Видите? Я и Гарри... Этого недостаточно.
Лиам снова берет его за руку, крепко, будто пытаясь унять его дрожь, теперь и в его глазах заметна решительность.
– Не переживай, Луи. Если ты решил расстаться со своей родственной душой, мы не позволим тебе пройти через это в одиночку.
Томлинсоном благодарно улыбается и кивает, не доверяя себе сказать хоть слово.
xXx
Луи и Гарри почти не проводили время вместе. Гарри уходил на работу к тому времени, как Томлинсон просыпался, и, кидая тому пару слов приветствия, возвращался домой гораздо позже, продолжая пропадать в барах, а Луи ютился на диване, зная, что так или иначе сможет исправить ситуацию. Он начал выстраивать план: куда он пойдет, как будет жить, если уйдет от Гарри. Парень уверен, что Лиам и Зейн позволят ему жить у себя так долго, как понадобится. Матильде придется поехать с ним, но Малик её обожает, так что с этим проблем быть не должно. У Луи есть деньги –сберегательный счет, открытый родителями незадолго после рождения, нетронут. Ему только придется взять пару дней отгула на работе, но Мишель вряд ли будет против, учитывая найденный им потенциальный бестселлер. Занятый своими планами и волнениями, Луи забыл о встрече с Мистером Стайлсом. И вспоминает он только пятничным утром, когда заходит в офис, зевая, и находит конференц-зал готовым. Огромный кабинет со стеклянными стенами, массивными столами красного дерева, полированными до блеска, и черными кожаными креслами. Захватив кофе в пластиковом стаканчике, Томлинсон садится за компьютер и наблюдает за тем, как напротив каждого места расставляют чашки для чая и кофе и именные карточки. Это утро тянется мучительно долго. Луи пытается взяться за работу, но все заканчивается тем, что он заглядывает поверх монитора в пустой зал переговоров. С каждым часом предвкушение все растет. Парень потягивается, чувствуя боль в суставах после неудобной ночи на диване. Он апатичен, и как на зло долго тянущийся день не способствует снятию томления. К полудню вид конференц-зала буквально убивает Томлинсона, и он, возможно, слишком рано оставляет свое рабочее место, отдавая предпочтение возможности провести время бесцельно шатаясь по улицам. Так он проводит и свой обеденный перерыв, слишком взвинченный, чтобы съесть хоть кусочек, и возвращается в офис, неохотно покидая чудную погоду. Без десяти минут час он сидит в кресле перед карточкой со своим именем, нетерпеливо настукивая ногой незамысловатый ритм. Постепенно зал начинает наполняться людьми: мужчина из отдела финансов, женщина из отдела Луи, еще мужчина и женщина, которые выглядят как начальники Мишель. Они раскладывают перед собой бумаги, и Томлинсон закусывает губу, перебирая свои. Он принес только оригинал рукописи. Нужно ли что-то еще? Входит Мишель, стуча каблуками по отполированному деревянному полу, и занимает свое место в середине стола, где по одну сторону расположились все пришедшие. Напротив – одно пустое кресло, готовое принять своего гостя. Нетрудно представить, как пугающе это выглядит, не хватает только яркой лампы, направленной в глаза автору. – Добрый день, леди и джентельмены, – приветствует Мишель, кивая. – Спасибо, что почтили нас своим присутствием, – она кидает взгляд на свои наручные часы, а затем – на дверь. – Уверена, Мистер Стайлс не заставит себя долго ждать. Стрелки на часах показывают час дня. И переходят эту отметку. Затем – отметку в пять минут. И десять. Начальники начинают брюзжать, беспокойно перекладывая бумаги и то и дело поглядывая на часы. Луи ерзает. Он подносит чашку чая к губам и делает глоток, морщась, когда его пустой желудок неприятно сжимается. Точно в пятнадцать минут второго за дверьми конференц-зала слышится оживление. Сотрудники стараются увернуться от фигуры, едва ли избегающей столкновения со всем и вся. Мужчина с сумкой на плече вваливается в кабинет, все взгляды устремлены на него. Его глаза блестят, а щеки красны. Он плюхается в кресло, тяжело дыша. – Прощу прощения, – тут же выдает он сквозь тяжелые вдохи. – Движение... сегодня ужасно. Мне пришлось бежать. Луи знает: Мишель говорила, что все в порядке, потому что город в обеденное время – худший ночной кошмар, но он также знает и то, что большие боссы высказывались весьма нелестно, правда, что именно они сказали, ему уловить не удалось. Томлинсон всегда слегка усмехался, когда Лиам рассказывал о молниях и фейерверках, отмахиваясь о них как от детских историй из Диснеевских фильмов и сказок. Он не верил, что так бывает, полагая, что они преувеличивают, закрывая глаза на реальную жизнь. И Луи все еще не отказывается от своих убеждений. Нет ни фейерверков, ни неоновых надписей «Это он!» Вместо этого кажется... кажется, что его сбил поезд. Будто кто-то вытащил его из привычной среды в безвоздушное пространство и поместил в место совершенно незнакомое. Этот мужчина пленителен. Взгляд больших зеленых глаз мечется по столу, сияя воодушевлением и рвением; щеки розовеют от холода и волнения; губы ярко-вишневые и потрескавшиеся, и, о черт, у него ямочки на щеках. Не старше двадцати пяти, он одет немного неопрятно, будто проспал и натянул первое, что попалось под руку. Наряд не совсем сочетается, но в этом чувствуется уникальный стиль. Волосы спрятаны под шапочкой, но несколько прядей всё же выбились у шеи. Он чрезвычайно, совершенно и всецело прекрасен. Мишель все еще говорит, посвящая его в причины, по которым они назначили встречу, и мужчина, Мистер Стайлс, кивает, все еще широко улыбаясь. Луи поднимает дрожащие ладони от коленей и открывает первые страницы рукописи, отыскивая глазами имя. Он не утруждал себя этим, и Мишель не говорила. Томлинсон опускает взгляд вниз страницы и едва сдерживает возглас. Гарри. Его имя – Гарри. Луи шумно кашляет, тут же прикрывая рот рукой. Мишель не обращает на него внимания, но Гарри, о господи, Гарри смотрит на него. Он отводит взгляд, но снова возвращает к Томлинсону, тепло улыбаясь. Остальные не обращают на него никакого внимания, возможно, из-за его места в конце стола. Луи кажется, он может взорваться, закричать и заплакать в одно и то же время. Он нашел его. Луи не сводит с Гарри глаз, беспокойно скрестив руки на груди, и кусает губу, вслушиваясь. Мужчина вдруг краснеет, и Томлинсон судорожно соображает, что именно из сказанного Мишель так на него повлияло. – Откровенно говоря, Мистер Стайлс, – говорит она, – настолько интересной и уникальной работы нам давно не попадалось. Она действительно хороша. – Спасибо, – выдыхает Гарри, опуская взгляд, и ерзает в кресле, смущенный. Луи с трудом удерживается, чтобы не подойти к нему и не встряхнуть хорошенько, чтобы тот понял, что достоин похвал всего мира и даже больше. – Но, Мистер Стайлс, нам нужно больше. Мы хотели бы, чтобы Вы её закончили, и тогда сможем опубликовать роман. Губы Гарри приобретают форму ровной буквы «о». – Вы... Вы возьметесь за мою книгу? – Да, – подает голос одна из больших шишек. – Если Вы согласны, подпишем контракт. – Это было бы потрясающе, – вспыхивает Стайлс, кивая головой. – Я... Да! Я согласен. – Чудесно, – хлопает в ладоши Мишель. – Вам следует поблагодарить Мистера Томлинсона. Он прочитал рукопись и принес её ко мне. Более того, он не успокоился, когда не удостоверился, что все в офисе с ней ознакомились, и тогда я решила назначить Вам встречу. Внутри Луи бушует буря, когда Гарри снова переводит на него взгляд. – Действительно? – мягко произносит он, и Томлинсон быстро кивает. Этот жест предполагался медленным и искренним, но Луи так быстро качает головой, что более становится похож на кивающую собачку, от которых в восторге Найл. – Да, – заикаясь, отвечает он. – Да. Блестяще. Я имею в виду, да. Очень хорошо, – Луи захлопывает рот и просто смотрит на Гарри, который теперь сияет как солнце. – Благодарю Вас. – Тогда, – вмешивается Мишель, складывая документы в папку, – нам остается только составить контракт. Мы свяжемся с Вами в течение недели. – Так просто? – спрашивает Стайлс, и она доброжелательно кивает. – Так просто. – Вау. Спасибо! В смысле, я польщен тем фактом, что Вы полагаете, я стою того, – он вскакивает на ноги и тянется через стол, чтобы пожать ей руку. – Было приятно познакомиться. – Если желаете, можете остаться на чашку чая, а потом я попрошу кого-нибудь сопроводить Вас. – Я могу это сделать, – Луи с удивлением обнаруживает, как слова срываются с губ. Все взгляды в комнате направлены на него. Мишель вздергивает бровь, но соглашается. – Спасибо, Мистер Томлинсон. Она встает, и остальные следуют её примеру. Луи направляется к комочку света по имени Гарри. – Поздравляю, – улыбается он. – Честно, ты этого заслуживаешь. – Спасибо, – Стайлс раскачивается с пятки на носок. – Не могу поверить! Томлинсон жестом указывает ему на стеклянную дверь и ведет к кофе-машине. – На самом деле, – искренне говорит Луи, наблюдая за парнем краем глаза, – я влюбился в твой роман. Эм. Чай? – Да, не отказался бы, – Гарри снова смущенно улыбается. Когда Томлинсон протягивает напиток, он замирает на секунду, будто хочет сказать что-то. Луи терпеливо ждет, делая глоток из своего стаканчика. Вокруг суетятся люди, печатая и говоря по телефону, а они двое стоят, будто в собственном пузыре, отстранившись от окружающего шума. Кто-то подходит к кофе-машине, и им приходится потесниться. – Могу я задать вопрос? – произносит Гарри, когда этот парень возвращается за свой стол, и Луи кивает. – Это прозвучит странно, но... Мы не встречались раньше? Томлинсон закашливается, и Стайлс продолжает. – Знаю, это странно, но я увидел тебя, и... Мне действительно кажется, я видел тебя где-то. Но не могу вспомнить, где, к сожалению, прости. Луи набирается смелости. Он знает, что делать. Все его нутро вопит, что этот Гарри тот самый. В этом нет сомнений. Каждая клеточка, каждая частичка вплоть до души разрывается от желания быть рядом с этим мужчиной. Он протягивает правую руку. Гарри смотрит на него пару секунд, прежде чем накрывает его ладонь своей и сжимает. По руке Луи будто проходит электрический разряд. – Я Луи. Луи Томлинсон. Глаза Гарри комично распахиваются, а рот открывается. – Твое имя Луи? – мягко произносит он, не отпуская его руки. Луи кивает, сжимает его ладонь, отпускает и закатывает рукав рубашки левой руки. Несколько секунд Гарри не в состоянии отвести взгляд от метки. Его пальцы дрожат, когда Стайлс ставит стакан и расстёгивает пуговицу на собственном рукаве, приводит по запястью сквозь материю и одним быстрым движением задирает её, придвигая свою руку к руке Луи. Перед взглядом Томлинсона во всей своей красе предстают блеклые, тонкие буквы его собственного имени. – Здравствуй, Луи Томлинсон, – улыбка Гарри пленительна. – Я искал тебя.xXx
Луи заводит Гарри в кафе за руку, вставая на цыпочки, чтобы заглянуть в каждую кабинку. – Они вон за тем дальним столиком, – он выискивает бумажник и дает Стайлсу пару купюр. – Возьми нам что-нибудь перекусить и присоединяйся? – Хорошо, – парень не берет деньги. – Я плачу, – он притягивает Томлинсона за воротник пальто и склоняет голову, чтобы встретиться своими холодными губами с его, тот прижимается ближе и вздрагивает, когда такие же холодные пальцы касаются его шеи. – Не задерживайся, – бормочет Луи, оставляя поцелуй на щеке парня, и направляется к столику в углу, оставляя его в очереди. – Привет, Лу, – хором протягивают трое, когда тот устраивается на пустом стуле напротив. – Как поживаешь? – спрашивает Лиам, разрезая кекс на три части, и отдает большую Найлу. – Хорошо, – на лице Томлинсона расцветает улыбка. – Где же тогда твой Гарри? – Зейн скептично изгибает бровь. Луи наклоном головы указывает в направлении кассы, и все трое разворачиваются на стульях. Гарри наблюдает за ними, и, когда парни устремляют на него изучающие взгляды, краснеет и нервно машет рукой. – И он твоя родственная душа? – уточняет Найл, поворачиваясь лицом к Луи. – Не тот Гарри, с которым ты жил последние два года и клялся провести остаток жизни? Как ты можешь знать, что этот – тот самый? – он тыкает парня в плечо. Томлинсон строит гримасу. – Полагаю, я ошибался? Не знаю, как. Возможно, я был слишком зациклен на всем этом. Мне следовало послушать вас. – Что произошло между тобой и старым Гарри? – Я сказал ему, что ухожу. Тогда он решил, нам нужно поговорить, – Луи закатывает глаза. – И мы поговорили. Мы оба были несчастны и знали это, но он не хотел это признать. И я ушел, – он пожимает плечами. – Надеюсь, он найдет свою настоящую родственную душу. На этот раз я уверен, ребята. Это он, – указывает на парня, что стоит в раздумьях у стеклянного прилавка с пирожными. Даже если назвать происходящее пределом мечтаний, не удастся описать ситуацию в полной мере. Гарри и Луи сошлись, будто провели вместе несколько жизней подряд. Следующим вечером после дня знакомства они устроили ужин, и сейчас, месяцем позже, когда у них есть общая квартира, Томлинсон будто находится в блаженной неге. И ему интересно, как быстро удастся смириться с ним, как долго он себя мучил. Гарри добр, забавен, трудолюбив, он – яркий сгусток энергии, о котором Луи мечтал каждый день своей жизни. И когда они разлучаются, расходясь каждый своим путем на работу, Томлинсон скучает так, что кажется, закипает кровь и ломаются кости, но боль испаряется лишь от его прикосновения. Секс до Гарри был хорош, но с ним все радикально иначе. Он кончиками пальцев пишет истории на коже Томлинсона, шепча в губы милые фразочки, и не отпускает от себя ни на секунду. Они буквально читают мысли друг друга, и это почти пугает. Стайлс всегда знает, чего и как хочет Луи, знает, когда прикоснуться и когда поцеловать, а тот в свою очередь с одного только взгляда понимает, что нужно Гарри. – Как нам убедиться, что он тот, кто тебе нужен? – спрашивает Лиам. – Я не смогу смотреть, как ты снова проходишь через то же, что было со старым Гарри. Луи ерзает на стуле. – Знаю, – вставляет Найл, отправляя в рот кусочек лакомства. – Покажи нам тату. Луи больше не боится. В их первую встречу Гарри заметил явное их сходство: на его запястье почти не заметен хвостик буквы «и», а линии, как и у Луи, прерываются. Стайлс сказал, у всех его друзей тату давно четко очерчены, и он единственный оставшийся. – Я был до чертиков напуган, когда она начала выцветать, – признался одной ночью Гарри, когда они спрятались под одеялом, и Луи зарылся пальцами в его кудри. – Я уже было подумал, с тобой что-то случилось. Луи прижался ближе и осыпал извинениями и поцелуями кожу Стайлса, его вдруг охватил страх, он хотел крепко обнять Гарри и провести так остаток их жизней. Парень винил себя, потому что провел годы с не тем человеком, в то время как его родственная душа беспокоилась о нем. Гарри убедил его, что понимает и это не имеет никакого значения, так как теперь они нашли друг друга. Томлинсон гордо оголяет свое запястье. – Воу, – едва слышно произносит Зейн, придвигаясь ближе. Он кладет руку рядом с рукой Луи, сравнивая. Их метки сейчас одинаковы: толстые черные линии, четкие, непоколебимые и безупречные. Одним прекрасным утром через две недели после встречи Гарри и Луи обнаружили, что их тату в одночасье изменились и теперь выглядели как у остальных. Томлинсон улыбается. Гарри проскальзывает в кабинку, ставит напитки и кексы на стол. – Парни, – объявляет Луи, прекрасно понимая, насколько Стайлс волнуется. – Это Гарри. Гарри, это Найл, Зейн и Лиам. – Приятно познакомиться, – Пейн пожимает ему руку. Луи замечает, как его взгляд скользит по другой руке парня, покоящейся на столе, и знает, что это из-за тату. Он закатывает глаза и легко пинает Лиама под столом. Тот кидает на него недовольный взгляд и тыкает в ответ. – Лу много про вас рассказывал, – отвечает Гарри, робко улыбаясь. – Надеюсь, не только плохое, – вставляет Найл. – Всю правду, – Луи чувствует, что Гарри немного расслабляется рядом с ним, вовлекаясь в разговор. Парень придвигается, и Стайлс кладет ладонь ему на бедро. Гарри подает ему напиток, левой рукой нарезает кекс, а Луи водит пальцем по его колену. – Ох, Гарри. Могу я задать вопрос? – будничным тоном произносит Зейн, но Томлинсон замечает, как они с Лиамом переглядываются. Это их «мы-что-то-задумали-но-не-скажем-тебе-что» выражение лиц, и Луи настораживается. – М? – Гарри делает глоток горячего шоколада, и над губой остаются очаровательные усы. – Ты смог бы изменить Луи? Стайлс эффектно роняет чашку на стол, и та разлетается на мелкие осколки. Его хватка на бедре Томлинсона крепнет, тот охает и тянется за салфетками, в его груди разливается теплая волна. – Простите? – вскрикивает Гарри, промакивая губы салфетками. Лиам переводит взгляд на Луи, и на его лице отчетливо различимо выражение «мы-же-тебе-говорили». Найл откидывается на спинку сидения и выглядит как судья по окончании процесса. – Это была правильная реакция, поздравляю, – говорит он ошеломленному Гарри. – Больше нет вопросов.xXx
Луи выгибается в спине, когда Гарри целует его грудь, мягко прикусывает соски. Он пропускает кудри парня сквозь пальцы и прикрывает глаза, утопая в ощущениях. – Твои друзья... – бормочет Стайлс, устраивая подборок на его животе, и смотрит ему в глаза. – Они тебя любят, я уже говорил, – открывая глаза, произносит Луи. – Из-за того, что случилось, они просто слишком сильно меня опекают... Гарри смотрит на него пару секунд, а затем плюхается рядом. – Не представляю, как он смог поступить так с тобой, – тихо произносит он. – Я бы никогда... Я... – Я знаю, – заверяет Луи. – Тебе не нужно это говорить, – он проводит по внутренней стороне запястья парня. – Я знаю. Угол матраса прогибается, слышатся шаги маленьких лапок. Гарри опускает взгляд и садится, протягивая руку. – Здравствуй, милая, – протягивает он, и Матильда фыркает, забираясь на его колени, и утыкается носом в ладонь, совершенно игнорируя Луи. – Мило, – уныло произносит тот, а Стайлс воркует с кошкой. – Она голодна, Лу. Да, красавица? – говорит он, и Матильда грустно мяукает, соглашаясь. – Крокодильи слезы, – хмыкает Томлинсон. – Она просто хочет тебя в собственное и безраздельное пользование. – Не дуйся. Знаю, ты её любишь, – Гарри льнет к парню, чтобы поцеловать, и снова садится. – Пойдем найдем что-нибудь съестное, согласна? – Матильда спрыгивает с кровати и направляется на кухню, хвост – высоко в воздухе. – Ладно, – улыбка медленно и ленно расползается по лицу Луи. – Пока ты там копаешься... – Гарри следит глазами за его рукой, спускающейся по животу и останавливающейся меж ног. Парень делает пару неторопливых движений и выпускает низкий тихий стон. – Я буду ждать тебя здесь. Он наблюдает, как глаза Стайлса темнеют, зрачки расширяются, адамово яблоко дергается, он направляется к кровати. Опускаясь на матрас, парень встает на колени и заменяет руку Луи своей, изгибаясь в пояснице, чтобы выбить из его легких весь воздух. – Ох, – Томлинсон поворачивает голову и отстраняется от ладони. – Ты сказал, что покормишь кошку. Гарри стонет, упираясь лбом в живот Луи. – Нечестно, – теперь их глаза друг напротив друга. – Не. Двигайся, – его тон не терпит возражений. – Я сейчас вернусь. Стайлс почти вылетает из комнаты, а Луи заливисто смеется.In a sky full of stars/В небе, усыпанном звездами, I think I see you/Я, кажется, видел тебя.
