Солнце встает за Уралом

Следующую неделю Ларин почти не выходил из своего кабинета, разве что иногда спускался поесть (при этом во время еды то и дело ужасался, насколько дурно она приготовлена) да просил Юлика убрать мусор. Мусором были смятые листы бумаги, испачканные чернилами. Сам Ларин постоянно что-то писал. Иногда Юлику удавалось подглядеть за Дмитрием, пока тот марал чернилами бумагу. Он что-то судорожно писал, чиркал, иногда кусал перо, задумываясь. Его движения были резкие, рваные, хаотичные. Иногда он мог откинуть перо в сторону, смять лист, кинуть его куда-то в угол, а потом замереть, уткнувшись лбом в ладони. И в такой позе он сидел долго, а потом начинал писать снова. - А что вы все время пишете? - спросил Юлик, пока Ларин ковырял ложкой подгоревшую кашу. - Ты думаешь, что поймешь, если я скажу, кому, что и зачем я пишу? - вскинул брови Дмитрий. - Вы пишете девушке? - предположив парень, тактично проигнорировав колкость, хотя ему было крайне неприятно. Но любопытство было сильнее. - Девушке? - мужчина скривился. - Писать девушке - последнее, что я буду делать в своей жизни. - Почему? - удивился Юлик, садясь рядом и пододвигая к себе свою тарелку. Попробовал кашу - безнадежно пересолена. - Бесполезные создания. У них одна задача - продолжать род, не более того. Проку от них - никакого, только мусорят в мозгах других людей. - Вы слишком категоричны. А как же любовь? Чувства? - С любовью и чувствами можно и без женщин обойтись, хотя вы, деревенские, такого не поймете. - А как? Как без женщин с любовью и чувствами? - Ты знаешь, как живут знатные женщины? - спросил Ларин. - Ну... балы, платья... Наверное. Девки болтали об этом, но я не слушал. - Балы, платья... Именно! О цацках мысли, да как бы мужчину богатого под подол свой упрятать. Расчетливые, лживые твари. Они теперь еще за равноправие борются, и ведь находятся остолопы, которые поддерживают! Что творилось парой десятков лет назад? Размалеванные куклы*, разодетые так вульгарно, что глаза на лоб лезут, заполоняли лучшие дворы! Что сейчас творится? Они в обмороки падают без конца, читают свои любовные романы, Дидро до дыр... А ума от этих книжек не прибавляется в пустых разукрашенных головах, - Ларин в сердцах отбросил ложку. - Вы... - Юлику было немного неудобно. - Не сказали, как любовь - и без женщин? - Не нужно тебе это знать, не поймешь ты. Вы в деревнях - все сплошь упрямые консерваторы. - Вы снова за других говорите! - вспылил Юлик. - А вдруг пойму? - Не время, - уже мягче сказал Ларин, с любопытством рассматривая парня. От такого взгляда Юлику стало неловко. - Не настаиваю, - излишне почтительно сказал Юлик, скривившись. - Они начали за права бороться... - глядя куда-то вдаль, говорил Ларин, будто сам для себя. - И ведь есть же остолопы, что поддерживают их... Еще, не приведи Господь, на трон женщина взойдет, и ведь все к тому и идет. Покатится страна в Тартар, и ничто ее оттуда не вытащит... - Есть хорошие женщины. Я слышал, что многие жены за декабристами пошли. Они оказались не менее мужественны, чем мужчины, - немного обиженно говорил Юлик. Он был в корне несогласен со словами Ларина и сейчас принимать его слова как нечто само собой разумеещееся совсем не хотел. - А что им еще делать? Все равно имущество заберут. Что там нищета, что тут, а там еще трахаль будет, - усмехнулся Ларин. - Никчемные существа, совсем никчемные, выжившие из ума, забывшие свое место. Юлик промолчал. Ему было неприятно слышать такие слова хотя бы потому, что он с большим почтением относился к своей матери, самым близким для него человеком была Агриппина, умнейшая, как думал Юлик, из женщин. Хотя, стоило ему вспомнить барыню, как появлялась некоторая солидарность к словам Ларина. - Столько злобы, - пробормотал Юлик, убирая свою тарелку. - Что поделать. Ссылка и жизнь в целом добрее не делает, - пожал плечами Ларин. - Но я говорю тебе точно, что еще не встречал ни одной достойной женщины. Все сплошь и рядом одинаковые, продажные мрази. - А когда встретите - поменяете решение? - Не встречу, - уверенно сказал Дмитрий. - Все они одинаковые. Все выдающиеся люди - мужчины, но ни одна женщина не сделала что-то стоящее. Понимаешь? Юлик снова промолчал. Он многое не понимал. Ларин еще немного повозил ложкой по уже остывшей каше и вздохнул: - Кого бы найти, кто бы тебя смог кулинарии обучить... - Только бесполезных женщин, что по соседству живут, - огрызнулся Юлик. Ларин улыбнулся, но парень этого не заметил. Он продолжал тереть щеткой горшок, от которого все не отставали куски пригоревшей каши. - Так и обратись к ним, пусть хоть от этих польза будет. Обучай тебя с малых лет готовке, тебе бы и женская помощь не понадобилась. Общество виновато, в котором ты рос. - Все виноваты, кроме нас самих, - припомнил слова Агриппины Юлик. Она часто так говорила, когда Юлик начинал винить всех в своих неудачах. И эта фраза навсегда врезалась в память парня. Извозчик приезжал раз в неделю, привозил кое-какие продукты, но об Агриппине не было никаких вестей. И это печалило парня куда больше, чем постоянные стычки с Лариным. Тот спорил по поводу и без, насаждая Юлику свое мнение. Но в большинстве случае не видавший свет слушал асессора с открытым ртом, впитывая каждую каплю информации. Юлик все не мог понять, приятно ему общаться с Дмитрием, или нет. Но одно он знал точно - этот человек не из тех, кто заглядывает в рот власти, кто покорно принимает крепостную власть и считает, что так и должно быть. И это, несомненно, нравилось наивному и отчасти бунтарному парню.