Раненый Ангел

      «Ah, now the sky could be blue, I don't mind Without you it's a waste of time Could be blue, I don't mind Without you it's a waste of time. The sky could be blue, could be gray Without you I just slide away The sky could be blue, I don't mind Without you it's a waste of time…» Coldplay ― «Strawberry Swing»       Небольшое поместье Нэйтросери затерялось в глубине Хэмпширских лесов. Сюда никто не ездит на экскурсии, никогда не заходят любопытные туристы. Это поистине уединенное место. Здесь уже выросло более десяти поколений знаменитого рода Нэйтросери и вот уже на протяжении восемнадцати лет там проживает только граф Стоик Нэйтросери со своей немногочисленной прислугой. А сколько служащих нужно уже немолодому вдовцу, довольствующемуся тихой жизнью среди собственных розариев и леса? Два, максимум четыре. Да и в целом, Стоик был одним из немногих любителей одиночества. Он скорее будет сидеть в плетеном кресле посреди сада с чашкой чая, чем будет устраивать какие-нибудь званые вечера и прочий балаган. С тех пор, как его жена — Валгаларамма Хэддок ― умерла при родах, он стал очень замкнутым, даже нелюдимым. А на единственном сыне он старался недолго задерживать свой взгляд. В изумрудно-зеленых глазах Иккинга и его темно-русой шевелюре мужчина узнавал покойную Вал…       Окруженный густыми кустарниками смертельно-красивых олеандров, Стоик Нейтросери сидел в плетеном кресле посреди своего шикарного сада и вдыхал приторно-сладкий аромат розовых цветов, то и дело блуждая по лабиринтам своих мыслей. Любимый сын обещался прилететь на весенние каникулы и сказал, что приготовил отцу приятный сюрприз.        «Ну, что ж, у меня тоже есть приятный сюрприз…» — мужчина ухмыльнулся предстоящей встрече и реакции Иккинга.       Маленький ручеек тихо журчал в тиши поместья, окруженного зарослями лилейника и каких-то редких розовых цветов. Зеленые листья кувшинок медленно покачивались от небольших волн, а вода протискивалась через обломки валунов, будто в первозданной природе. На одном из камней, словно лесная нимфа, примостилась симпатичная брюнетка в охотничьем костюме.       Хедер Слоринг была единственной дочерью и наследницей графа Эдмунда Слоринга. Его имение находились в противоположной части графства Хемпшир, но расстояния для таких влиятельных семей были не помехой. В молодости, когда Иккинг и Хедер были еще детьми, отцы часто устраивали им встречи, в надежде, что между потомками знатных родов промелькнет «искра». Но ничего, кроме дружбы, у младшего Нейтросери и Слоринг не вышло. Хедер уехала учиться в Оксфорд, а Иккинг решил «опробовать» на себе американское образование. Вот так и закончилось их знакомство.        Теперь в свои восемнадцать лет младшая Слоринг была довольно-таки привлекательной девушкой, у которой имелось множество поклонников и парней, желавших жениться на ней и насладиться наследством её отца. К их несчастью Хедер не особо рвалась замуж и мгновенно вычисляла охотников за ее приданым. Так что она, как и Иккинг, была закоренелой «холостячкой», желающей провести остаток своей еще долгой жизни в одиночестве. Вот только родители считали совершенно иначе. Им казалось, раз младший Нейтросери холост и Хедер тоже, то это знак, что им нужно породниться. Совершенно не подозревая о намерениях отца, Слоринг сама себе завязала «петлю» на шее.       ― Дорогая, помнишь Иккинга Нейтросери? — как бы невзначай спросил ее отец на одной из конных прогулок.       ― Это тот веснушчатый шатен, который напоминает обглоданную рыбью кость? — без энтузиазма уточнила девушка и ускорила шаг вороного коня. ― Помню. Смешной парнишка, в свои десять лет болтал о каких-то троллях и феях. Водил меня пару раз на рыбалку на их озеро. Душевно помолчали… ― Хедер сама себе ухмыльнулась.       ― Он тебе нравился?       ― Не совсем то слово, которое можно употребить по отношению к неотесанному хилому мальчонке, «избранного солнцем»… Скорее, он был очень милым и слегка смешным из-за своей излишней вежливости…       ― Но если бы он был постарше, он тебе понравился бы? — отец все никак не отставал со своими расспросами.       Хедер разочарованно простонала.       ― Отец, к чему ты клонишь? Я уже устала тебе отвечать! Мы были детьми, о какой любви может идти речь? И вообще, я не видела его уже восемь лет, откуда мне знать, понравился бы он мне или нет?       ― Вот и узнаешь.       ― В каком смысле?!       ― На пару дней заберу тебя с занятий и съездим к Нэйтросери в гости…       ― Только не говори, что… — перебила мужчину брюнетка, остановив своего коня.       ― Посмотрите друг на друга и, если что-то между вами произойдет, будете всю жизнь смотреть друг на друга, — граф рассмеялся от своей собственной несмешной шутки, а Хедер так и осталась стоять на месте.       Вот так девушка и оказалась в поместье Нэйтросери не совсем по своей воле. В душе она надеялась, что они с Иккингом просто поздороваются и разойдутся, как в море корабли, ведь не в XIX веке живут: не вышла замуж за наследника знатного рода — лютая ненависть и кровавая война. Все стало намного проще. Но как же девушка ошибалась, когда думала о предстоящей встрече…       В полдень к воротам поместья подъехала одна из машин графа, которую незамедлительно пропустили. Стоик Нэйтросери поманил к себе скучающую Хедер и с довольной ухмылкой пошел встречать сына. Хедер украдкой простонала от безысходности, надеясь, что Иккинг остался таким же наивным весельчаком, а не превратился в дамского угодника, какими становятся все мужчины-аристократы.       ― «Может, удастся скоротать пару часиков в лесу, на охоте, и как в старые времена помолчим, каждый о своем? А отцы пусть думают себе, что хотят…»       Шофер открыл блестящую чистотой дверь «Ягуара» и оттуда вышел… вышла девушка?! Стоик и Хедер застыли в недоумении. Среднего роста блондинка с широкой косой и пронзительными голубыми глазами, в кремовой миди-юбочке, белой майке и пиджаке, идеально подходящем под цвет юбки, осторожно вышла из авто. Девушка смущенно потупила взгляд, как только увидела старшего Нэйтросери и тут же стала нервно, слегка заикаясь, бормотать слова приветствия:       ― З-здр-рав-вствуйте… М-меня з-зовут А-астрид… Из-звин-ните… ― Астрид была в ужасе от своей собственной речи ― такого с ней никогда не было. Хотя ее никогда не приводили знакомиться с родителями парней ― не доходило до этого. Хофферсон прижала левую руку как можно ближе к телу ― сработал старый «инстинкт». Широкоплечий шатен изумленно разглядывал дрожащую, словно дикая лань, блондинку не мог понять, что это? Хедер же была напротив рада увидеть девушку рядом с наследником. Больше шансов, что она его возлюбленная и о женитьбе младшей Слоринг с Хэддоком тут уже все забудут. Неловкую паузу прервал радостный Иккинг:       ― Рад вас видеть в добром здравии, отец! — Хедер хмыкнула: никуда не делась его излишняя вежливость.       ― И я безумно рад, Иккинг! — мужчина «задушил» сына в медвежьих объятьях и громко расхохотался.       Астрид и Слоринг обменивались молчаливыми удивленными взглядами, пока мужчины про них забыли. Хофферсон судорожно пыталась понять, кем могла являться эта безумно красивая даже в охотничьем костюме девушка? Сестры у него нет, она точно знала. Может, какая-нибудь дальняя родственница?       ― О, кстати, Иккинг! Поздоровайся со своей подругой! ― граф тепло улыбнулся брюнетке, а Астрид так и оставил без внимания, хотя его взгляд уже много раз скользил по ее скромной фигурке. Хедер взглянула на Астрид и увидела в ее глазах немое замешательство. Кажется, Стоик не понял намеков сына и все равно прочить брюнетку ему в жены.       ― Ну, не подруга, а приятель по играм… ― девушка ответила, скорее, на испуганный взгляд блондинки, чем реплику мужчины.       ― Не может быть! Хедер?! ― юноша был словно приятно удивлен, а, может, действительно был рад ее видеть.       ― Ага. Ты круто изменился с того последнего раза, когда мы виделись…       ― Восемь лет назад. Боже, не думал тебя сегодня увидеть! — Иккинг дружески обнял Хедер, а та равнодушно ответила на этот знак внимания.        «Нужно быть как можно холоднее…»       ―Может, представишь юную леди, которая приехала с тобой? — брюнетка попыталась вернуть внимание младшего Нэйтросери на свою спутницу, а то, не дай Бог, влюбится в нее. Она сама чувствовала, что начинает поддаваться его новому шарму…       Хэддок извинился перед стушевавшейся Астрид и взял ее под руку.       ― Отец, она и есть мой «сюрприз»! Моя долгожданная девушка. Ты ведь так хотел, чтобы я остепенился.        «Дрожащая, как осиновый лист, кукла… Да еще и заикается?! О чем он только думал?! Надеюсь, у нее достаточно денег, чтобы перевесить ее недостатки…»       ― Мы уже познакомились, — сухо ответил мужчина, стараясь не выдать своего разочарования. ― Не ожидал, что ты приедешь с леди, поэтому сам устроил сюрприз и пригласил Хедер Слоринг погостить.       ― Ну, сюрприз у тебя получился! Рад был увидеть старого друга… ― после этих слов граф поморщился: надежды соблазнить своего сына таяли на глазах. Но все еще впереди!       ― Что ж, раз все уже познакомились, прошу в наше «скромное» гнездышко на второй завтрак!       Старинные гобелены, предохранявшие стены от плесени и сырости, дорогие ковры, древние доспехи… Какой-то особой роскоши здесь не наблюдалось, но всё было выполнено со вкусом. После того, как вновь прибывшему и гостье отвели комнаты, все были приглашены в столовую. Комната была декорирована деревом различных пород. Поблекшие витражи XVIII в. изображали сцены из легенды о Ночной Фурии. Астрид посадили напротив одного из окон, с которого на нее внимательно «смотрела» Тисифона, отчего становилось немного не по себе. Стулья и потолок в столовой были декорированы дорогой прочной кожей Кордован*. Все это великолепие приводило Хофферсон в немой шок и заставляло снова поднимать вопрос: «Зачем такому богатому и желанному парню такая, как я?!» Во время завтрака нужно было снять перчатки, чтобы приступить к трапезе, и девушка старалась оттягивать этот момент как можно дольше. Ведь если она их снимет, то все увидят ее железный протез, и тогда точно снисхождения у графа можно не ждать…       ― Астрид, где вы учитесь? ― как будто невзначай спросил Стоик, буравя взглядом «незваную» гостью и ее пустую тарелку.       Хофферсон замялась, не имея понятия с чего начать, но, почувствовав знакомую руку у себя на колене, немного осмелела.       ― Ну, я учусь в одиннадцатом классе Центральной школы Нью-Йорка номер тридцать четыре. Довольно-таки хорошая успеваемость…       ― Какой средний бал? ― перебил блондинку граф, желая узнать конкретно то, что ему нужно, и слегка разозлить девушку.       ― Девять целых и четыре десятых, ― непонимающе пролепетала девушка, удивленная интересом к оценкам.       ― Какие предметы завалили твою успеваемость?       ― Эм… география и обществознание…       ― Плохо! Нужно знать законы своего государства и основы экономики. Будь вы невестой моего сына, я был бы весьма разочарован! Но вы всего лишь девушка, поэтому вас я не виню, ― Стоик приторно-сладко улыбнулся, отчего на душе Астрид стало паршиво. Ей завуалировано намекнули, что она не может претендовать на статус жены Иккинга. Хотя она об этом даже и не загадывала, ведь и девушкой она не надеялась продержаться так долго…       ― Хедер, а как у тебя с учебой? — с более нежной интонацией обратился к брюнетке граф, уже иначе улыбаясь старой знакомой сына.       ― Ну, нормально… Десять по всем предметам, хотя от этого у меня одни проблемы… Все считают, что мне ставят отметки из-за моего отца, а не за мои знания.       ― Пускай завидуют, молча! ― отмахнулся мужчина. ― А если что, я натравлю на этих негодяев всех псов моего личного питомника! — старший Нейтросери громко рассмеялся, однако никому, кроме него, не было смешно. Слоринг решила отвлечься от неприятной темы и сама не заметила, что сделала только хуже…       ― Астрид, я вижу у тебя красивые сапоги! Они ведь от Шанель?       ― Да, наверное… Я не разбираюсь в марках одежды или обуви, это мне Иккинг подарил, сама я такое навряд ли куплю…       ― Вот оно что! ― Стоик снова закипел. ― Значит, вы пользуетесь состоянием моего сына, чтобы покупать дорогие шмотки, а у самой нет ни гроша?!       Астрид чувствовала, как пульс отдается у нее в висках: если бы она стояла, то непременно бы уже упала.       ― В-в-вовсе н-не-ет, ― девушка снова стала заикаться. ― Я п-пыт-талась в-в-вернуть эти под-дарки, так-к к-как они сл-л-лишком д-дор-рог-гие д-для м-меня…       ― Ас, все в порядке? Только не нервничай, а то ты вся бледная… ― Иккинг встал из-за стола и обнял Хофферсон за плечи.        «Блин, сделала «лучше» и увеличила вероятность своего замужества! Черт!» ― мысленно сама на себя ругалась Хедер.       ― Простите, возможно, я был слишком груб. Может, съедите что-нибудь и тогда полегчает? ― старший Нейтросери извинился, правда, в его голосе не было и капли сожаления.       ― Нет, благодарю. Меня и так тошнит, наверное «воздушная» болезнь все еще дает о себе знать… ― блондинка желала теперь только одного: убраться в свою комнату, а лучше подальше от этого недружелюбного и вовсе невежливого мужчины подальше.       ― Вы меня сильно огорчите, если не попробуете мою фирменную рыбу!       Астрид, мысленно молясь, чтобы ее не вывернуло, потянулась вилкой за жирным куском форели и осторожно положила его на тарелку. Положив маленькую картофелину к гарниру, девушка собиралась отрезать кучек, как вдруг ее снова окликнул Стоик:       ― Леди, снимите перчатки, а то испачкаете их! Наверняка тоже за счет сына они куплены…       Снова ехидство и укол презрения. Хофферсон чувствовала, что сейчас либо рассвирепеет и выскажет все, что думает об этом графе, либо во весь голос разрыдается. Но ни того, ни иного не последовало.       ― Прошу прощения, я не могу исполнить вашу просьбу. И нет, эти перчатки я купила сама, если вас это так беспокоит…       ― Прекратите мне хамить, милочка! ― Хедер и Иккинг с ужасом наблюдали, как накаляется обстановка, и что они не в силах это остановить. ― У вас, что руки отсохнут, если снимете?       Эта фраза стала последней каплей в спокойствии Астрид. Уж что-что, а тема ее физического здоровья всегда была болезненной, весьма болезненной… Девушка резко встала из-за стола с озлобленным выражением на лице.       ― Нет, уже не отсохнут! ― блондинка сорвала со своей левой руки белую перчатку и демонстративно бросила ее на пол. Хедер и Стоик с ужасом заметили железный протез вместо живой руки. Слоринг в изумлении прикрыла рот рукой, а Нэйтросери побагровел от ярости.       ― Ты посмел привести в мой дом нищенку с обычным образованием, да к тому же убогую?! Я знал, что твоя поездка в эту страну «пожирателей гамбургеров», ничем хорошим не кончится! Знал! ― мужчина стал в исступлении трясти руками. ― Я не желаю видеть ее больше в своем доме!       ― Отец! ― наконец-то смог вставить слово Иккинг. ― Я люблю ее! Люблю по-настоящему! Разве ты руководствовался какими-то принципами, когда бежал вместе с моей матерью?!       ― Не смей сравнивать эту бродяжку, с Вал!       ― А в чем разница?! В том, что у Астрид вообще никакого титула нет или в том, что это я, а не ты?!       ― Ты достоин лучшей жизни, а не той на которую себя обрекаешь! И ничто не заставит меня поменять моего мнения!       ― Я обесчестил ее и, как аристократ, обязан на ней жениться! ― Астрид еще больше побледнела ― она надеялась, что об этом он не станет упоминать. Напротив, Иккинг специально рассказал о ночке в «комнате отдыха», чтобы не оставить возможности отцу отвертеться от его избранницы. Хедер громко присвистнула.        «Так вот он какой, паинька Иккинг…»       Стоик Нэйтросери застыл в немом ужасе, а лицо исказила ярость. Слоринг оставалось только пожалеть приятеля и его подругу ― гнев Нейтросери уже перешел все границы.       ― Все! С меня хватит, Иккинг! ― мужчина стукнул кулаком по столу. — Это уже ни в какие ворота не лезет! Как отец, я запрещаю тебе даже думать о женитьбе с этой девкой! Поигрался и хватит. Денег она не получит ― и так слишком много их ушло на ее тряпье, так что пусть убирается отсюда в свой Нью-Йорк, а ты останешься здесь и шагу ни ступишь без моего разрешения!       Астрид была не в силах больше слушать этот разговор по отношение к себе. Блондинка резко встала из-за стола и направилась к выходу.       ― Астрид, стой! — Хэддок спотыкаясь, побежал за Хофферсон. Рука юноши обхватила локоть подруги. ― Прошу, остановись…       Блондинка молча смотрела на парня, которого искренне и безвозмездно любит. Однако при этом она понимала, что между ними ничего быть не может. Терпеть унижения от одноклассников по поводу ее руки ― это одно. Но совершенно другое ― терпеть ненависть от свекра и жить с этим до конца своих дней. Иккинг прав: такое уже было с его отцом и матерью ― они пошли наперекор родителям Стоика, и Валка умерла, а Нэйтросери видит в этом свою вину. Если бы старший Нэйтросери принял из той истории урок, может, все было бы иначе. Но так не будет… Он уже не видел ценности такого прекрасного чувства, как любовь, а видел лишь цену, которую за нее заплатил… Астрид не желала, чтобы то же самое произошло с ее возлюбленным и потому пошла на отчаянный шаг.       ― Оставь меня в покое, Хэддок! — голос, полный боли и слез, прорезал гробовую тишину и утонул в высоких потолках замка.       Блондинка вырвалась из рук Иккинга и помчалась в свою комнату за вещами. Через пятнадцать минут Астрид Хофферсон навсегда покинула поместье Нейтросери…