Раненый Ангел

      «I don't ask God for loving.       All he's gotta do is change yesterday morning.       Unseen and till forever       He's left me all alone knowing now I'll never       Find another miracle in time       He'd got me be an angel, why'd he take mine?» Gary Miller — «My angel».       Иссиня-черный небесный атлас медленно пропитывался солнечной «кровью», «разъедавшей» крохотные звездочки на небосклоне. Ночные твари уползали в свои убежища и затихали, уступая место птицам и дневным животным. Солнечные лучи переплетались с морщинистыми станами сосен, наряжая их в тонкое белесое кружево. Старые корабельные деревья* нашли свой покой на Лесном кладбище.** Даже будучи простыми бревнами, уже неживыми деревьями, они преображались с приходом света. Но не каждому простой солнечный может помочь...       Иккинг Хэддок-Нейтросери совершил пятнадцать безуспешных попыток сбежать из дома, чтобы вернуть Астрид, не обращая внимания на возражения отца. Однако юноша недооценил способностей обычно спокойного камердинера Антуана Бэлла. После первой же попытки парня удрать через двери, мужчина по приказу хозяина запер окна на засовы. Да еще и привесил на них тяжелые амбарные замки, которые Иккинг, к несчастью, взламывать не умел. Младшего Нейтросери посадили под домашний арест и тот изо дня в день метался по комнатам поместья, словно тигр в клетке. Редко ему на глаза попадалась Хедер Слоринг, но он не удосуживал ее и словом, так как винил ее во всех своих несчастьях. Ослепленный отчаяньем, он даже не думал о том, что девушка может помочь ему бежать. А на любую попытку начать разговор, чаще всего через дверь, парень громко кричал:       — Убирайся! Видеть и слышать тебя не хочу! — обычно последняя реплика сопровождалась броском чего-нибудь тяжелого в запертую дверь или в саму собеседницу.       Чуть позже Иккингу каким-то чудом удалось выкрасть у отца свой мобильник, который мужчина забрал его сразу же после первой попытки побега. Дрожащие от волнения пальцы, часто ошибаясь с цифрами, набрали номер Астрид Хофферсон, но в ответ последовали лишь короткие гудки. Парень каждый день стал повторять свои попытки, слушая одну и туже «мелодию» гудков. Потом и они исчезли, уступив место голосу робота:       «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».       «Значит, она не хочет меня видеть...»       После этого все попытки побега прекратились и бесполезные звонки тоже вскоре канули в лету...       Неделю спустя.       Иккинга больше никто не курирует и даже не запирают. Юноша смирился с тем, что его девушка, которую хотел назвать своей невестой, была обижена его отцом и, возможно, теперь она считает себя не достойной быть даже рядом с ним. Парень сотню раз на день и примерно столько же по ночам проклинал Стоика Нейтросери за то, что он разрушил его будущее и оставил от него лишь руины обветшалого, но все еще величественного имения. Парень перестал следить за своим внешним видом, что раньше его очень даже волновало, ведь аристократу не положено ходить с наполовину заправленной рубашкой, нечесаной головой, старых носках и, что неприятнее всего, несвежим дыханием. Иккинг, как говорит американская молодежь, «забил» на все формальности и приличия, пустив все на самотек. Иной раз юноша мог целый день проваляться в кровати так и не переодевшись в домашнюю одежду или хотя бы в халат.       Беззубику такие метаморфозы хозяина были неприятны. Он не особенно-то понимал, что с парнем происходит и почему рядом с ним больше не появляется та милая блондинка, от которой очень приятно пахнет. Порой пес приносил хозяину мячик, чтобы тот встал и хоть немного поиграл со своим четвероногим другом, но шатен лишь вяло кидал теннисный мячик в коридор и продолжал отрешенно смотреть в потолок...       Вскоре юноша стал топить свои приступы апатии в море алкоголя. Чаще всего это было пиво, потому что водку парень терпеть не мог — от нее потом все внутренности словно обжигает, да и потом можно вовсе не вспомнить, где ты находишься. Отец уехал куда-то по делам, а поскольку Антуану не было дано особых указаний, тот не обращал внимания на частые отлучки младшего хозяина и на то, что тот часто прибывает в нетрезвом состоянии. Как это не грустно, но он всего лишь слуга и его мнение не особо кому-то нужно.       Шатен сидит на подоконнике в своей комнате, привалившись к холодному стеклу. Юноша отрешенно наблюдал за копошащимися в траве воробьями, нашедшими что-то съестное. Нейтросери часто прикладывался к прохладной запотевшей пивной бутылке. Горьковатая жидкость цвета расплавленного янтаря стекала по горлу, туманя разум и отгоняя житейскую суету на задний план. Даже опостылевшая Хедер, которая искренне желала сохранить друга детства, по мнению Хэддока бывшего друга, трезвым, была не такой надоедливой. Просто небольшая волна в море «спокойствия». В такие моменты Иккинг был либо беспричинно счастлив, либо несчастен и захлебывался слезами. Пока что парень был ближе к первому состоянию, хотя безмерно счастливым его назвать было трудно. Сделав еще один глубокий глоток темного пива, юноша завел какую-то песню хриплым захмелевшим голосом:       — Ночью артисты выступают неплохо, Сыграйте мне песню, но пусть будет без грусти. Мне не понять этих женщин, этой страны. Здесь пиво дрянное, а еда и того хуже, И этот проклятый холод, чтоб его... Я знаю, в это тяжело поверить, Но я не был в тепле уже неделю. Самогон и водка уносят меня прочь. Полночь в Москве, а в Лос-Анджелесе полдень, О, играйте, парни, играйте...       Вошедшая во время песнопений Хедер отпрянула от шатающегося парня.       — Иккинг?! Ты совсем с катушек слетел! Какая водка?! Какая Москва?! Отдавай бутылку сейчас же! — брюнетка обеими руками вцепилась в бутылку, но Нейтросери легко ее оттолкнул, так что девушка неудачно упала на пол, ударившись локтем об комод стоящий в углу. Всем ведь известно, что у пьяных силы немерено.       — Н-е-е м-е-еш-шай мне! — сильно растягивая слова, промямлил Хеддок и снова приложился к пиву. Отлипнув от горлышка, тот начал канючить: - Зачем ты прип-п-перлась сюда? Заче-е-ем?! Ты ж-же меня-я-я не л-лю-юбишь! Так зач-чем ты пришла-а-а?! Что-о-обы разру-у-ушить мне-е-е жи-и-изнь?!       — Отец меня заставил! — Хедер не выдержала и перешла крик. — Я не хотела тебя ссорить ни со Стоиком, ни с твоей девушкой! Я рассчитывала просто погостить неделю и уехать незамужней! Откуда мне было знать, что твой папаша так отреагирует на твою подругу!       — Прее-крати опра-авдываться!       — Это ты прекрати себя жалеть и пускать нюни! Топишь себя в пиве вместо того, чтобы хоть как-то попытаться помириться с Астрид!       — Я пыта-а-ался! — Иккинг развел руками. — На протяжении не-е-е-скольких дней! Она не-е-е хоче-е-е-т меня слуша-а-ать!       Хедер презрительно взглянула на друга, когда тот снова присосался к бутылке, губы скривились от отвращения.       — Какое же ты жалкое существо, Хэддок! Никогда бы не думала, что ты, как последний алкаш, будешь лакать эту дрянь и забудешь про свою возлюбленную. Ты даже не допустил мысли, что с ней могло что-то случиться!       — Ла-ла-ла! — словно маленький ребенок парень заткнул уши и стал скакать по комнате. — Я те-е-ебя н-е-е слы-ы-шу! Ла-ла-ла!       Брюнетка фыркнула от отвращения и взмахнула своей косой.       — Иди к черту, Хэддок! — это было последнее, что юноша услышал прежде, чем дверь в его комнате громко хлопнула, от чего затряслись картины на стенах.       Иккинг хмыкнул и показал язык вслед уже ушедшей девушке.       — Бо-о-ольно ты мне-е-е нужна!       Шатен лег на свою кровать, продолжая держать бутылку пива в руке. Но он больше не стал из нее отпивать, а и без того паршивое настроение испортилось ещё больше. Нейтросери стал скрупулезно рассматривать балки на потолке и бледную выцветшую роспись. Настал тот момент, когда Хэддоку захотелось разрыдаться, как белуга, не обращая внимания на то, что он мужчина. Все равно в комнате никого нет, а немногочисленная прислуга где-то шатается по имению, выполняя свою обычную работу. В общем, наедине сам с собою. Иккинг плакал беззвучно, никто даже не услышал бы его стенаний. За свои восемнадцать лет юноша так был «выдрессирован» отцом и самим собой, что порежь ему наживую ногу или руку — он даже не пикнет...       Гробовую тишину комнаты нарушил неестественно громкий звонок телефона. Юноша нехотя потянулся за ним и посмотрел на дисплей:

«Астрид Хофферсон»

      Парень протер глаза, думая, что это из-за слез он плохо рассмотрел номер. Но нет! Это была она! Астрид решилась позвонить ему! Иккинг помотал головой и прокашлялся, надеясь, что хоть так сможет привести свой язык, а заодно и мысли в порядок. Нажав кнопку приема, юноша радостно и без ошибок выпалил:       — Астрид! Я-я так рад что ты позвонила! — все-таки литры пива оказали пагубное влияние, и Хэддок то запинался, то растягивал слова. — Я-я не знал, что делать... Я-я думал, что т-ты...       — Это Габриэлла... — раздался бесчувственный женский голос, пропитанный горечью. Юноша тут же поник и прикусил губу.       — Прошу прощения, Габриэлла. Я думал эт-то Астрид...       — Я как раз по поводу нее.       — С ней что-то случилось? — Иккинг вскочил с кровати все еще держа в руке бутылку.       — Случится, если вы не повлияете на нее...       — Объясните, что происходит? Астрид не отвечает на звонки и я не знаю, что случилось!       На другой стороне трубки молчали, было слышно только тяжелое дыхание матери. Наконец, она собралась с силами и ответила:       — Астрид беременна. Срок — месяц. Из-за того, что ваш отец ее невзлюбил, она хочет сделать аборт, чтобы не было проблем у вас... — Габриэлла сделала акцент на последнем слове и умолкла.       Бутылка выпала из руки Иккинга и разбилась на множество мелких кусочков. Дорогой паркет покрылся липкой жидкостью, а юноша стоял неподвижно, лишь губы дрожали от потрясения, а глаза снова налились слезами.       — М-мой р-ребенок?.. — этот вопрос Нейтросери задал скорее себе, чем матери Астрид. У него будет ребенок и есть огромный риск, что в любой момент он может его потерять. Мысли нехотя пришли в порядок, и парень смог спросить: — Сколько у меня времени до этой процедуры?       — Я попросила врача отложить это на пару дней, сказав, что Астрид должна это более тщательно обдумать, ведь это серьезный шаг, после которого возможно у нее вообще не будет детей. Два дня у тебя есть.       — Хорошо! Я вылетаю сейчас же!       Юноша завершил вызов и тут же стал метаться по комнате в поисках чистой глаженной одежды и паспорта, надеясь, что его отец все-таки оставил. Собрав все только самое необходимое и найдя документы и ключи от одной из машин Стоика, Нейтросери пулей вылетел из дома под удивленные взгляды прислуги. Ему было плевать, что Антуан или кто-нибудь другое может позвонить отцу и рассказать, что его сын бежал. Главное для него сейчас было успеть на самолет и пересечь океан, чтобы отговорить возлюбленную от чудовищной ошибки и попросить ее руки. Хедер, сидя на валуне рядом с прудом, удивленно воззрилась на почти протрезвевшего Иккинга, который куда-то целенаправленно несся.       — Иккинг! Что случилось? Куда ты? Только не говори, что за новой порцией пива!       — Долго объяснять! Но ты была права! Я лечу к Астрид! — набегу крикнул шатен по пути к машине.       — Так что случилось?       — Не поверишь, Хедер! Я стану отцом!