Раненый Ангел

      «I still remember when things were broken. But put together, the cracks were closing. Hurry up, hurry up There's no more waiting. We're still worth saving…» Jennifer Lopez — «Feel the Light»       Наступило новое утро, которое погребальным саваном легло на новоявленный день. Прошло три дня с того момента, как Астрид попала в больницу и приняла твердое решение избавиться от ребенка и от всего, что напоминало ей об Иккинге Хэддоке-Нейтросери. Девушка не желала обременять своего возлюбленного такой головной болью, ведь именно из-за нее он поссорился с отцом, а уж если граф узнает о ребенке, так точно им обоим несдобровать…       Блондинка была одета в уже привычную ей одежду и не находилась под присмотром медиков. Единственное, что ее до сих пор держало здесь, в этом не очень приятном месте, это аборт… Врачи сказали, что нужно отложить его на несколько дней, чтобы состояние Астрид стабилизировалось и последствия этой процедуры не оказались плачевными. За пару дней Хофферсон стала сама себе противна из-за того, что хочет избавиться от еще не родившегося ребенка, но каждый раз говорила себе, что так будет правильней.       «Никаких проблем… Зародыш ведь ничего не чувствует…» — девушка пыталась сама себя убедить, но от собственных мыслей ей хотелось громко разрыдаться. Когда ее одноклассницы, которым не посчастливилось «залететь» от незнакомого парня или приятеля друга, спокойно рассказывали о походе в гинекологию и без капли страха или сожаления расставались с частичкой себя, девушку накрывала волна меланхолии. Как можно убить будущую жизнь?!       «Несчастные… — говорила Габриэлла. — Они и не подозревают, что однажды, когда захотят по-настоящему иметь детей, то не смогут… Потому что еще в юности искромсали себя…»       Тогда Астрид зареклась, что никогда не совершит аборта и будет заботиться о своих детях, чего бы это ей не стоило. Но теперь, ей казалось, был иной случай.       — Ты точно уверена, что именно этого ты хочешь? — мать с мольбой заглянула дочери в глаза. — Ты подумай, нам и втроем будет хорошо. Придется чуточку потрудиться, но оно того стоит…       — Нет, мама… — отрешенно ответила Астрид, отводя взгляд от женщины. — Мы не сможем так много экономить на еде, одежде и всем остальном, чтобы растить ребенка. Это невозможно. Он будет голодать, донашивать за Энни и мной одежду.Так можно жить, только это не жизнь… Я уже смирилась и приняла окончательное решение. Зови врача.       Габриэлла тяжело вздохнула и нехотя встала со стула, стоявшего рядом с больничной койкой. Она надеялась, что Иккинг успеет приехать до того, как ее дочь совершит непоправимый поступок, но, видимо, не судьба. Того ничтожного времени, что оставалось до рокового часа, никому не хватит, чтобы доехать даже от Нью-Йоркского аэропорта.       Иккинг проклинал чертову американскую авиакомпанию, которая умудрилась задержать рейс на полчаса и продолжала держать в аэропорту прилетевших в Нью-Йорк пассажиров, чтобы лишний раз их досмотреть. Юноша не мог стоять спокойно на месте, не обращая внимания на хмурый взгляд одного из полицейских, и постоянно перекатывался с пятки на носок. Еще через пятнадцать минут, когда страж порядка стал заинтересованно рассматривать содержимое ридикюля какой-то престарелой старушки, парень протиснулся через толпу и недовольно воскликнул:       — Вы можете быстрее? Я опаздываю!       Полицейский оторвал взгляд от сумочки и спокойным безоговорочным тоном ответил:       — Молодой человек, это стандартная процедура. Подождите пару минут, тогда очередь дойдет до вас.       — Я уже полчаса жду пары минут! Пока вы копаетесь в сумочках пожилых дам, я в любой момент могу потерять ребенка! Досмотрите меня быстрее и я не буду больше нарушать порядок!       — Что за наглость! — раздался чей-то недовольный голос из толпы. — А у меня мать при смерти, приехал проститься! Почему я не могу пройти без очереди?!       — Правильно! Нечего тут выпендриваться! Стань в очередь, как все!       Офицер, который до этого молча разглядывал Хэддока, вплотную подошел к нему и впихнул обратно в толпу.       — Юноша, станьте в очередь!       — Я — Икинг Хэддок-Нейтросери! Сын графа Нейтросери! Этот титул не пустой звук, так что немедленно досмотрите меня!       Иккинг не любил кичиться своим статусом и громким именем, но теперь вынуждала ситуация. Полицейские как-то странно переглянулись, и к парню подошел еще один страж порядка.       — Юноша, вы нынче выпивали?       — При чем тут это?! Уже почти двенадцать часов прошло! Я спрашиваю, вы…       — Пройдемте с нами, молодой человек!       Мужчины легко подхватили худосочного Иккинга и потащили в своеобразный аэропортный «обезьянник». Как шатен не брыкался и не доказывал, что он тот, за кого себя выдает, офицеры были непреклонны.       — Посмотрим, что ты за птица, «граф», — один из полицейских громко хохотнул и запихнул юношу в камеру.       Дальнейшие пару часов, проведённые в камере, выпали из памяти Иккинга. Юноша то тревожно спал на неудобной койке, то затравленным тигром метался из угла в угол. Переживания за Астрид не давали ему покоя, и парню хотелось поскорее выбраться из заточения. Тревога жестким жгутом сдавливала глотку, безысходность корежила сердце. Мысль о том, что он не успел, заставляла юношу в исступлении бить кулаками в стену. Нужно было не дожидаться звонка Габриэллы и, несмотря ни на что, ехать за подругой!       «Ты слабак, Хэддок! Чертова рыбья кость! Дырявое ведро с навозом, опорожняющееся на любого, кто приблизится к нему!»       Когда костяшки пальцев обеих рук были уже разбиты до крови, а в горле застрял комок со слезами, камеру наконец-то открыли и один из вошедших полицейских виновато опустил голову.       — Прошу прощения, мистер Иккинг Нейтросери! Произошло маленькое недоразумение…       — Недоразумение?! Недоразумение! — более громко повторил Иккинг. — Вы продержали меня здесь два часа!       — Извините, но это наша работа… — офицер пытался оправдываться, однако не подымал взгляда на шатена.       — Из-за вашей «работы» я потерял два часа, которые могут спасти мою семью и ребенка! — парень оттолкнул полицейского от двери и напоследок бросил: — Молитесь, чтобы я успел. Иначе вам несдобровать!       Выйдя из ненавистного теперь аэропорта, Иккинг поймал такси и, трясущимся от волнения голосом проговорил:       — Больница скорой медицинской помощи! И как можно быстрее!       — С ветерком? — уточнил водитель афроамериканец, набиравший адрес в навигаторе.       — За ветерок доплачу, только быстрее!       Астрид уже на протяжении десяти минут сидела с застывшей в руке авторучкой над согласием на аборт и не решалась поставить подпись. Ей казалось, что она смогла примириться со своей совестью, но оказалось, что это не так. То ли из-за беременности, то ли от собственной слабости девушка готова была разрыдаться.       «Давай, Астрид! Это же не сложно… Просто одна черточка на бумаге, небольшая процедура и все…» — блондинка никак не могла урезонить саму себя, постоянно одергивая руку от документа, всякий раз, когда уже решилась. Ну, не может она этого сделать! А еще эти дурацкие сны, где она носится с маленьким мальчиком, так похожим на Иккинга, только глаза у него были лазурные… Без Иккинга это будет неполная семья, к тому же несчастная. Перед глазами всплыла картинка: русый мальчишка в лохмотьях и изношенных женских ботинках. Детское личико, которое должно быть пухленьким и розовым, было настолько худым, что хорошо были видны острые углы скул. Обгрызенные ногти, грязная кожа… Нет, не такого будущего она желает своему ребенку. А вообще, зачем инвалиду ребенок? Девушка нашла в себе новый приток сил и опустила ручку на бумагу…       — Молодой человек, вам сюда нельзя! — пронзительный голос медсестры, раздавшийся из коридора, заставил Астрид опомниться.       — Прошу вас, пропустите меня! Я шесть часов летел из Англии, два часа проторчал в аэропорту и еще столько же в камере! — до боли знакомый голос заставил глаза блондинки стать влажными.       «Этого не может быть…»       — Юноша! Сюда могут проходить только родственники пациентов…       — Она моя невеста! Пропустите!       »Что? Неужели я ошиблась?! Какая невеста?!»       В палату зашла женщина и стала извиняться.       — Прошу прощения, но там юноша, некий Нейтросери, хочет…       — Иккинг! — Астрид бросила документ на кровать и помчалась к стоящему за спиной медсестры Иккингу. Парень счастливо подхватил девушку на руки и крепко обнял.       — Астрид… — нежно проворковал на ухо блондинке Хэддок, лаская ее спину. Когда первое потрясение прошло, юноша поставил возлюбленную на пол и укоризненно взглянул на нее. — Ты, надеюсь, не успела натворить глупостей?       Хофферсон виновато потупила взгляд.       — К счастью, нет. Я не смогла лишить себя этой маленькой жизни… — девушка ласково коснулась плоского живота и робко улыбнулась. — Я только недавно о нем узнала, а уже привязалась.       Иккинг приподнял подбородок подруги и нежно, почти невесомо, поцеловал ее в губы.       — Я полюбил его, как только узнал…       Парень и девушка долго молчали, не нарушая безмолвную идиллию ненужной болтовней. Для них больше не существовало этой комнаты, снующих повсюду медиков и вечно недовольных пациентов. Были только они вдвоем и их будущий малыш. Астрид на протяжении долгих минут вслушивалась в размеренное дыхание дорогого ей человека, считала веснушки на его оголенных руках и шее. Вскоре девушка решила поинтересоваться:       — А почему ты сказал, что я твоя невеста? Это первое, что пришло тебе в голову?       Иккинг удивленно взглянул на подругу, а затем ласково улыбнулся.       — А ты что-то имеешь против? Кольцо я между прочим тебе уже дарил.       — Но ты мне не делал предложения! К тому же твой отец…       — Неважно, что думает мой отец! А вот первое я могу исправить.       Шатен встал на одно колено и взял ладони Астрид в свои руки.       — Астрид Хофферсон, согласна ли ты стать моей женой?       Серьезное выражение лица юноши заставило девушку еще больше расплыться в улыбке.       — Да, Иккинг. Я согласна…