Раненый Ангел

      Осень медленно переползла в зиму, не оставив после себя и следа. Размытые проливными дождями дорожки покрылись тоненьким слоем льда и укрылись толстой снежной шубой. Деревья ушли на трехмесячный покой, уснув под тяжестью небесного «пуха». Все силы уходили только на то, чтобы удерживать тяжесть снега на своих хилых выкрученных плечах, а пустые разговоры так и оставались не рассказанными. Птицы покинули город и его окрестности, остались лишь завсегдатаи — сизые голуби, которым мороз был нипочем, а питаться можно было и семечками, брошенными прохожими. Скучный мегаполис преобразился и стал более приятным в белоснежных тонах, хотя и оставались прежние проблемы: автомобильные пробки, выхлопы и толпы вечно суетящихся людей. Но разве это важно, когда человек счастлив?!       Астрид Хофферсон носилась вприпрыжку по школьным коридорам, порой задевая хмурых соратников, но ей было все равно. Пшеничные локоны выбивались из косы и развевались от порывов ледяных сквозняков, а голубые глаза сияли озорством. Даже доселе безжизненная левая рука казалась более естественной, чем раньше, и не свисала больше вяло у бедра. Все это было потому, что Иккинг пригласил Астрид полететь с ним в Англию на зимние каникулы. Вначале девушка была изумлена такой щедрости, ведь они просто друзья… Но потом блондинка отогнала от себя подальше дурные мысли и решила, что для достаточно богатого аристократа это нормально. Может, хватит уже щетиниться, как дикобраз, и начать хоть немного доверять людям? И все же Хофферсон понимала, что ее новый друг — наследный граф Нэйтросери не был ей другом, для нее он значил намного больше… Его, порой, излишняя галантность, нежность по отношению к ней, как к молодой леди — все это заставляло сердце Астрид трепетать от неизвестных ей доселе чувств. Даже маме и младшей сестренке он нравится — прежние парни не очень-то привлекали ее родню. И все же блондинка не спешила говорить о своей влюбленности юноше. Страх давно завладел ее разумом и не отпускал ни на секунду, пока рядом был этот молодой человек.       «Если он узнает, что я инвалид…» — девушка до крови закусывала губу и прогоняла накатывавшиеся на глаза слезы. Астрид не хотела знать, что тогда произойдет, совсем не хотела. Даже аристократ из знаменитого рода не захочет любить калеку и тому было бы ясное объяснение. Наследнику нужна здоровая красивая жена и здоровые дети, а ещё желательно чтобы девушка была из богатой семьи. У Хофферсон не было ни того, ни другого. Здоровой она не считалась. Хотя если бы у нее были дети, то они были бы нормальными, с обеими конечностями. Деньги… Зарплаты Габриэллы едва хватало на содержание двух дочерей и разных смазок для протеза. О какой-то роскоши тут не шло и речи. В общем, блондинка безнадежна…       Из радостных мыслей, смешанных с горечью неудачи в будущих отношениях, Астрид выдернула сильная мужская рука.       — Куда скачешь, куколка? — этот голос Хофферсон не слышала уже давно, но узнать она его узнала. Девушка разочарованно простонала и раздраженно бросила Сморкале:       — Давненько тебя не били. Да, Сморкала? Иккинг скоро придет и задаст тебе трепку за все твое отсутствие.       Брюнет лишь рассмеялся на угрозу блондинки и удивительно спокойно заговорил:       — А я не собираюсь наносить вред твоей «невинности» да и тебе самой. Просто кое-что хотел сказать…       Астрид удивленно вскинула бровь, заранее чувствуя, что ничего хорошего этот боров сказать не может.       — Ты наверняка забыла, что происходило с парнями, которые встречались с тобой, а потом резко тебя бросали.       Блондинка раздраженно фыркнула. Уж что-что, а вот это она старалась забыть.       — Вижу, не забыла… — Йоргенсон ехидно ухмыльнулся. — Так вот, с графом Нэйтросери будет то же самое…       — Мы с ним не встречаемся! Мы просто друзья! — Астрид резко запротестовала, ведь она совершенно не хотела потерять своего единственного друга.       — Друзья так не смотрят друг на друга, как ты и этот аристократ. И друзья не приглашают лететь через океан ради Рождественских каникул на старинной вилле. Слишком дорого.       — У него есть возможность, почему бы не пригласить? — сердце блондинки бешено колотилось о ребра. Ей совершенно не нравился исход сего разговора.       — Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого нет! — громко прикрикнул на одноклассницу Сморкала, прижав ее к стенке. — Как обычно, даю неделю и потом…       Астрид не хотела больше этого слышать и вырвалась из западни, но Йоргенсон не побежал за ней вслед, лишь злобно ухмыльнулся.       «Господи! Почему нельзя дать мне один шанс?! Почему! Что я такого сделала в прошлой жизни?! Убила кого-то?! За что мне это наказание?!»       Девушка влетела в женский туалет и громко захлопнула дверь. Прямоугольное зеркало над умывальником отражало заплаканное лицо Хофферсон, искаженное гримасой боли. Не физической, а душевной… Еще одного такого раза она не вынесет… Просто не сможет… Потерять единственного друга таким образом Астрид не желала всем сердцем и душой.       Как-то невзначай в голове всплыла последняя попытка самоубийства… Мама успела вбежать в ванную комнату, прежде чем девушка бритвой вспорола себе вены. Но теперь здесь ее нет. И никого, кто сможет помешать. Придется умереть в не очень чистом туалете, но, наверное, такова судьба. Для блондинки была милей пустота, чем вся эта кутерьма «жизни»…       Резкий удар в зеркало и отражение плачущей девушки разбилось на осколки, осталась видна лишь часть волос. Правая рука окрасилась в алые полосы, но Хофферсон боли не чувствовала. Она чувствовала себя сломанной куклой, совершенно без эмоций… Астрид взяла самый большой осколок зеркала в протез и оттянула рукав сиреневого свитера как можно дальше, обнажая всю руку до локтя. В сгибе локтя виднелись три сине-зеленые жилки-артерии. Такие резануть — так быстро истечешь кровью. Блондинка совершенно не колеблясь приблизила осколок к коже и испуганно оглянулась на дверь. Ей казалось, что сейчас вбежит мама и снова отговорит ее от этой затеи… Но никто не вошел и даже не постучался в дверь. Астрид сделала глубокий вдох, в последний раз собираясь с мыслями, и резанула по сгибу локтя. Боль быстрой змейкой проползла по руке и тут же исчезла. Кровавая река «вышла» из своих русел и фонтаном полилась на кафель. Слезы ручьем потекли по щекам Хофферсон, смешиваясь с кровью. Девушку резко стала накрывать слабость, перед глазами все закружилось и она осела на пол, пачкая своей кровью ботинки и штаны. Блондинка медленно умирала, а все о чем она могла думать — это Иккинг…       Юноша только что вышел из буфета с двумя сдобными булочками: одна для него, другая — для подруги. Девушка сказала, что будет ждать друга в кабинете химии, но там ее не оказалось. Пройдясь по всем этажам и закоулкам школы, думая, что Сморкала снова взялся за свое, Нэйтросери не нашел Астрид. Под конец парень решился на самое неприличное: зайти в женские туалеты. На первом этаже нет, второй — аналогично. На третьем юноша застал в немом ужасе какую-то пятиклассницу, которая с неприкрытым страхом смотрела себе под ноги. Иккинг подбежал к девочке и спросил:       — Что случилось?       — Из туалета течет кровь… — совершенно без эмоций проговорила девчушка, нервно сглотнув слюну.       Юноша опустил взгляд и в ужасе понял, что это действительно была кровь и не что иное.       «Только не это!»       Хэддок со всей силы ударил плечом в дверь, но та не поддалась. Серия мощных ударов, дверца жалобно скрипела, из нее сыпалась труха, но она все еще не слетала с петель. Под конец препятствие исчезло, и перед взором юноши предстала Астрид в луже своей собственной крови. Иккинг подбежал к подруге и попытался нащупать пульс на шее. Еле различимый, но все же он был.       — Позвони в «девять-один-один»! — крикнул пятикласснице парень и стал быстро делать жгут. Прижав артерии выше места пореза, юноша решил взглянуть на левую руку, может Хофферсон и ее располосовала. Но вместо живой теплой руки в руках Нэйтросери оказался безжизненный кусок металла в форме руки. Иккинг не верил своим глазам: его подруга инвалид, а он даже не знал!       «Вот почему она себя так скованно ведет! Боится, что из-за этой железки ее засмеют! Во всяком случае, для меня это не имеет никакого значения. Пусть она думает, что я ничего не знаю и она сама поймет, что мне можно доверять…»       Хэддок раскатал обратно рукав свитера и понес девушку вниз, где их уже ждала машина скорой помощи...