Раненый Ангел

And if I told you that I loved you You'd maybe think there's something wrong I'm not a man of too many faces The mask I wear is one... Sting — «Shape of me heart».       У каждого утро свое. Кто-то начинает его с чашечки кофе, кто-то — с кружкой чая. Некоторым по душе проводить утренние часы под звуки телевизора, из которого доносится монотонный голос вещателя новостей или прогноза погоды. Другие предпочитают побыть в тишине, прежде чем пойти на скучную работу. Кто-то встает рано, кто-то — во вторую смену. Но всегда найдется тот человек, который начнет свой день иначе...       Мускулистый брюнет громко храпел в своей постели, разметав подушки и одеяло: случайный зритель мог увидеть голого мужлана, обнимающегося с какой-то девушкой. Ночь страстей и стонов была уже позади и для Йоргенсона это было, скорее, блеклое воспоминание на фоне несущейся в ритме танго жизни. Вчера он шептал сладкие комплименты миловидной шатенке, а на утро даже не вспомнит ее имени. На той неделе Сморкала, до неприличия громко постанывая, кричал имя «Риджина». Теперь он даже не поворачивается в сторону веснушчатой платиновой блондинки, которой совершенно неизвестна причина такого безразличия. Практически все так оборвано и прерывисто заканчивалось у этого парня. Ни с кем он не встречался дольше пары дней. Можно с уверенностью сказать, что все одиннадцатиклассницы в обеих параллелях так или иначе спали с Йоргенсоном, кроме одной...       Со стороны кажется, что калекой завладеть легко. Приласкай ее, скажи, что она красивейшая девушка из всех, несмотря на свой недостаток, и она сама пойдет к тебе... С Хофферсон такой номер не прошел, блондинке Сморкала был безразличен, более того, омерзителен. Тогда брюнет стал пытаться сломить волю Астрид, угрожая, что каждый ее парень не продержится и недели, потому что никто не захочет водиться с инвалидом. Невзирая на реки слез и тщетные попытки свести счеты с жизнью, девушка все еще держалась на этом свете и не поддавалась Йоргенсону. Сгибаясь под гнетом его угроз, Хофферсон продолжала беречь свою честь, кромсая свое сердце после каждого расставания.       Сморкала резко сел на кровати и поставил ноги на пол. Тут же вспомнилась замечательная мысль о том, что сегодня у Астрид последний день и с очередным ее парнем будет покончено. Губы парня растянулись в злобной усмешке: теперь-то она точно не откажет — не будет выбора. Мужлану было наплевать, что рядом все еще сопит очередная ночная гостья, его мысли уже были заняты другой. Больная фантазия Йоргенсона рисовала неприличные картинки из камасутры, элементы кинка и посторонних предметов. Для него это был очередной опыт в сексуальных утехах, не более того. И все же Сморкала мечтал, чтобы это было нечто экстраординарное, не похожее на прежние акты... Почему-то парень был на сто процентов уверен, что в этот раз Хофферсон сдастся и даст ему то, что он хочет. Видимо, пиво еще не до конца вышло из крови, придавая хорошее настроение.       — Эй, Селл... — заплетающимся языком промямлил брюнет, позже сообразив, что зовет не ту девушку. —Тьфу,ты!Сара, вставай живо!       Рыжая бестия что-то недовольно промямлила, зарывшись головой под подушку. Парню сильно не понравилось, что его просьбу проигнорировали и со всей злости сбросил девушку с кровати. Шлепнувшись пятой точкой об деревянный шершавый пол, гостья недовольно прошипела:       — Какого черта, Сморкала?!       — Я тебе ясно сказал: выметайся! Немедленно вали, пока я не сказал тебе это другим языком!       Оскорбленная девица подобрала все свои вещи, хаотично валявшиеся по комнате, и с гордым видом вышла из спальни.       Бодро вышагивая по многолюдным улицам Нью-Йорка и пристукивая тростью в такт очередной песни, игравшей в наушниках, Иккинг Нейтросери шел к своей подруге. Шатен аккуратно нес в левой руке букет алых карликовых роз — любимые цветы Хофферсон. Особенного повода не было, но разве для любимого человека он нужен? Хотя, можно сказать, повод был... Сегодня ровно неделя, как они с Астрид начали встречаться. Маленькая дата, причем не особенно примечательная, но все же праздник. Хэддок заметил небольшую странность за своей подругой: чем дольше они встречались, тем более печальной становилась блондинка. Иккингу не была понятна причина ее депрессии. Может, все из-за того, что она боится, что он ее бросит из-за протеза или еще что-то... Юноша надеялся в скором времени выяснить эту причину, раз и навсегда.       Когда до дома Астрид было уже совсем недалеко, Нейтросери заметил чью-то фигуру, прислонившуюся к голому клену. Через пару мгновений глаза шатена смогли разглядеть, что этим кем-то был Сморкала Йоргенсон. Иккинг раздраженно что-то пробубнил себе под нос, чувствуя, что придется сегодня кое-кого снова поставить на место. В то же мгновение, как только Хэддок поравнялся с брюнетом, парень тут же во все горло закричал:       — Иккинг Нейтросери! Как же я рад тебя видеть! — Сморкала попытался обнять наследного графа, но тот на всякий случай отпрянул от борова.       — Приветствую...       Парень настороженно стал разглядывать шатена и задержал взгляд на кроваво-алых розочках.       — Для Астрид... — и не утвердительно и не вопросительно промямлил Йоргенсон.       — Да, а в чем дело? — Иккингу надоело стоять и ждать, пока этот хряк придумает какую-нибудь очередную пакость. — Если вы хотите что-то сказать, говорить прямо сейчас! Если нет, честь имею!       Нейтросери тростью отодвинул в парня сторону, собираясь пройти мимо, но Сморкала снова преградил ему путь.       — Постой, Иккинг! Я же помочь хочу! — неестественно доброжелательно заговорил брюнет.       «Интересно, чем же?!» — про себя фыркнул юноша, с виду не показав своего презрения к этому парню.       — Что же вы хотите мне сказать? Побыстрее! Я спешу.       — Думаю, после того, что вы узнаете, вам некуда будет спешить...       — Вы мне угрожаете?       — Предупреждаю. Астрид Хофферсон не такая уж милая девушка, как ты считаешь. У нее есть свои секреты и многие из них не очень приятные... — после каждой реплики улыбка на лице Сморкалы становилась все шире. Он столько раз проигрывал эту сцену с другими парнями одноклассницы, что почти наперед знал реакцию юноши.       — Говорите по существу, а не загадками. Мое время мне дорого.       — Хорошо-хорошо! Хочу только сказать, что такому юноше, как ты, нужна более подходящая девушка, чем Астрид.       — Чем же она, по-вашему, плоха? — Нейтросери удивленно вскинул бровь.       — Как чем? Ведь она инвалид! Калека! — наигранно негодовал Йоргенсон, в душе потирая руки от удовольствия. — С такой-то и в приличном обществе показаться нельзя — засмеют! Да и сколько возни с убогой: деньги на лекарства, процедуры, а сезонные депрессии... Ох! — Сморкала всплеснул руками. — Это же сколько хлопот! А результат: пятьдесят процентов, что нулевой! Еще неизвестно, вдруг будущий наследник будет таким же калекой, как и мать.       Иккинг слушал все эти речи с серьезным видом и слегка опущенным взором. Юноша склонил голову набок, выслушивая каждый довод брюнета и терпеливо ожидая конца этой тирады. Как только боров закончил этот односторонний разговор, юноша спокойно спросил:       — А вы, значит, готовы взять на себя ответственность за жену-инвалида, за все расходы на лекарства и вдобавок считаете, что вам хватит денег на бутылочку пива для похмела? Я правильно вас понял?       — Ну, должен же кто-то позаботиться о несчастной. А вы найдете себе более интересную девушку, которая станет прекрасной графиней...       — Я уже её нашел и, надеюсь, однажды она согласится провести всю свою жизнь рядом со мной. А вы, думаю, найдете себе более подходящих девушек, на роль куколок для любовных утех. Честь имею!       Иккинг обошел Сморкалу и спокойно направился к подъезду, а Йоргенсон даже не попытался устроить драку. Бесполезно, всё равно эта «рыбья кость» задаст ему такую трепку, что потом неделю ребра болеть будут. Для себя парень решил, что он еще поквитается с этим «графиком», да так, что потом мало не покажется...       На настойчивый звонок в дверь долго никто не отвечал. Хэддок терпеливо ждал пару минут и снова нажимал на кнопку звонка. Лишь после третьей попытки дверь медленно открылась, и в проеме показалось заплаканное лицо блондинки. Иккинг ошарашенно взглянул на подругу, не обратив на мечущуюся вокруг его ног овчарку, внимания. Астрид что-то крикнула Мунсин и, шмыгая носом, заговорила с парнем:       — Ты зачем-то пришел? — из горла Хофферсон вырывалось едва сдерживаемое хлюпанье, а голубые глаза были наполнены слезами.       — Разве нужен повод, чтобы навестить любимую девушку? — Нейтросери протянул букет подруге и ласково утер слезы со щеки. Блондинка невольно вспомнила последний букет, который получила на прощание от предыдущего парня — анемоны... От старых воспоминаний стало еще больнее.       — Ты порываешь со мной... — безразлично прошептала Астрид, пряча лицо в розах, чтобы юноша не видел ее истерики.       — Почему ты так решила, глупышка? — ласково проворковал Иккинг, отодвигая букет от лица подруги и целуя ее в нос.       — Сморкала... — неразборчиво промямлила блондинка. — Он сказал тебе, что я инвалид...       — Сказал и что? Я знал об этом раньше...       — Знал?! — Астрид удивленно воскликнула и ошарашенно уставилась на парня. — Почему ты не сказал мне?       — Ждал, когда ты станешь доверять мне и сама все расскажешь...       Девушка опустила взгляд. Она не хотела признаваться любимому юноше, что никогда в жизни не рассказала бы о своей «особенности» ему, даже при самых страшных пытках...       — И ты не захотел меня бросить, узнав, кто я на самом деле?       Иккинг нежно улыбнулся подруге и крепко обнял ее.       — Нет, малышка. Для меня не имеет значения, как тебя называют медики или то, что у тебя нет одной руки. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Пойми: я не многолик, я прячусь только под одной маской. Ты видишь меня таким, какой я на самом деле. И то, что я говорю тебе — правда. Мне не важно, что ты калека, главное, что мы с тобой едины душой.       — Хорошо, что мне больше не нужно скрывать... — всхлипнула Астрид, уткнувшись носом в грудь Иккингу.       Хэддок ласково погладил девушку по пшеничным локонам. Его сейчас переполняло приятное тепло счастья в груди от того, что девушка, наконец-то, разрушила невидимую стену между ними.       — Пойдем внутрь, а то замерзнешь. Весна еще не наступила по календарю. — Блондинка посмотрела в изумрудно-зеленые глаза юноши и робко улыбнулась.       — Конечно, пойдем, — Астрид утерла остатки слез рукавом свитера и провела юношу в квартиру, где их заждалась овчарка. В жизни нет препятствий, кроме тех, которые мы сами себе создаём...