Раненый Ангел

My hands tremble My heart aches Is it you calling Is it you calling If I'm alone in this I don't think I can face The consequences of falling... K.D. Lang — «Consequences Of Falling»       Календарная весна еще не наступила, но город уже «расцвел», несмотря на законы природы. Хотя на пару денечков, оставшихся до конца февраля, можно закрыть глаза и считать, что на дворе уже март. Крокусы всех оттенков, от темно-фиолетового до бледно-сиреневого, небольшими кучками ютились в огромных кадках на забитых улицах Нью-Йорка. В воздухе всё отчетливей слышался запах влажной, хлюпающей от растаявшего снега, травы. Цветочные магазины стали выставлять для продажи вазы с тюльпанами и розами. И без того оживленный мегаполис всё больше ускорялся, словно в погоне за невидимой жертвой.       Прекрасный вечер пятницы позволяет провести его, как заблагорассудится: поиграть в картишки, почитать при свечах любимую книгу, изредка попивая терпкое вино, или просто поваляться в постели. Обычно в такие вечера Астрид совмещала фиесту с чтением любимой книги — это был какой-нибудь детектив или фэнтези, а так называемую «классику» девушка даже в руки не брала. «Гордость и предубеждение», «Поющие в терновнике», «Унесенные ветром», «Ромео и Джульетта» — все то, что так любят ее сверстницы в этом возрасте, блондинка презирала. Хофферсон терпеть не могла занудные монотонные описания будней героев, их драмы и трагедии. Всего этого Астрид хватало и в жизни, а вот чего ей действительно не доставало, так это толики волшебства... Описания магических миров и существ в них живущих, баллады о величавых драконах и храбрых рыцарях заставляли блондинку на время забыть о печальной для нее реальности. Детективы же привлекали Хофферсон своими загадками, захватывающими сюжетами и неожиданными поворотами. Если насчет фэнтези Габриэлла говорила дочери, что она уже давно выросла из этих сказок, то к детективам относилась так же страстно, как и Астрид.       Но эта пятница была иной... Девушка не валялась в сладостной неге на кровати, не читала книг, даже не попивала чаек с долькой лимона, как обычно делала зябкими вечерами. Блондинка заперлась у себя в комнате и уже полчаса мерила ее шагами. Астрид прикусывала до крови губу и заламывала здоровую руку. Изредка девушка бессильно что-то поскуливала, а тоненькие ручейки стекали по щекам блондинки. Сидящий в это время в гостиной Иккинг Нейтросери не очень понимал, почему его девушка, которая изначально была рада его видеть, заперлась у себя в комнате и теперь непонятно что там делает. Младшая сестричка Энни будто не замечала ничего странного в таком поведении Астрид и беззаботно играла с подросшей овчаркой. Какое-то время Хэддок забавлялся вместе с девочкой и Мунсин, но вскоре ему это наскучило и он просто сел на диван и стал ждать, когда девушка выйдет из своей комнаты. Выцветший рисунок обоев не очень долго привлекал взгляд юноши, и Иккинг стал нервно пристукивать пальцами по подлокотнику софы. В сердце начинало клокотать легкое раздражение, что с Нейтросери случалось очень редко, ведь он джентльмен.       «Да что с ней там такое?!»       Когда лимит вежливого терпения иссяк, парень обратился к девчушке:       — Ты не знаешь, что там твоя сестра так долго делает?       — Понятно что! — беззаботно ответила Энни, причесывая сопротивляющегося грюнендаля. — Сидит у себя на кровати и рыдает...       — Почему? — Иккинг тут же вскочил, готовясь накостылять этому неизвестному хаму. — Ее кто-то оскорбил?       — Не! — девочка махнула рукой. — Это с ней каждый год перед днем рождения. Сидит в своей комнате и в одиночестве плачет...       — У нее сегодня день рождения? — Нейтросери стало не по себе, ведь девушка никогда не говорила об этом дне и даже не намекала, что скоро у нее будет праздник. Но если она каждый год рыдает в свой день рождения, то значит это не из-за него. Мистика какая-то...       — Послезавтра! Она всегда отмечает день рождения в кругу семьи. Она никогда не приглашала своих парней, потому что к этому времени их уже не было... Видно, старая привычка взяла над ней верх, ведь она с одиннадцати лет празднует одна...       Иккинг не стал больше расспрашивать Энни, а просто встал с дивана и направился в комнату Астрид. Сестричка с любопытством взглянула на парня — ей было интересно, как он заставит Астрид впустить его внутрь. Юноша пару раз постучал в хлипкую дверь из ДСП.       — Ас, как ты там? Позволишь войти? — осторожно спросил Иккинг.       Из комнаты послышалось тихое шуршание и медленные шаги. Дверная ручка нехотя опустилась, приоткрыв двери. В проеме показалась заплаканная блондинка. Лицо было красным от слез, нос хлюпал. Руки крепко сжимали бирюзовое хлопковое домашнее платье, от чего оно все скукожилось. Парня такой облик возлюбленной очень сильно озадачил. Если бы Астрид не знала, что он в курсе её инвалидности, это еще можно было понять, но сейчас... Хофферсон утерла рукавом нос и, сделав глубокий вдох, хриплым от слез голосом заговорила:       — Иккинг?       — Астрид, что с тобой происходит? Я понимаю, раньше ты была...       — Иккинг, у меня плохое самочувствие. Приходи через два дня, тогда погуляем...       — После твоего дня рожденья, — юноша укоризненно взглянул исподлобья на возлюбленную, ожидая оправданий. Блондинка застыла, словно испуганная лань и не собиралась быстро отвечать. Астрид опустила взгляд и стала нервно пожевывать губу.       — Да...       — Ты меня стесняешься? Боишься? Почему ты не хочешь подпустить меня ближе к себе? Раньше ты остерегалась, потому что боялась, что я тебя брошу из-за протеза. Но что теперь? Астри, скажи хоть что-нибудь!       Астрид словно ничего не слышала и продолжала смотреть себе под ноги. Иккинг тяжело вздохнул — в данный момент он испытывал глубокое отчаянье. Каждый раз он считает, что добился от этой девушки искренности, и теперь она ему всецело доверяет, но каждый раз его ожидало разочарование. Все приходится начинать с нуля и снова и снова завоевывать ее доверие в новых областях ее души. И все равно что-то остается недосказанным...       — Прости... Я слишком долго была одна, чтобы в один прекрасный день впустить такого прекрасного парня, как ты, в свою душу... Я еще не отвыкла... Я пока не готова... Быть может, не такую девушку ты хотел бы иметь: без депрессий, со всеми конечностями, без вечных денежных затрат на лекарства и имеющую хоть толику чувств, кроме боли... Но я такая, какая есть. И если ты все еще на что-то надеешься, то подожди два дня... Когда пройдет этот болезненный рубеж, я, может, буду способна на большее...       Нейтросери пару мгновений о чём-то раздумывал и, придя к какому-то выводу, кивнул головой.       — Как пожелаешь...       Юноша тепло попрощался с Энни и Мунсин и стремительно покинул квартиру. В тот момент Астрид почувствовала укор совести — ей показалось, что шатен последний раз приходил к ней и больше не вернется после такого разговора. Но Хофферсон, как всегда глубоко ошибалась...

***

      — С днем рождения, Астрид! — в восемь утра раздался радостный визг младшей сестры, которая чуть ли не отплясывала джигу на сонной девушке. Блондинка сонно что-то промычала, пытаясь столкнуть надоеду, разбудившую ее в воскресенье во время учебной четверти.       — Энни, отстань! Я спать хочу...       В комнату к старшей дочери зашла улыбающаяся Габриэлла с подарочным пакетом в руках.       — Скажи спасибо, что не разбудили в пять утра! Ведь именно тогда ты и родилась.       Девушка недовольно что-то пробурчала и показала сестренке язык, которая что-то лепетала про мышку-соню. Когда Энни наконец-то слезла с Астрид, блондинка нехотя сползла с кровати.       — Встаю-встаю, — Ас медленно добрела до женщины, осторожно обняла ее и поцеловала в щеку. Приняв подарок из рук матери, девушка поблагодарила её и направилась на кухню. Там Астрид ожидал праздничный торт, украшенный цифрой «восемнадцать». Пока Габриэлла разрезала на кусочки угощение, она крикнула дочери:       — Оденься во что-нибудь нарядное! У тебя же сегодня праздник!       — Ты ведь и такой меня любишь? Для меня этого достаточно... — девушка положила здоровую руку на плечо матери. Женщина тяжело вздохнула, но не стала ничего больше говорить.       Астрид уже собиралась садиться за стол, как из коридора послышался дверной звонок. Девушку этот факт очень сильно смутил, ведь она никого не ждала. Пригладив растрепавшиеся волосы, блондинка пошла открывать. И Астрид совершенно не ожидала увидеть его... Одет он был почти как обычно — в строгий черный костюм, только более торжественный. Из выреза пиджака девушке была хорошо видна белоснежная рубашка, через которую украдкой просвечивалась грудь юноши. Астрид смущенно прикусила губу от потока каких-то странных мыслей. Почему-то именно в этот момент ей захотелось расстегнуть все пуговки на этом костюме и дотронуться до теплой гладкой кожи этого парня... Блондинка тряхнула головой, отгоняя неуместные фантазии. Видимо, новый возраст на нее пагубно влияет. Позже Хофферсон заметила в руках шатена большой подарочный пакет. Юноша стоял в ожидании.       — Прости, я не сдержал обещания... Я никогда не напрашиваюсь на чьи-либо праздники, но я считаю, что тебе нужно поменять некоторые свои «традиции»...       — Я не против изменить им, — Астрид расплылась в искренней улыбке. Через пару мгновений к девушке пришло осознание того, что она стоит перед парнем в одной ночнушке с глубоким вырезом и с лохматой головой. Видок не очень привлекательный. — О, Боже! Я же не одета! Заходи, а я пока...       — Возьми, надень, — Иккинг протянул возлюбленной пакет. — Это мой подарок тебе на день рождения.       Блондинка быстро кивнула и помчалась в свою комнату.       Приведя в божеский вид свои волосы и заплетя их в косу, девушка аккуратно натянула капроновые колготки и лишь потом взглянула на подарок парня. От увиденного Астрид ошарашенно вскрикнула. В ее руках было платье стоимостью двадцать пять тысяч долларов! Такие красивые вещи она видела лишь на обложках модных журналов и то они не шли в сравнение с этим чудом! Белое шелковое платье с глубоким вырезом и почти совсем обнаженной спиной. Левый рукав был длинный, а правый доходил до середины плеча и зубцами обрывался. По краю выреза были пришиты белые жемчужины, наверняка настоящие. На подоле виднелся орнамент вышитый черной нитью — маленькие дракончики в полете. От этого Астрид стало еще больше не по себе — эти драконы были символом рода Нейтросери. Ночные фурии, как говорил Иккинг.       «Значит оно еще и сшито на заказ? Он, видно, моей смерти хочет! Это же сколько денег?!»       Хофферсон для себя решила, что вернет подарок Хэддоку, но, прежде чем отдать, все же примерит. Платье село, как влитое, видно Иккинг угадал с размерами девушки. К нему еще прилагались белые шелковые перчатки, чтобы скрыть протез левой руки. Астрид с грустью смотрела на свое почти идеальное отражение в зеркале: милая девушка, так похожая на принцессу-лебедь, но замученную собственной жизнью... Блондинка отрицательно покачала головой и направилась на кухню. Хофферсон была встречена удивленными возгласами. Иккинг ласково улыбнулся возлюбленной. Юноша встал и взял подругу за руки.       — Тебе понравилось? — в глазах парня читалось ожидание, а не твердая уверенность, как у всех богачей, которые считают, что дорогие безделушки должны нравиться всем.       — Понравилось, но... это слишком дорого для нас, я не могу его принять...       — Можешь, — юноша облегченно вздохнул и повел Астрид к столу.       — Но... — блондинка пыталась возразить.       — Даже не думай. Это мой подарок и ты мне ничего не должна. Поверь мне наконец-то! Я люблю тебя и мне ничего не жалко. Все равно деньги на тот свет никто не унесет...       Девушка перестала сопротивляться и нежно улыбнулась возлюбленному, позволив себя провести к столу.       «Он слишком идеальный для такой, как я...» — промелькнула грустная мысль в голове Астрид. Впервые за семь лет девушка смогла полностью отдастся счастью и веселью, не задумываясь о своей несчастной судьбе. Любовь и время исцеляют израненные души...