Раненый Ангел

      Поздний киносеанс подошел к концу и люди спешили разбрестись по домам. В воздухе витала атмосфера загадочности, немного приправленная весенним уютом. Молодые шелковые травы уже заметной зеленой щеткой шелестели над еще холодной землей. Темно-русый юноша вел свою подругу за руку, изредка цепляясь взглядом за торчащие еще голые ветви деревьев. Чем-то они напоминали ему худосочные руки, тянущиеся к зазевавшимся прохожим, чтобы утащить их в свои твердые объятья.       В кармане пиджака Иккинга в такт его шагам подрагивала тяжелая каменная брошь ― семейная реликвия рода Нейтросери. Отец явно будет недоволен, если сын подарит эту вещь девушке-калеке, у которой нет денег. Но юноша был уверен в своих намерениях. Конечно, это пока не обручальное кольцо, но это знак того, что Астрид не просто очередное увлечение, а нечто большее...       Хэддок не хотел признаваться подруге, что до нее у него было много девушек, правда, дальше букетов цветов и драгоценных безделушек дело не доходило. Ни с кем из своих многочисленных подруг Иккинг так ни разу не переспал, иначе потом жениться придется. Таков уж суровый закон аристократов: обесчестил ― женись!       Молодой Нейтросери боялся себе признаться, но Хофферсон часто пробуждала в нем давно уже сокрытые желания... Никогда раньше, глядя на любую другую девушку, парень не начинал ее мысленно раздевать и уж тем более не возбуждался. Часто, по непонятным для Астрид причинам, когда Иккинг приходил к ней домой, юноша резко вскакивал и бежал в ванную. Каждый раз парень пользовался душем, но вот зачем, Хэддок умалчивал. Слишком часто в домашней обстановке Иккинг испытывал похотливое желание содрать всю одежду с девушки и, презирая все приличия, возлежать с ней. Напряженная, неприлично торчащая плоть смущала и самого графа, поэтому приходилось использовать ледяной душ.       Нейтросери стал судорожно пытаться думать о чем-нибудь нейтральном, но когда причина твоих мучений идет с тобой под руку и каждое ее прикосновение вызывает дрожь во всем теле, не очень-то получается. Спасение пришло совершенно необычным образом.       ― Можно тебя кое-что спросить? ― тихий робкий голос Астрид заставил парня вздрогнуть.       ― Да, конечно. О чем?       ― Этот дракон, что у тебя на набалдашнике трости и нашивка на пиджаке ― герб твоего рода?       Парень невольно потрогал символ Нейтросери, постепенно теряя нить своих похотливых мыслей.       ― Да, это Ночная Фурия... ― немного заторможено ответил Иккинг, убирая руку с груди. Возвратившись к действительности, юноша решил добавить: ― У нас есть легенда о происхождении нашего рода.       ― Я уже давно выросла из сказок, но буду рада послушать, ― блондинка приветливо улыбнулась парню. С момента их первой встречи девушка стала более общительной и открытой и уже меньше плакала в одиночестве. Нейтросери облегченно вздохнул ― наконец-то появилась возможность удалиться от непристойных мыслей. Набрав побольше воздуха в легкие, юноша начал рассказ...       В те времена, когда еще не было единого королевства Великобритании, а были лишь отдельные острова, шла ожесточенная борьба между Англией и Шотландией. Шотландцы никак не хотели становиться частью другого государства, а англичане не хотели терять такой большой кусок земли. Стали пытаться их завоевывать, вынуждать перейти к ним силой, но ничто не могло сломить дух этих людей. Однажды вождь клана Феарлесс-Ганнар узнал, что его жена Эния похищена этими «тупыми баранами в клетчатых юбках» и что они требуют прекращения войны в обмен на жизнь женщины. Вождь отказался от такой сделки, надеясь выкрасть Энию любой ценой, но ни в коем случае не поддаваться шотландцам. Но все обернулось совершенно иначе, нежели мужчина мог себе представить. Его жена была зверски убита, а тело брошено в лесу на съедение животным. Тем самым каледонцы показали свое отношение к английским захватчикам.       Убитый горем Ганнар прекратил какие-либо попытки завоевать Шотландию и замкнулся в себе. Как сын не молил его о мести, мужчина на все повторял имя покойной жены. Раздосадованный безразличием отца, юноша бежал в Вересковую пустошь, прочь от крепости Фан* и подальше ото всех. В отчаянии молодой наследник поклялся, что своими силами или силами самого Дьявола, но он отомстит за свою мать. К большому удивлению паренька, будто по его зову, передним возник драконий силуэт. Нет, это не был Дьявол или какой-нибудь низший демон, это была Ночная Фурия. Во мраке ночи выделялись пронзительно желто-зеленые глаза дракона, а остальное мрак тщательно скрывал от глаз юноши. Приглядевшись, паренек смог рассмотреть большие крылья, восемь длинных отростков на голове очень сильно напоминавших уши. По всей длине хребта были видны небольшие раздвоенные отростки. Вскоре рептилия мысленно заговорила с ним, рассказав о том, что она Тисифона ― одна из трех фурий, мстящая за убийство, и с превеликим удовольствием поможет свершиться возмездию.       Оседлав Ночную Фурию, молодой наследник повел в бой вновь приободрившееся войско, дабы утопить в реках крови шотландцев. Тисифона бомбила своим сапфирово-синим огнем, а люди добивали выживших. Когда к ним присоединились две другие Фурии: Алекто ― непрощающая и Мегера ― завистница, у календонцев не осталось шанса на победу. Кто сопротивлялся ― погиб, а кто сдался ― стал рабом англичан...       Когда война с Шотландией закончилась, все предвкушали, как они завоюют остальные острова, имея в своей армии Ночных Фурий. Но на следующий же день после битвы Фурия Тисифона и ее сестры исчезли. Они исполнили свой долг, отомстили за несправедливо убитую душу, теперь они должны уйти. Если бы они остались насовсем, то клан Феарлесс* никогда бы не знал покоя и все время бы желал возмездия. Несмотря на то, что Ночные Фурии больше не помогали молодому вождю, все кланы с благоговейным ужасом вздрагивали при виде знамен англичан. Теперь их клан назывался Нейтросери*, а символом стала Ночная Фурия ― Тисифона...       Пока Иккинг рассказывал легенду, они с Астрид уже добрались до ее дома. В душе девушки остались двоякие чувства от рассказа: с одной стороны восхищение, с другой ― горечь. Юноша отомстил за свою мать, но по его вине погибло и много невинных. Это сильно портило впечатление. Заметив, что подруга долго молчит, Нейтросери встревожился.       ― Я тебя утомил?       ― Вовсе нет! Просто сильное впечатление на меня произвела легенда... Спасибо за сегодняшний вечер.       ― И тебе.       Когда Астрид уже собиралась скрыться за дверями подъезда, шатен ее окликнул.       ― Постой!       Блондинка быстро вернулась к парню.       ― В чем дело?       ― Возьми вот это, ― Иккинг осторожно вложил в её руку черный бархатный мешочек, с чем-то тяжелым внутри. ― Это знак того, что ты для меня не просто девушка и что однажды ты можешь стать частью моей семьи. Только дай мне время... Откроешь только тогда, когда я уйду...       ― Хорошо, ― это было единственное, что девушка смогла ответить на такую искренность.       Еле ощутимо поцеловав девушку в губы, парень исчез в темноте улиц, словно Ночная Фурия в мрачном небе. Подымаясь по ступенькам, Ас раскрыла мешочек и положила на руку его содержимое. Увидев предмет, девушка поняла почему Иккинг попросил открыть его только тогда, когда он уйдет. Как она слышала раньше от него, что это семейная реликвия, которую носит каждая девушка Нейтросери. Черная опаловая брошь с вкраплениями синих пятен в виде скрутившейся Ночной Фурии. Желто-зеленые каменные глаза Тисифоны, словно живые, смотрели на Астрид. Будь Хэддок рядом, блондинка тут же всучила бы украшение обратно ― столь дорогой подарок она принять не может. Но он специально быстро ушел, чтобы нельзя было вернуть брошь.       «При следующей встрече верну! Наверняка его отец будет в ярости, узнав, кому его сын подарил семейную драгоценность...»