Нашествие

      Рассматривая стены старого обшарпанного коттеджа, я нервно кусала губу, стараясь двигаться как можно тише. Сердце бешено колотилось, и я всеми силами пыталась унять эту невыносимую дрожь в коленях. Зайдя в комнату, которая когда-то была детской, я ужаснулась, обнаружив, какой хаос там царил: разбросанная мебель, порванные игрушки и сожженная кукла. Господи, это похоже на одну из сцен в каком-то фильме ужасов.       Подойдя к перевёрнутой детской кроватке, я вытащила маленького плюшевого мишку, который был завален книгами и почти не пострадал. Отряхнув игрушку от пыли и мусора, я прижала медведя к себе, решив, что заберу его с собой. - Эй, ну что там? – в комнате появился темноволосый парень с прокрашенной блондинистой прядью на челке. В руках он держал одеяло и какие-то диски, – в других комнатах такой же бардак. - Это всё так ужасно, Калум, - негромко проговорила я, рассматривая мягкого медведя у себя в руках. - Я понимаю Брит, - начал парень и подошел ко мне, - мы должны справиться с этим, - Кэл взглянул мне в глаза и прикоснулся тыльной стороной своей холодной ладони к моей щеке. По телу пробежала волна мурашек. Нет, не от его прикосновения, а от того, что его руки были слишком холодные. - Твои руки ледяные,- вымолвила я, почувствовав, что начинаю заливаться краской. - Прости, - Кэл убрал руку и вышел из комнаты. Я вышла следом, и мы направились к двери, чтобы выйти на улицу.       Вдохнув свежий, весенний воздух, я прикрыла глаза и прислушалась. Тишина. Это странно для одного из самых населяемых городов мира, согласитесь? Думаю, самое время рассказать всем, что здесь вообще происходит.       Начну с того, что я живу в самом, как я раньше думала, прекрасном городе на планете – Нью-Йорке. Я любила в нём всё, что только можно: улицы, наполненные огнями баннеров и ярким светом фонарей; людей, таких одинаковых и непохожих друг на друга одновременно; природу, наполненную чудным запахом, который принадлежал этому городу.       Моим самым любимым местом в Нью-Йорке являлся Таймс–сквер – площадь в центральной части Манхеттена. Да, я безумно любила гулять по этим улочкам, любуясь красочными баннерами и светящимися вывесками ресторанов, магазинов и клубов. Кто-то скажет, что загазованный город не сравнится с чистой атмосферой какого-нибудь природного заповедника, но, к сожалению, а может быть, и к счастью, я выберу город, кишащий машинами и заводами.       Любила я Нью-Йорк до того момента, когда в моей жизни, и в жизни всех людей, заселяющих Северную Америку, не произошла глобальная катастрофа, заставившая содрогнуться весь мир. В одной из нью-йоркских лабораторий произошла ошибка, из-за которой стали мутировать люди. Да, это что-то типа зомби. Эти твари стали убивать всех на своём пути. Конечно же, источник мутации нашли и уничтожили, но от катастрофы это не спасло. Кто-то кого-то укусил и постепенно добродушный Нью-Йорк превратился в рассадник отвратительных тварей, способных превратить в себе подобных одним только укусом.       Кто-то прятался в подвалах. Кто-то улетел из страны, кого-то эвакуировали. Я осталась в городе с мамой, потому что мы опоздали на эвакуацию. Отправившись за больной бабушкой, мамой матери, мы не успели на какие-то чёртовы 10 минут. Из-за этих десяти минут мы были вынуждены мучиться несколько недель. Узнав, что в городе мы не одни, в нас поселилось чувство надежды, что кто-нибудь поможет нам выбраться отсюда. Но, наши надежды разрушились.       В городе, помимо нас, остались только несколько семей, в основном, это были пожилые люди. Ещё остался один мужчина, учёный, как я позднее узнала. Он надеялся, что сможет остановить это заражение и спасти Америку от разрушений. С ним остался его сын, Калум, который впоследствии стал моим самым близким человеком, потому что бабушка и мама были убиты этими тварями.       После всего этого я настолько сильно возненавидела свой родной город, что внутри возникало чувство тошноты только от одного взгляда на многоэтажные здания и вывески, которые уже не сверкают яркими огнями, которые я так любила раньше. - Что с нами будет, Кэл? – спросила я у парня, открыв глаза. - Не знаю, Брит, - в голосе Калума были нотки грусти, но он, всё же, не падал духом, в отличие от меня. - Я так боюсь, - прижав к себе мягкую игрушку, я поглядела на парня и поджала губы. - Не бойся, девочка, - Калум протянул мне руку и я вложила в неё свою ладонь, - я не дам тебя в обиду.       Сделав глубокий вдох, я облизнула давно ссохшиеся губы. Калум пошел в сторону нашего убежища, ведя меня за собой.