Die Kunst

— Ты как валиум! — А ты как Red Bull! Декстер

      По прибытию на Турхулон они сразу же отправились в ближайшую к нужной клинике гостиницу, где им выдали ключ-карту в заранее забронированный номер.       - Я не предполагал брать с собой спутника, но успел дать распоряжение о том, чтобы в номер поставили еще одну платформу, - сказал Баррикейд, поднимаясь на подъемнике вверх вместе с Бамблби. – Эта гостиница одна из тех, что имеет приличный сервис, и потому свободных номеров в этот сезон здесь практически не бывает.       - Это же Турхулон, - удивился экс-разведчик. – Разве здесь бывают какие-то туристические базы?       - Скорее туры для ипохондриков, - ответил тот, и алые линзы мигнули. – Лечебный омыватель, процедуры с иглоукалыванием и всякий прочий шлак. Проще говоря, самое место для тех, кому неймется выбросить кучу кредитов в никуда, попутно подвергнув себя ненужным и болезненным процедурам.       - А разве для дознавателя здесь не найдется ничего интересного? – ляпнул желто-черный бот, не успев отключить вовремя вокалайзер, чем заслужил долгий пристальный взгляд алой оптики. Прозвенел звонок, и створки подъемника открылись, пропуская их на нужный этаж. Идя по коридору, Баррикейд хмыкнул:       - Для дознавателя здесь может быть интересен только тот, ради кого мы сюда и прибыли, сержант. Остальное не стоит обращенного внимания.       - Простите, сэр, я не имел в виду ничего дурного, - извинился Бамблби, чувствуя себя неловко перед меха, который даже ЭМ-поля делал нечитаемыми.       - Не нужно извинений, сержант, я ожидал подобного вопроса. Для дознавателя здесь нет работы. Нет смысла пытать тех, кто не может дать стоящей информации, как и нет смысла пытать тех, кто этим наслаждается. Это получается уже не дознавание, а извращение, и я этого не приемлю.       Проведя ключ-картой по замку, Баррикейд открыл двери номера и вошел внутрь. Бамблби последовал за ним.       Номер не был особо велик, но не был и крохотным. Один мех устроился бы тут с большим комфортом, но и для двух здесь было достаточно места. По просьбе Баррикейда вторую платформу все же поставили, но в тот же перезарядочный отсек, где находилась другая. Одна мойка, одна перезарядочная, и одна гостиная. Все было выполнено в ненавязчивых тонах, а освещение регулировалось, что было очень кстати, ведь приглушенный свет совсем не способствовал тому, что мысли текли в нужном направлении. Нужными мыслями сейчас были любые, что касались этой поездки и поимки Искроеда, и потом Бамблби решительно сделал освещение поярче.       Баррикейд тем временем, как экс-разведчик рассматривал номер, успел заказать энергона для себя и Бамблби. В тот момент, как желто-черный бот присоединился к нему, шеф уже устроился в одном из кресел и читал датапад, попивая среднезаряженное. Второй куб обнаружился на столике возле кресла по соседству, и Бамблби распечатал его, тоже отпив топлива. Приятное тепло растеклось по магистралям, и он спросил:       - Скажите, сэр, как бывший дознаватель, что вы думаете по поводу Искроеда? Черно-серебристый мех отложил датапад в сторону и поглядел на него:       - А вы – как бывший разведчик? – Баррикейд чуть изогнул надлинзовый щиток. Бамблби сел в кресло напротив:       - Не знаю. Мне тяжело судить только по отчетам. Если бы я увидел хотя бы одно место преступления своей оптикой, мог бы сказать побольше, а так мне непросто полагаться только на чужие слова.       Шеф кивнул:       - Я не видел такого безумца за весь период своей практики. Мне встречались разные трансформеры, у каждого были свои слабые стороны. Я встречал также и маньяков. Кто-то из серийных убийц, насильников и прочего сброда предпочитает определенный вид жертвы. Такие встречаются чаще всего. Кому-то нужна определенная внешность, кому-то – определенный возраст, кому-то – определенный альтмод. А кому-то, - Баррикейд отпил из куба, - нужна определенная территория. В нашем случае к так называемому Искроеду подходит скорее последнее. Практически все они считают себя выше других, по той причине, что они своих эмоций не скрывают, убивая других. Однако это не так. Большую часть актива они прикидываются нормальными, и окружающие обычно не догадываются о том, кто они есть. Вероятно, Искроед из таких, иначе, будь он тем типом, что ведет себя хоть сколько-нибудь странно, он давно бы уже пал под подозрение. В последнее время в участок все время поступают донесения о том, что кому-то кажется, что их сосед, какой-то знакомый или даже родственник ведет себя странно, - черно-серебристый мех слегка потер шеврон. – Тем не менее, Искроед вряд ли походит на того, кто ведет себя странно при других.       - Но ведь все маньяки хотят, чтобы их поймали, разве нет, сэр?       - Чушь. Возможно, такие случаи и имели место быть, но это не относится ко всем ним. Большая часть их стремится остаться на свободе, и потому большинство следует принятым законам, поскольку за нарушением следует наказание. Из-за этого они тщательно скрывают дезактивных жертв, прячут их и уничтожают улики.       - Но Искроед подбрасывает нам своих жертв.       - Да, - кивнул Баррикейд. – Таким образом он хочет отвлечь наше внимание от того, где на самом деле он их держит.       - В отчетах говорилось, что жертва была дезактивирована самое большее за два джоора до ее обнаружения, значит, окончательно убивал он уже на месте обнаружения, - заметил Бамблби. – Почему жертва не сопротивлялась? Почему не пробовала сбежать?       - Полагаю, что жертва находилась не в том состоянии, чтобы проделывать такие трюки. Возможно, наполовину опустошенной, возможно, в стазисе…       - Зачем ему убивать свою жертву, когда она в стазисе?       Баррикейд снова отпил из своего куба:       - Убийство – это выход, короткий всплеск чувств, после которого настает период затишья. Некоторым из серийных убийц свойственна попытка уменьшить страдания их жертв из-за чувства вины, которое они испытывают вначале. Помню маньяка, который в процессе дознания рыдал, обливаясь омывателем, рассказывая о своем первом дезактиве. Но это касается больше тех, на чьем счету жертв немного. После чувство вины исчезает, и все, что они могут испытывать – это неясное чувство тревоги. Они не умеют сопереживать, не умеют ставить себя на место другого, однако считают, что это другие должны вставать на их место и принимать их сторону. Это сродни паразитизму, особенно если у маньяка есть семья.       Бамблби молчал некоторое время, разбираясь с новой информацией.       - Впрочем, это не значит, что у Искроеда имеется чувство вины и он погружает своих жертв в стазис, - добавил Баррикейд. – Это всего лишь догадка, истину мы узнаем, когда поймаем его.       - Маньяки ведь обычно забирают себе какой-нибудь трофей в память о жертве, верно? – вспомнил Бамблби еще один факт. – Искроед забирал себе что-нибудь? Я не встретил этого ни в одном из отчетов.       - Из частей корпуса он не взял себе ничего, - сказал шеф. – Но мы не знаем, было ли похищено что-то из того, что было у жертвы с собой, поскольку ни один из свидетелей не брался сказать. Жертвы были из тех, кто недавно переехал в город, и потому их практически никто не знал здесь.       - А если привлечь к делу родственников и друзей жертв, которые остались в других городах? Они могли бы помочь, сэр.       - Если новость о маньяке, который бродит по Каону и режет всех, кто переезжает туда, разлетится дальше, то в город нагрянет Совет, сержант, - Баррикейд чуть нахмурился. – Совет понятия не имеет об этом деле, и если узнает, то станет только хуже. Маньяк может уйти, и поймать его и призвать к ответу будет почти невозможно.       -Призвать к ответу? Говорите, как автобот, - заметил экс-разведчик.       - Я говорю как тот, кто был активирован в Праксусе, - угрюмо отозвался Баррикейд. – И как бывший дознаватель десептиконов, которому нужны ответы на интересующие его вопросы.       - То есть, Искроед – ребус, который необходимо разгадать?       - А еще он – помеха, сержант. Каон был моим домом, больше, чем Праксус, и Искроед мешает ему функционировать нормально. Все города начали свой актив заново, и даже Каон. Я не хочу, чтобы его репутацию пятнал какой-то оплавок, возомнивший, что он может делать там, что захочет, - алые линзы полыхнули. – Я поймаю Искроеда. Если Совет решит отстранить меня после того, как все вскроется – пусть. Мне налить на это. В Каоне не было убийств до того, как появился Искроед, и я поймаю этого шарка - вытащу его, упирающегося, из той тени, в которой он прячется, и сделаю так, чтобы покушаться на жителей Каона он больше не мог.       Желто-черный бот молча глядел на внезапно расщедрившегося на эмоции Баррикейда. Однако тот, едва закончил свою речь, почти сразу же похолодел вновь. Отставив полупустой куб, он взял в манипуляторы датапад, возвращаясь к прерванному чтению. Спустя некоторое время экс-разведчик решился прервать молчание:       - Если Искроед из тех, кто неприметен, и нам мало что о нем действительно известно, как мы его поймаем? Я имею в виду – как ловить того, о ком можно только догадываться? Сэр?       Шеф взглянул на него поверх датапада:       - Именно поэтому мы и прибыли сюда, сержант. Существует много маньяков, и у каждого из них своя история. Мы же проделали весь этот путь для того, чтобы поговорить с тем, кто не был пойман. --------------       - «Сэвежфанг», - прочел имя пациента на пропускной карте Бамблби, следуя за шефом, который брел по одинаковым коридорам, извилисто протянутым по всей психлечебнице. Наконец они дошли до изолятора. Протянув в очередной раз пропуски и подождав, пока дежурный проверит их на подлинность, они получили их обратно со словами:       - Близко к нему не подходить, к решетке не приближаться, ничего не передавать, по первым признакам беспокойства звонить нам.       - Понял, - отозвался Баррикейд, и их пропустили.       - Сэр, вы думаете, он выкинет какой-нибудь трюк? – спросил Бамблби, насторожившись инструктажу дежурного. Если до этого момента маньяк, сидевший в психбольнице, не казался ему столь опасным, то теперь на него внезапно накатило полное понимание того, к кому они направляются.       - Не вижу причин, по которым ему не захотелось бы этого сделать, - отозвался Баррикейд. – Все может быть. Если хотите пережить этот визит целым и невредимым, сержант, вам стоит держаться поближе ко мне.       - Я был лучшим разведчиком! – оскорбился его словам желто-черный бот.       - И все же дознавателем вы не были.       - Я умею смотреть в лицо опасности, сэр, и я не боюсь. Уверен, что сам справлюсь.       - Автобот… - это прозвучало подозрительно похоже на какое-то ругательство, на вкус Бамблби.       Экс-разведчик тем временем прочел досье на пациента и, проанализировав список его жертв, ужаснулся:       - Я же подхожу под описание почти всех его жертв!       - Похоже на то, - в голосе Баррикейда Бамблби уловил усмешку.       - Так вы взяли меня с собой потому, что так будет удобнее на него воздействовать?       - Не без этого, - согласился шеф. – Это было решением куда более продуктивным, чем если бы я явился к нему один.       - Он же сочтет меня за объект для своего вожделения!       - Пока мы этого не знаем, - алые линзы кона светились ровно и ясно. – Но в любом случае это может оказать благоприятное влияние на нашу беседу.       В молчании они прошли весь остальной путь. У камеры с решеткой Баррикейд остановился и сел на стул у стола, стоявшего напротив камеры. Бамблби обратил внимание на то, что и стол, и два стула рядом с ним, были привинчены к полу.       - Садитесь, сержант, - пригласил его шеф. – Этот разговор будет долгим.       Пробурчав что-то непонятное, желто-черный бот все же пристроил свой бампер на одном из стульев, перед тем обследовав его с таким тщанием, словно Баррикейд предлагал ему присесть на шарктикона.       Спустя некоторое время дверь с другой стороны решетки открылась, и в камеру ввели пациента в непонятной сбруе. Его усадили на другой, так же привинченный к полу стул, и закрепили удерживающие его ремни и цепи в специальных выемках. После этого два грузных санитара вышли и заперли дверь с другой стороны.       Пациент поднял на них голову. Это был среднего роста мех, с серо-оранжевой потускневшей броней, с огромными голубыми окулярами. Он приветливо улыбнулся им, и, когда поздоровался, речь его была чистой и правильной:       - Доброго цикла, - он внимательно глядел на них. – Простите, я несколько неподобающе выгляжу для встречи. Я просил привести меня в порядок, однако никто не внял моей просьбе, - он попробовал пожать плечами и снова улыбнулся: - Очень жаль. Меня так редко навещают…       - Тому есть причины, - отозвался Баррикейд.       - Да, - улыбка меха стала шире. – Вы правы. Мне сказали, что вы пришли ко мне по важному делу?       - Так и есть, - кивнул черно-серебристый мех. – И надеемся на вашу помощь.       - О, я не против помочь… - он запнулся. – А как вас зовут?       - Я Баррикейд, а это – Бамблби.       Экс-разведчик заметил, что шеф не назвал ни своего, ни его звания, и понял, что это еще одна игра.       - Я Сэвежфанг, но, полагаю, вам это уже известно, - пациент хихикнул. – Но мне очень приятно познакомиться с вами, Баррикейд, - он перевел взгляд на желто-черного бота, - Бамблби.       - Дело, в связи с которым мы пришли к вам, связано с преступником, который в последнее время серьезно нас обеспокоил.       - Вот как? – Сэвежфанг чуть сощурил окуляры: - Очевидно, речь идет о серийном убийце?       - Именно.       - С чего вы решили, что я смогу помочь вам?       - Потому что вы были одним из них.       - Я не был осужден.       - Вас отпустили за недостаточность улик, - уточнил Баррикейд. – Однако мы оба знаем, что случилось на самом деле. И все знают, но доказать это не смогли, вот почему вы находитесь здесь.       Пациент некоторое время смотрел на него, а затем рассмеялся:       - Какой серьезный мех! Скажите, офицер, в каком городе вы служите?       - В Тарне.       - Лжете.       - Как и вы.       Сэвежфанг вновь рассмеялся. Баррикейд улыбнулся. Бамблби с трудом подавил желание сделать снимок шефа в этот момент. Вышел бы чудный сувенир для Хэвистрайка.       - Так вы поможете нам разобраться с нашей проблемой?       - С маньяком, который беспокоит вас?       - Верно, - кивнул Баррикейд.       - Вас он тоже беспокоит, Бамблби? – участливо поинтересовался пациент.       - Он беспокоит всех нас, - как можно невозмутимее отозвался экс-разведчик.       - И вы хотели бы, чтобы я помог вам?       Преодолев желание укрыться за шефом от откровенно пошлого взгляда скованного меха, Бамблби нашел в себе силы чуть улыбнуться и кивнуть:       - Это было бы очень любезно с вашей стороны.       - В таком случае, я помогу вам, - улыбнулся тот. – Но прежде… я хотел бы, чтобы вы кое-что сделали для меня.       - Что именно? – алые линзы Баррикейда засияли чуть ярче.       - Ничего из того, что было бы незаконным или из того, что вы не могли бы сделать, - поспешил откреститься Сэвежфанг. – Однако я еще нескоро увижу новых посетителей, и, тем более, таких… ммм, аппетитных, - он вновь поглядел на Бамблби.       - Чего вы хотите?       - Вы бы очень обязали бы меня, если бы Бамблби сел на стол.       Чувствуя, что это наверняка еще не все, но пока не видя ничего дурного, тем более, что шеф молчал, как автобот на допросе, экс-разведчик поднялся со стула и забрался на стол.       - Если вас не затруднит, расставьте серво и облокотитесь о столешницу. Как только вы сделаете это для меня, я расскажу вам все, что смогу, по вашему убийце.       Гордость желто-черного бота вопила о том, что нечего тут перед всякими психами серво раздвигать и в позы становиться, даже если он за решеткой и скованный. Здравый смысл заявлял, что таким образом он поможет поимке Искроеда, а это, в конце концов, было тем, чего он и хотел. Искра возмущенно поджалась, а память услужливо подсказала, из-за чего Сэвежфанг здесь оказался.       Решив, что не каждый орн ему случается выполнять просьбу от маньяка, дезактивировавшего, к тому же, своего бондмейта, и что большого вреда от этого не будет, Бамблби выполнил данные ему указания. Маньяк счастливо провентилировал, и, пожирая его одним взглядом, перешел к делу:       - Как именно он убивает?       - Вырывает камеру искры и сливает весь энергон жертвы в контейнер. Контейнер оставляет рядом с жертвой, - ответил Баррикейд, поскольку Бамблби был не в том состоянии, чтобы открыть вокалайзер и не ляпнуть чего-нибудь ненужного.       - О, это отвратительно. Я бы никогда такого не сделал.       - Среди жертв: джет, колесный с гоночной альтформой, миникон, колесный с грузовой альтформой, двухколесный бот. Все недавно прибывшие, ни у кого нет знакомых в городе, ни один не был знаком с кем-то из списка.       - Он собирает коллекцию… - прошептал пациент, пялясь на кодпис экс-разведчика.       - Простите?       - Коллекцию. Как всякие красивые картинки или редкие томики поэзии, только он собирает коллекцию из трансформеров. У всех разная альтформа, и он собирает их все. Для чего – кто знает. Есть ли следы коннекта? Иного интерфейс-взаимодействия?       - Следов не было обнаружено.       - Вероятно, он делает это для того, чтобы обладать жертвой, но не из интерфейс-предпочтений, иначе его можно было бы назвать неразборчивым в коннекте. А если брать во внимание его жертвы, то, возможно, таким образом он воплощает какие-то свои мечты в реальность? Он брал трофеи?       - Корпус цел, если не считать вырванной камеры искры. Ни одна деталь не была похищена.       - А жидкости?       - Жидкости?       - Трансфлюид там, омыватель, масло, - перечислил Сэвежфанг. – Тоже не брал?       - Омыватель расходовался, однако мы сочли это за то, что жертва, находясь онлайн, плакала.       - Может, и так, - согласился тот. – Может быть. Но все равно проверьте. Какие-нибудь безделушки жертв терялись? Никто не заходил к ним в кварту после дезактива, или на место преступления?       - Нет.       - Судя по всему, они для него одноразовые. Он достаточно умен, раз не показывается.       - Что еще вы можете сказать по нему? Преступления он совершает раз в декацикл.       - Надо же, какая пунктуальность, - скованный мех поцокал глоссой. – Он очень дотошен, раз не оставляет вам улик, и, тем не менее, несмотря на сложность выбора жертв, совершает убийства примерно в один и тот же период.       - Вы полагаете, он содержит их где-то?       - Безусловно. Очень трудно найти жертву по таким критериям за столь малый срок. Полагаю, у него есть какое-то укромное местечко. Он издевается над своими жертвами?       - Кроме вырванной камеры искры нет никаких следов насилия, равно как и того, что жертва сопротивлялась.       - Анализ энергона?       - Не выявил никаких присадок, подавляющих работу логических цепей.       - Он может быть ученым. Или кем-то, кто разбирается в присадках. Или медиком, умеющим воздействовать на процессор. Кстати говоря, в блоке памяти процессора жертвы найдено что-нибудь?       - Процессор жертвы всегда сгорает. Предполагаемая версия – слишком высокое напряжение.       - Но, будь это так, сгорел бы не только процессор, верно? Весь корпус бы оплавился. Хотя, возможно, он делает это уже посмертно, отрезая процессор от остального корпуса. У него должно быть что-то, что может давать такой эффект, какой-нибудь мощный прибор. Скорее всего, самодельный.       - Что еще вы можете сказать?       - Вы сказали, жертв было пять?       - Так и было.       - И с самой первой находки вы не можете его поймать?       - К чему вы ведете?       - Первые жертвы не бывают такими, - Сэвежфанг качнул головой. – Вероятно, других он припрятал. Он отточил свои навыки, и сейчас позволяет себе поиграть с вами. Но у вас есть козырь.       - Какой?       - Найдите того, кого у него в коллекции еще нет. Суньте ему своего, пусть проглотит наживку. Только не трехрежимника или еще кого в том роде, думаю, у него силенок не хватит. А как проглотит, тут вы его и поймаете. Но действуйте осторожно. Нельзя, чтобы он понял, что вы охотитесь за ним по-настоящему, господин дознаватель.       Баррикейд не проявил ни единой эмоции, а пациент улыбнулся:       - Я все думал, кого вы мне напоминаете, и вспомнил. Этот малый, кем бы он ни был, выбрал себе неправильного противника.       - Почему? – отрывисто спросил тот.       - Потому что вы, Баррикейд, тоже охотник. И вы матерее, чем он. Я думаю, что он либо из нейтралов, либо из молодых мехов. Вы для него пока неизвестны, он не знает, с кем связался. И это еще один козырь.       Баррикейд кивнул:       - Спасибо за помощь, Сэвежфанг. Это все, - он нажал на кнопку вызова и сказал дежурному: - Мы закончили.       Бамблби сменил позу и спрыгнул со стола.       - Вы были бы чудесным экземпляром, Бамблби, - сладко проговорил Сэвежфанг, пока санитары отвязывали его от стула. – В моей коллекции. ------------------       Выскочив из клиники, Бамблби первым делом предъявил претензии к шефу:       - Вы заставили меня вертеться перед ним, как какого-то интербота! Он чуть маслом на меня не капал!       - Я не сказал и слова, - возразил Баррикейд. – Это было исключительно вашим решением. Но спасибо за то, что поддержали игру.       Бамблби задохнулся от возмущения:       - Игра? Для вас все это – игра? Кто кого перехитрит? Один мех когда-то сказал мне, что десептиконам верить нельзя.       - Полагаю, что он был на редкость умным мехом, раз дал такой мудрый совет, - невозмутимо отозвался шеф. – Успокойтесь, сержант. Нужное мы выяснили. Мне тоже когда-то дали интересный совет, и это одна из тех истин, которым я продолжаю верить.       - И что за совет?       - У всех есть слабые стороны.       - Что, и у вас есть? – желто-черный бот дернул дверцами. – Или вы не относите себя ко всем?       - Почему же, - Баррикейд оглянулся на психлечебницу, - слабые стороны есть и у меня. Но я не прячусь и не сжимаюсь в комок, когда на мои слабости пытаются давить, сержант.       Бамблби поглядел на него, молча ожидая продолжения. Наконец шеф повернулся к нему и ответил:       - Я ищу слабые стороны моего противника. И, когда нахожу, давлю на них в ответ.