Философия будущего

На этот раз первыми вернулись звуки. Пока размытые, неясные, полные постороннего шума, они вливались в слуховые каналы вроде тухлой, давно прокисшей воды. Отчётливо прорезался звук достаточно далёкой драки с улюлюканьем толпы, и только потом — следом — раздались более спокойные голоса совсем рядом, приглушённые, убаюкивающие. Открыть глаза оказалось просто. На этот раз удалось даже увидеть что-то помимо игры света и тени. Но до конца разглядеть ничего не удавалось. Чёртово зрение. Привычным жестом лежащий стал шарить вокруг себя. Кто-то услужливо подтолкнул к его боку искомый предмет. Торопясь, трясущимися руками, парень надел очки: и мир сразу проступил в своей поразительной чёткости и красках. Сверху обнаружился давно не крашенный потолок. Через минуту попыток продышаться и успокоиться удалось даже различить на его плоскости сеть пока ещё неопасных трещинок. Светло. Но это не дневной свет. Значит, работает освещение. — О, смотрите-ка, и этот очухался, — раздалось совсем рядом. И его не больно ткнули в бок. — Ты как? Уже окончательно к нам или ещё поваляешься? Он — человек. И это было то самое знание, за которое мозг отчаянно цеплялся как утопающий за соломинку. И ещё он... а вот тут поджидал полный провал. Парень не помнил ни откуда он, ни как его зовут, ни что он здесь делает. Видимо, все внутренние переживания тут же отразились на его лице, так как уже другой голос безразлично произнёс: — Не напрягай извилины. Пока никто ничего не помнит, даже имён. Вот только мелкий почему-то выделился. Острое любопытство заставило приподняться и повернуть голову, оглядевшись. Оказалось, что лежал он на полу длинного, широкого коридора, одна из стен которого была сплошь прозрачная — как тоннель. По всей площади перехода то тут, то там неподвижно лежали люди в каком-то хаотическом беспорядке, как будто их затащили в помещение и бросили там, где пришлось. Но были и те, кто уже пришёл в себя: эти собирались в небольшие группы, жались друг к другу как несмышлёные котята. Именно возле такой тройки он сейчас и находился. Первый взгляд достался тому, кто говорил последним: отследить по звуку голоса было проще простого. Подросток — и только тут сознание услужливо подсказало, что здесь все подростки, взрослых в глаза не бросилось, — коренастый, с простым сельским лицом, копной соломенных волос и с непривычно большим количеством рыжих веснушек, смотрел в упор, но по-доброму. На вопросительный взгляд "веснушка" только кивнул в сторону. Проследив направление, парень уткнулся любопытным взглядом в совсем мелкого пацана, лет двенадцати-тринадцати, не больше. Щупленький, пришибленный какой-то, испуганно оглядывающий огромными серо-голубыми глазами картину вокруг себя. Лютик — пришло дурацкое сравнение в голову. — Почему ты помнишь своё имя? — задал свой первый вопрос оклемавшийся парень, поправляя очки на носу и предпринимая попытку приподняться с пола. Немного кружилась голова, но в остальном самочувствие было нормальным. От неожиданности паренёк вздрогнул, и ему на лоб свалилась куделька вьющихся как у херувима светлых волос. Как девчонка, честное слово... — Не знаю, — пожал мальчишка плечами. — Просто помню и всё. — И какое же оно — твоё имя? — Бамблби. Можно просто Би. — Ну, хорошо что хоть кто-то помнит, — наконец-то удалось сесть прямо. Конечно, возможность добраться до стены, как эти трое, и прислониться к ней спиной — прельщала, — но так было тоже уже очень не плохо. Взгляд сам собою переместился к третьему, к тому, кто первым поприветствовал его возвращение в бренный мир. Мда... компания подобралась что надо... деревенщина, "девчонка" и... ещё одна "девчонка". Последний, правда, как и он сам, и "веснушка", был намного старше Бамблби, но явно не настолько, чтобы считаться полностью совершеннолетним. Иначе его бы здесь не было — подсказал неожиданно прорезавшийся внутренний голос. Среднего роста, худой, с длинными пальцами пианиста и достаточно аристократическим лицом — одним словом, интеллигенция, блин. С такими одни проблемы. Вот только настороженные, цепкие тёмно-карие глаза выдавали в своём обладателе натуру не только возвышенную и склонную к пустым мечтам, но и весьма разумную и умеющую добиваться своего. Взгляд волчонка, уж он таких успел повидать немало. Стоп! Если он этого незнакомца отождествляет с собою, то кто же он сам? И откуда это невербальное "узнавание"? — Память вернётся, — неожиданно оповестил свою небольшую аудиторию обладатель соломенного стога на голове. — Думаю даже, что ко всем. Нужно только время. При подобной первичной симптоматике я бы предположил инсульт-патологию, но, учитывая явное хирургическое вмешательство, думаю, в данной амнезии виноваты психотропные вещества, используемые при сложных операциях на позвоночник. Среди них есть целая группа, которая могла бы вызвать подобные отклонения. Обычно при стационарном лечении память возвращается на второй или третий день. Но случай с Би даёт возможность надеяться, что у нас всё пройдёт по ускоренному курсу. Теперь все уставились на "веснушку". Но тот оставался совершенно спокойным, будто только что зачитал букварь для первоклашек. Удивительное дело, но "интеллигент" вдруг поддакнул: — Согласен. Сосудистой деменции вроде ни у кого не наблюдается. Парень с соломенными волосами заметно оживился, глядя совсем другим взглядом на своего невольного соседа. — Ты тоже увлекаешься медициной? Я хотел в медучилище поступать — удивительное дело, но я это помню. А вот то, откуда я, в какую школу ходил — совершенно исчезло. — Нет, к медицине я равнодушен, — охотно откликнулся мистер "возвышенность", откидывая длинную косую чёлку с тёмных глаз отточенным жестом того, кто привык красоваться если не перед толпою фанатов, то перед зеркалом уж точно. — Посчитал, что азы строения человеческого тела и базовых физических состояний необходимо знать, если хочу двигаться вперёд. Фундамент любой науки. Но меня больше привлекает биология, её разнообразие живых форм. — Я что, тут один такой придурок? — придерживая очки, недовольно поинтересовался тот, кто ещё продолжал сидеть на полу коридора. На этот вопрос Бамблби только несмело усмехнулся краешками губ, но вот в глазах заплескалось настоящее озорство детства. — У меня такое ощущение, что сюда отобрали будущие учёные умы. Тогда не понятно по каким критериям я прошёл этот странный отбор. — Увлечения? — "интеллигент" был удивительно краток, но подобная сухость тона вдоволь искупалась манерой держаться: чуть склонив голову набок и испытующе заглядывая в глаза, будто в самую душу. — Эээ... как и у всех, наверное. То есть, это я раньше так думал, что как у всех, — неуверенно поправился парень, задумчиво разглядывая определённо двух представителей меньшинства под кодовым названием "ботан обыкновенный". — Скейт, тусовки, пиво, девчонки, музон. — Значит, чем-то ты всё-таки привлёк внимание, — мягко возразили ему в ответ. — Ну... в паркуре я был лучшим, — неуверенно протянул парень под внимательными взглядами собеседников, начиная перебираться поближе к компании и стене. — Вот только что-то никак не возьму в толк, какой прок от уличного любительского спорта среди тех, кто явно привык биться интеллектом. — Не скажи, — тут же отозвался "веснушка". — Умение рационально перемещать собственный корпус в пространстве и преодолевать различные препятствия требует отличной координации и соразмерной гармонии между сознанием и телом. Трейсеры — вы ведь так себя называете? — не только способны мгновенно оценивать обстановку, принимать решения, но и управлять своими страхами. Про умение держать нагрузки я молчу, это и так понятно. Так что не так уж ты и далёк от нас. Просто свой потенциал направил на физическое развитие. Бамблби присвистнул, с уважением глядя на соседей. — А я? — неуверенно спросил мальчик, с удивительной доверчивостью глядя на соломенноголового. — Я тоже в чём-то особенный? Но в чём? Я ничего такого не умею. И я точно помню, что в школе не отличался ни успеваемостью, ни успехами. И ни в какие спортивные секции никогда не ходил. — Значит, и в тебе тоже что-то есть, просто ты об этом пока не знаешь, — безапелляционно заявил интеллигент, снова откидывая назад сползшую на глаза чёлку. Что-то было в этом жесте такого, что привлекало. Определённо. И цвет волос был странным — золотисто-русым, слишком насыщенным, слишком ярким — ну не красил же он их в самом деле? Но яростный крик в дальнем конце коридора прервал дальнейшие рассуждения и свёл на нет все подозрения. Уже было не до того. Там происходила откровенная драка с кровавыми соплями, выбитыми зубами — всё в лучших дворовых традициях. — Не вмешивайся! — на плечо вскочившему было юноше уже легла рука интеллигента. И когда только успел встать? — Они не первый уже раз тут бои без правил устраивают. Видать, никак не выяснят, кто из них самый крутой и кто тут теперь рулить будет. Кивнув в знак согласия, паренёк послушно отступил на шаг назад, к своей небольшой и спокойной группе; в бок тут же испуганно вжался Бамблби, кучерявая макушка которого доставала только до плеча. Но всеобщее внимание всё равно было приковано к двоим дерущимся и к тем, кто плотным кольцом окружил место спарринга. Всего семь человек, но все как на подбор качки, с рифлёными мышцами, с характерными стойками молодых бычков, готовых вломить каждому, кто посмеет лезть со своим мнением в устоявшийся мирок тренажёров и вечерних посиделок на лавочках в компании себе подобных. Чёрт... неужели никто не вмешается? Здесь же есть воспитатели, учителя, инструкторы, да хоть кто-нибудь? Когда никто не пришёл ни через пять минут, ни через десять, ни тогда, когда количество дерущихся увеличилось вдвое, плавно вовлекая в это безумие всех остальных, стало ясно, что помощи ждать неоткуда. Всё сами. Теперь можно рассчитывать только на себя. И когда "веснушка" уверенно попёр танком на оказание первой помощи пострадавшим, интеллигент и он сам безропотно составили ему компанию. Только Бамблби все трое строго-настрого запретили приближаться к этой бездумной мясорубке. — Идиоты, — тихо ругался себе под нос несостоявшийся студент медицинского, разрывая на окончательно отключившемся драчуне его футболку. — Ни мозгов, ни самосохранения. И так не ясно, что с нами будет, а они друг из друга бифштексы делают. Хорошо хоть катетер не повреждён. — Да, вправлять нам было бы нечем, — кисло согласился интеллигент, удерживая вздрагивающего "бойца" за плечи. — Катетер? — доселе молчавший паренёк в очках, помогающий удерживать ноги пострадавшего, взволнованно встрепенулся. — Что за катетер? — Хочешь сказать, что до сих пор ничего не почувствовал? — удивился "веснушка". — Закатай рукав на левой руке, и увидишь вживлённую в тело систему. Точнее, катетер. Предполагаю, что мы туда должны что-то вводить. Парень еле дождался, когда с этим пациентом наконец было покончено; он не поспешил за недавними знакомыми к следующему, видя, что желающих оказать первую помощь пострадавшим прибавляется с каждой минутой. Вместо этого, так и не поднявшись с колен, он приподнял рукав своей толстовки и уставился на предмет, о котором ему только что сообщили. Из руки, прямо из его плоти, торчал небольшой катетер, примотанный в месте вживления к конечности телесным пластырем. Ни швов, ни даже ссадин рядом видно не было. Любопытство пересилило, и парень, протянув руку, дотронулся до столь необычного девайса. Лучше бы он влез в драку и ему выбило зуб или разбили нос. Ибо острая боль, пронзившая буквально всё тело целиком, от макушки до кончиков пальцев, заставила привычный мир перевернуться вверх тормашками. Пришёл он в себя, лежа ничком на полу. В голове гудело, перед глазами плыли разноцветные круги. — Ты как? — участливо раздалось совсем рядом. Ого, это, видимо, как раз тот, кого первым перевязывал "веснушка". Интересно, насколько же его по времени нокаутировало? — Не парься, это длится буквально несколько секунд, зато полностью в себя приходишь ещё долго, — догадался "боец", и на удивление мягко улыбнулся. — Но охоту изучать эту хрень и лезть в высокие технологии отбивает начисто, верно? О, да. Трогать этот самый катетер резко расхотелось. Проклятие! Да что здесь происходит?!