Философия будущего

Прозрачная синева бесконечности. Как всегда одно и то же место, как всегда один и тот же сон. Парить сквозь пространство и время словно песчинка в тёплом океане мечты о несбывшемся. Лететь сквозь яркий свет беззаботным гонщиком, оставляя за собою тысячи и сотни тысяч бесконечных дорог и поворотов. Боль. Она пришла неожиданно, как и ощущение нехватки воздуха. Ясный, наполненный красками и эхом далёких звуков мир стремительно тускнел. — Отцепись от него! — выход в реальность был стремительным и резким под отчаянный крик Бамблби. Прямо перед глазами оказалось перекошенное лицо одного из тех качков, что устроили в первый же день их пробуждения в новом месте драку. Вот только сейчас взгляд был отрешённым, зрачки расширенными, перекрывающими собою почти всю радужку, а из приоткрытого, как у дебила, рта сочилась тонкая струйка слюны. Удары белобрысого этой горе мускул были что слону дробина. Абсолютно не осознающий реальности здоровяк продолжал сжимать ему горло словно тисками. Разжать эти клешни или сбросить себя нападавшего не представлялось возможным, пока не подоспела более реальная помощь. Звук глухого удара — и вот она, свобода. И боль в повреждённом горле. — Не дёргайся, — знакомый и такой угрюмый голос интеллигента. — Джаз! Джаз, как ты? — испуганный Бамблби, что оказался рядом, обнимая, поглаживая по спине. Джаз. Ах, да. Веснушка, точнее Рэтчет, оказался абсолютно прав. Они все спустя пару дней вспомнили свои имена. Некоторые вспомнили даже фрагменты своей прошлой жизни, но не все. Вот ему так не повезло. Он помнил урывками только какие-то отдельные моменты, но ничего конкретного и полезного для себя. — Норм, — прохрипел Джаз, восстанавливая дыхание и с удивлением ощупывая собственное горло. Наверняка теперь останутся синяки. — Что это с ним такое? — Ломка, — Старскрим-интеллигент был на удивление лаконичен. — Рэтчет, как и другие, предполагает, что это из-за нехватки того самого энергона во вживлённой в нас системе. — А почему тогда нас это не коснулось? — предположение, что в себя придётся закачивать обнаруженную в одном из помещений странную светящуюся розовато-фиолетовую субстанцию, расфасованную в аккуратные колбы, мягко говоря пугало. Но и превратиться в зомби никак не хотелось. — По их предположению масса тела и, соответственно, объём вживлённой системы играют решающую роль, — Старскрим мягко отвёл руки Джаза в стороны и внимательно осмотрел повреждения. — Жить будешь, — усмехнулся он. — Какое-то время тебе лучше не орать, болтать поменьше и приготовиться к першению в горле. Но тебе повезло. — Правда, что ли? — не удержался от сарказма Джаз, за что сразу же поплатился. Сухой кашель ошпарил кипятком. — Правда. Кому некому было помочь, закончат свой день в санитарке, — так они не сговариваясь прозвали организованный добровольцами лазарет на территории бывшего врачебного кабинета. Туда, конечно же, перебрался и Рэтчет. — Но серьёзно никто не пострадал. Правда, ваше кхм... убежище теперь скомпрометировано. Убежище. Как он возвышенно об их с Би чуланчике под лестницей. А ведь они с пареньком были уверены, что сюда-то уж точно никто не сунется. Западло. — Пойдём к остальным? — голубые глаза Бамблби были широко распахнуты, в них плескался настоящий ужас. Джаз только кивнул, поднимаясь на ноги при помощи Старскрима. Он знал, куда поведёт этот всезнайка — в одну из общих комнат. Не то чтобы ему лично была неприятна подобравшаяся там компания, просто сейчас он вообще никому не доверял. Хотя, следует признать, окажись минутой раньше рядом не только Би, ему не пришлось бы теперь хвататься за собственную шею в попытках унять болезненные ощущения. — Не успел, значит? — вместо приветствия угрюмо спросил Старскрима Рэтчет, оглядывая помятого Джаза и хватающегося за его рукав мальчишку. — Досиделись? — этот вопрос был уже адресован им с Би. — И к чему твоя гордость привела? А если бы подмяли первым Би, а не тебя? — Это осторожность, — запальчиво возразил Джаз, но уже шёпотом. — Оно и видно, — фыркнул презрительно Рэтчет. — Хватит уже геройствовать, сейчас лучше держаться коллектива. Спорить не хотелось; доказывать, что этот самый коллектив развалится как карточный домик, когда по очереди начнёт крутить всех остальных, было опасно и пока бесполезно. Это ни для кого не было тайной, просто говорить вслух о безрадостных перспективах пока никто не горел желанием. — Проходите сюда, — позвали их, позволяя избежать неудобных пререканий. Джаз обернулся. Ну, конечно, звал их Оптимус — именно с этим высоким, физически одарённым подростком он тогда и валялся в коридоре, ведя непринуждённую беседу о непередаваемых ощущениях, что дарили неосторожные прикосновения к катетеру. Джаз с сомнением оглядел явно побледневшее лицо, отмечая про себя лёгкую испарину на высоком лбу, пока только обозначившиеся тёмные круги под удивительно синими глазами. От Оптимуса, конечно, не укрылось столь пристальное внимание, и он только печально усмехнулся. Типа, да — чувствую себя неважнецки, но пока полностью контролирую. Джаз решительно шагнул вперёд. По крайней мере, Оптимус был не самым плохим соседом. За прошедшие четыре дня он сталкивался с ним всего несколько раз, и этот с первого взгляда обычный уличный драчун проявил себя исключительно с положительной стороны. Ни разу он не ввязывался в разборки первым, всегда готов был защитить слабого, нередко прикрывая собою, и ещё он умел слушать. Да, конечно, придётся терпеть и неприветливого, вечно насупленного Айронхайда, что следовал за Оптимусом преданной тенью, как-то сразу вычленив его как своего лидера из толпы ребят, но это была соразмерная плата. Ведь если сам Оптимус терпит этого бирюка рядом и, даже больше, весьма тепло к нему относится, может, и в этом случае не стоит полагаться на первое впечатление? Только устроившись рядом с двумя рослыми подростками, Джаз с удивлением обнаружил, что впервые за всё это время чувствует себя по-настоящему спокойно. Понимание, что твою спину всегда прикроют, было практически осязаемым. Бамблби же наоборот держался довольно скованно, как всегда стесняясь незнакомых людей. Мальчишка вцепился в рукав толстовки своего друга, стараясь казаться как можно незаметнее. — Кто тебя так? — первым, что удивительно, заговорил Айронхайд, вместо приветствия протягивая вновь прибывшим две кружки горячего крепкого чая. — Не помню, как его зовут, — дёрнул плечом Джаз, с благодарностью принимая любимый напиток. В его ладонь тут же опустились несколько кусочков сахара. — Блэкаут, — тихо подсказал Бамблби, даже не скрывая абсолютно детской радости по поводу столь удачно свалившегося угощения вне расписания столовой. — Сильно его ломало? — взгляд Хайда был внимательным и очень серьёзным. Джаз только кивнул. Говорить не хотелось совсем. Хотелось просто расслабиться. Выручил Би, охотно затараторивший голодным галчонком, углядевшим в клюве родителя заветного червячка. — Сильно! Вообще ни на что не реагировал. Ни на крики, ни на удары. Взгляд стеклянный, как сквозь тебя смотрит. Полная отключка, как говорит Рэтч. Но при этом двигался очень чётко и бесшумно. Мы спали, когда он дверь взломал. Не выломал, а именно взломал замок. Конечно, не сказать, чтобы там суперсложный затвор был, да и смысл на кладовку что-то продвинутое устанавливать? Но я даже не услышал. Хотя сплю всегда очень чутко. Да и Джаз тоже не среагировал, а ведь он слышит даже как муха в соседней комнате летит! И как вошёл он, мы не услышали. Разбудил меня уже хрип, когда Блэкаут сидел на Джазе и душил. Я и орал, и колотил — да всё без толку! Он просто пригвоздил Джаза к спальнику и не отпускал. Целенаправленно так давил, будто больше ничего не имеет значения. Если бы не Старскрим, который крики мои услышал... — Да не крики он ваши услышал, его Рэтчет послал проверить, всё ли с вами, отщепенцами, хорошо, — поморщился Айронхайд. — После того как в санитарку ещё трёх поюзанных доставили, одного так вообще без сознания, док тут мозгами окончательно поплыл. Прицепился ко всем, что нужно вас из кладовки вытаскивать. Тоже мне, форпост нашли! Джаз предупреждающе зыркнул над кружкой. Айронхайд только неприятно усмехнулся на это. — Ладно, проехали, — миролюбиво согласился он, задумчиво переведя взгляд за окно. За стеклом замерла до омерзения издевательски мирная картина: солнышко, летний ветерок, щебечущие пичужки, нежный шелест листвы. Вот только всё это для тех, кто был заперт внутри высоких неприступных стен явно бывшей базы отдыха, переделанной непонятно во что, никакого значения не имело. Стены уже пробовали взять приступом: ничего не вышло. Джаз лично облазил все закоулки в поисках хоть какого-то лаза, хода или любого намёка на то, что отсюда можно улизнуть. Он был готов поклясться всем что у него сейчас было — выхода с закрытой территории не существовало. Никакого. Возможности заглянуть за высокую стену — тоже. Даже самая высокая башенка, расположенная в центре единого строения с несколькими пристроенными двухэтажными крыльями по бокам, не позволяла заглянуть за высившееся монолитной скалой ограждение. На самом верху по периметру стены была натянута колючая проволока. Джаз долго гадал, для кого её там разместили, ведь возможности забраться на такую высоту просто не представлялось. Скалолазов с присосками на руках и ногах в их группе пока не нашлось. Злым растерянным ребятам оставалось только кружить по небольшой, зато аккуратной территории между живописно посаженными деревьями и кустарниками. Либо тупо загорать на густой траве между одуванчиков и ромашек. Идиллия. Если не считать того, что они все оказались заложниками. Тогда, на второй день пребывания на базе, когда страсти и истерики более-менее улеглись и подростки разбились на кучки, в общей просторной зале был собран настоящий консилиум. В нём приняли участие все желающие. Не горящие желанием высказываться, но интересующиеся происходящим просто по-тихому расселись по углам и слушали долгие споры, выдвигаемые версии и попытки объяснить случившееся. Очень быстро обозначились несколько негласных лидеров, кто не только умел мозгами шевелить, но и не боялся принимать решения, а также мог сплотить вокруг себя остальных. Туда вошли и Старскрим, и Рэтчет, и Оптимус. Старскрим очень быстро наладил отношения между теми, кто ранее не гнушался изучением предметов помимо школьной программы и теперь представлял особую ценность, и теми, кто хоть что-то шарил по медицинской части. Старскрим, Персептор, Саундвейв и Шоквейв образовали коалицию учёных умов. Рэтчет, Хук, Джолт и Нокаут заведовали санитаркой. Правда, Хук готовился стать ветеринаром, а никак не человеческим доктором, зато у него была настоящая практика за плечами, и парень уверенно заявил, что особых отличий между теплокровными не наблюдается, тем более, никто здесь операций на сердце проводить не намерен. Нокаут хорошо шарил в терминах, но был наиболее бесполезен, так как готовился стать дантистом, а зубы в данной ситуации были всё-таки наименьшей из насущных проблем. Зато совсем юный Джолт оказался просто незаменим со своими навыками накладывать повязки, обрабатывать раны и ставить уколы. Имея родительницу практикующую медсестру, парнишка отлично навострился на простейших, но сейчас так необходимых манипуляциях. Шоквейв и Персептор лично облазили все помещения Кибертрона в поисках хоть какой-то разгадки. Именно они наткнулись на солидный по запасам склад энергона. Именно Саундвейв нашёл способ подключиться к информационному терминалу внутри склада и нашёл там оставленные неизвестными "благодетелями" инструкции того, что им всем следует делать, чего не следует и что, собственно, от них всех ждут. Изучив досконально открытые файлы, вызванный ребятами Старскрим решил, что обнародовать вот так вот остальным информацию без подготовки чревато новыми беспорядками. Потому чуть позже было собрано второе, уже закрытое заседание. На нём присутствовали представители медицины полным составом, научный блок, а также определившиеся лидеры остальных групп: Оптимус, Мегатрон, Онслот, Проул, Спрингер, Мотомастер, Кап и Блэкаут. Девчонок, а такие, оказывается, тоже попали под раздачу, никто звать никуда не стал. Да и представительницы слабого пола, сбившись тесной стайкой, предпочитали каждый разговор с парнями начинать с приветствия "правой сразу в глаз". Посему они сразу же окопались в самом дальнем крыле, отжав себе два учебных класса с зеркальными стенами, и выдвигались оттуда все вместе только в столовку, в туалет и на прогулки. По отдельности девушки, видимо, не ходили вообще. Джаз знал о закрытом совещании, но сам не задавал вопросов, хотя сгорал от любопытства. Старскрим поделился информацией добровольно, придя к ним с Би в их чуланчик под лестницей далеко заполночь, когда заснули даже самые неспокойные. Включив фонарик, найденный самим Джазом в подвале при очередном обследовании помещений, ребята ещё долго обсуждали и своё положение, и что теперь делать. Картина выходила безрадостная. Провианта у них на всех должно было хватить месяца на три, бутилированной воды — также. Расчётами, на сколько должно хватить энергона и по скольку каждый должен его закачивать внутрь указанной в инструкции системы, занимался Шоквейв. Ему не мешали, оставив в покое возле терминала и выделив всё, что запросил математик. Вот только желающих закачивать в себя непонятно что не нашлось. Ни единого добровольца. Все косились друг на друга, выслушивая предостережения от медиков, что избежать сей участи не удастся, если ты хочешь выжить, естественно, кивали глубокомысленно и тут же старались незаметно свалить подальше. Ещё пару дней было относительно спокойно, а затем начались первые ломки. Парней просто неожиданно скручивало в бараний рог. Кто-то кричал, кто-то скрипел зубами и упрямо хрипел, но пережить молча накатывающие изнутри волны острой боли не смог никто. И главное: если приступы начинались, они шли далее по нарастающей, пока несчастный не погружался в состояние сна наяву. Старскрим коротко окрестил это состояние "глюками". Что там видели те, кого посещала "белочка", — не ясно, но каждый раз происходило одно и тоже: за каждым срывом следовало нападение. Нападающий не чувствовал ни боли, ни страха, как будто выполняя из последних сил продиктованную кем-то незримым приоритетную для себя команду "уничтожить". Жертвы выбирались в совершенно хаотичном порядке; проследить логику выбора тех, у кого отключалось сознание, не удавалось. Проблема заключалась в том, что с каждым часом количество тех, кто оказался "под кайфом ломки", росло. И, как уверяли медики, если не остановить этот процесс, результат будет плачевным для всех: они просто перебьют друг друга. — Много уже слегло? — тихо поинтересовался Оптимус, удобно устроившись рядом и также потягивая крепкий и ароматный сладкий чай. — Блэкаут шестой, — отозвался Айронхайд. Джаз быстро прикинул в уме, что если за один только день и к обеду это уже шестой случай, то к вечеру печальная цифра удвоится. А назавтра в список "счастливчиков" запросто может угодить и он сам. Конечно, если к тому времени его не прибьют. Да хотя бы тот же самый Оптимус или Айронхайд. Они крупнее, значит, согласно теории Рэтчета, их накроет быстрее. Парень обернулся на задремавшего на краю спальника Би, что свернулся трогательно беззащитным клубочком. Если накроет самого Джаза, значит, и Рэтчета и Старскрима к тому времени тоже перемкнёт... и у Бамблби просто не останется шансов на выживание. Обернувшись к своим новым соседям, Джаз наткнулся на их взгляды: внимательные, спокойные, как у обречённых, которые смирились со своей участью. В этот момент к ним подсел Рэтчет и, покосившись на спящего мальчишку, тихо сообщил: — Дело плохо. Либо мы находим добровольца, кто первым закачает в себя энергон, либо мы все превратимся в тупых зомбодебилов, повёрнутых на желании убивать всё что шевелится. Попытки изолировать тех, кто в ломке, ни к чему не приведут. Это участь постигнет абсолютно всех. И я, честно говоря, не знаю, что лучше: сдохнуть от недостатка этого допинга либо быть убитым. Оптимус болезненно поморщился, вращая в пальцах опустевшую кружку. — Ребят, если мой взгляд начнёт терять ясность — вяжите. Со мной вам будет справиться непросто. А первые симптомы я уловил ещё с утра. — Ты слышал, что я только что сказал? — рассердился Рэтчет, но на его плечо тут же успокаивающе опустилась тонкая рука неслышно подошедшего Старскрима. — Это не вариант! Свяжем тебя, потом Хайда. Потом нас со Старскримом повяжет, к примеру, он, — тычок в сторону Джазза. — А его кто будет вязать, захлёбывающийся от рыданий Би? А ты уверен, что остальные так спокойно дадут себя обездвижить? В других крыльях уже проблемы. Ты знаешь какого характера. — Знаю, — упавшим голосом подтвердил Оптимус. — Твоё предложение? — Рэтч уже озвучил наше предложение, — ответил за веснушку Старскрим. — Нам срочно нужен доброволец. Может быть, ничего страшного и не произойдёт? Мы ведь ни разу не пробовали вводить энергон в катетер. Собственно, мы вообще не знаем, какие будут последствия. — Вот именно, — упрямо возразил Оптимус, глядя на худого стройного Старскрима снизу вверх. — Это стоит того, чтобы так рисковать? — Мы всё равно все передохнем, — жёстко ответил тот, возвращая возмущённый взгляд обратно. — Так смысл упрямиться? Не всё ли равно от чего? — Мне — нет, — отрезал Оптимус. Старскрим только пожал плечами, как бы говоря, что каждый мается своей личной фигнёй ровно в таких концентрациях, какие установил для себя сам. — Я бы вызвался первопроходцем, — сообщил он надменно. — Но, к сожалению, кроме меня некому наблюдать за изменениями тела, чтобы уловить перемены, если таковые, конечно, будут. Кстати, Шоквейв закончил вычисления. Он вывел формулу требуемого количества для каждого. Саундвейв и Персептор несколько раз перепроверили — ошибок они не обнаружили. Я также склоняюсь к мнению, что лучше дать нам всем ещё немного времени, заправив эту идиотскую систему и не позволяя ей отключать наш мозг. Становиться тупым дроном меня не радует. — И что, вы нашли добровольца? — не удержался Джаз, глядя прямо в глаза Старскриму. — Нет. — Я — доброволец, — неожиданно раздался голос Айронхайда. Крепыш смотрел не отрываясь прямо в глаза побледневшего Оптимуса. — Брось, Ом, смотреть на то, как тебя корёжит, мне не улыбается ещё больше. А так... может, это и правда спасёт нас всех, или хотя бы даст шанс этим умникам найти выход? Айронхайд медленно поднялся на ноги. Джаз зачарованно смотрел на то, как вскочивший Оптимус вцепляется мёртвой хваткой в плечи товарища, как молча смотрит в его тёмные глаза, а потом крепко обнимает. И как Старскрим и Рэтчет быстро уводят Хайда за собой, пока Оптимус не передумал и не вызвался вместо него. Все, включая Джаза и самого Хайда, прекрасно понимали, что потерять просто хорошего бойца они могут себе позволить, а вот Оптимуса — нет. На него уже слишком многие поставили как на решающий стабилизатор общей ситуации.