Философия будущего

— Они что, пидарасы, что ли? — раздался громкий шёпот за спиной. Джаз вздрогнул. Оптимус даже оглянулся, при этом на его лице отразилась явственная гримаса полного омерзения от услышанного. Старскрим же разом прикрыл собою не до конца проснувшегося Бамблби, скрючившегося в окружении более старших ребят на скамейке, будто это могло помочь не долететь грубым словам до ушей мальчишки. Чуда не случилось: белокурый агнец всё услышал. — Стар, — дёрнул он тут же за рукав представителя учёного блока. — Это что, правда? Они точно ээ.. одни из таких? — Таких — это каких? — довольно резко переспросил гладко выбритый Кап, чья черепушка с наколкой в виде мишени на затылке отсвечивала в коридоре даже издалека. — Я не знаю, — тут же стушевался мальчик. — А не знаешь, значит и повторять глупости за всякими дебилами незачем, — резко отрезал Кап. Он стоял, подпирая плечом стену, напротив санитарки, как и все остальные, дожидаясь вердикта медиков по состоянию Айронхайда. На окончательном этапе Рэтчет и Хук выставили из кабинета даже Старскрима, заявив, что им тут аудитория не нужна — пусть на публике выступают. Но брошенное обвинение своё дело сделало: теперь все украдкой то и дело бросали осторожные взгляды на озвученную пару. Близнецы — это бросалось в глаза сразу же — стояли и правда слишком близко друг к другу, склонив головы так, что их вихрастые чёлки почти смешались. Один из них явно утешал другого, крепко обхватив за плечи и прижимая к себе в защищающем жесте. — Не обязательно, — тихо заговорил Старскрим, решив всё-таки объяснить ситуацию Би, а не пускать всё на самотёк. — Они братья, близнецы — словно зеркальное отражение друг друга, даже родинки в одном и том же месте. Их психоэмоциональный контакт намного острее и многограннее тех переживаний, что способны испытывать остальные, даже очень крепкие пары. Существует теория, что новорожденные дети наделены способностью испытывать те же эмоции, которые испытывает их мать. Со временем эта связующая нить исчезает, преобразуясь в нечто совсем иное. Кто-то эмпатически более развит, кто-то менее. А у близнецов такого типа, как Санни и Сайдс, подобная чувствительность к настроению друг друга, к необходимости ощущать рядом родственную душу повышена в несколько раз. Они как половинки одного целого. Но это совершенно не значит, что их близкие отношения переходят на взаимное физическое влечение. Близнецы прекрасно создают пары, впоследствии семьи, и живут отдельно друг от друга. Хотя ощущение другого где-то внутри себя их никогда не покидает. Обычно болезнь, сильный стресс или смерть второго близнеца они ощущают даже на значительных расстояниях. Так что когда придёт время, Санни и Сайдс найдут себе девчонок, влюбятся и всё у них будет как и у остальных. — Что-то я сомневаюсь, — беспардонно перебил небольшую лекцию вальяжно рассевшийся прямо на полу Бластер, уже печально известная местная язва. — Посмотрите на них — ну прямо голубки! Кап смерил вызывающе одетого паренька презрительным взглядом, но промолчал. Старскрим оскорблённо поджал тонкие губы и демонстративно отвернулся. — Разве это так плохо, когда ты кому-то так сильно нужен? — бесхитростно уточнил Би, с непониманием оглядывая державшихся поодаль от всех остальных братьев. — И какая по сути разница, мальчик это или девочка? Джаз в полном изумлении обернулся: Бамблби всё так же изучающе пялился на двойняшек; Кап казался немного смущённым; Бластер, который рассчитывал на совершенно обратный эффект, явно был сбит с толку; но больше всего удивил Старскрим. Последний нервно теребил разлохмаченный край асимметричной туники, как будто стесняясь поднять глаза и встретить чей-то взгляд. И только сейчас до Джаза дошло, насколько Старскрим хорош собою. Не холёный, как постоянно крутящийся возле зеркал Нокаут, умудряющийся тосковать в этом дьявольском месте только о потере своего богатого гардероба, а именно хорош собою — от природы, от самого Создателя. Утончённый, соразмерный — он являл собою концентрированную квинтэссенцию всего того, что просто приятно взгляду. Юношу можно было бы назвать нежным, если бы не решительный блеск тёмных пытливых глаз. Интересно, сколько пикантных предложений он получал от противоположного пола? И только ли от противоположного? — мелькнула неожиданная мысль. Джаз отвернулся. Это было слишком личным, чтобы лезть в чужую душу и тайны не разуваясь. У каждого из них есть свои скелеты в шкафу. Да и нужно ли ворошить прошлое? Здесь у них чистый белый лист. И кто и как именно поставит себя, зарекомендует — зависит только от них самих. Дверь санитарки резко распахнулась. В коридор вышел Хук: полноватый, плечистый парень с толстыми линзами огромных очков; как уже успел пройтись на этот счёт вездесущий Бластер — словно муха цеце. — Оптимус, — спокойно обратился несостоявшийся ветеринар к резко подскочившему к нему высокому, крепкому подростку. — Рэтчет сказал, что ты можешь войти. Айронхайд скоро придёт в себя. Даже не дослушав до конца, Оптимус мгновенно скрылся за обшарпанными дверями медицинского кабинета. — Состояние пациента стабильное, никаких опасений не вызывает, — так же спокойно продолжил для остальных собравшихся Хук. — Так что далее мы будем принимать всех желающих в порядке очерёдности. В подтверждение его слов из санитарки, натужно пыхтя, боком выполз Джолт, таща за собою детскую грифельную доску и игрушечное красное ведёрко, полное разноцветных мелков. За ним с видом победителя вышел Нокаут, несколькими отточенными движениями прибил доску прямо к стене и повесил на вбитый рядом с нею гвоздик маленькое ведёрко. — Приём осуществляем с десяти утра, — продолжал инструктировать слушателей Хук, любуясь работой коллег. — С перерывом на обед и до шести вечера. Необходимое время для проведения одной процедуры занимает около получаса. Так что милости просим. Время записи рассчитаете сами, имя своё также впишете сами. Секретаршей мы пока не обзавелись, так что у нас в плане организации полное самообслуживание. С этими словами будущее светило медицины скрылось за дверью, оставив толпу подростков домысливать о продолжении массовых развлечений самостоятельно. Пару минут в коридоре стояла мёртвая тишина: все только растерянно вращали друг на друга глазами. А затем ребята загалдели все разом: кто-то кричал, что нужно срочно принести к санитарке всех тех, кто уже выпал за грань добра и зла, ибо до означенных Хуком шести вечера оставалось ещё несколько часов; кто-то пытался пролезть без очереди прямо сейчас; кто-то до сих пор высказывал сомнения по поводу всего предприятия. — Пойдём, — тихо сказали прямо на ухо Джазу, обдав тёплым дыханием щёку. Резко обернувшись, Джаз уткнулся носом прямо в подбородок Старскрима. Тёмные глаза подростка смотрели на него устало, грустно и с затаённой горечью. — Ты не рад? — тихо спросил Джаз, уходя вслед за товарищем и увлекая за собою Бамблби, пока их в порыве ажиотажа просто не затоптали. — Не знаю, — честно ответил Старскрим, отводя взгляд. — Но я сделал то, чего от меня все ждали. *** Помирать от введения энергона в катетер никто не собирался. Правда, обнаружился весьма неожиданный эффект от этой чуть светящейся жидкости, похожий на сильное алкогольное опьянение. Принявшего необходимую дозу потом характерно шатало, глаза начинали ярко блестеть как у наркомана со стажем, тянуло на подвиги и приключения. Блэкаут не был оригинален, впрочем, как и закаченный по самый катетер Спрингер: эти двое устроили спарринг сразу же после того, как последний вышел из санитарки. Свои с Блэкаутом и так связываться желанием не горели, а уж в таком состоянии схватиться в рукопашке с верзилой дураков вообще не нашлось. Но сегодня судьба к парню явно благоволила, послав ему подарком такого же охочего до хорошей драки придурка. Потасовку прямо в пыли у крыльца вяло контролировали друзья одного и другого, но вмешиваться никто не спешил. Айронхайда удерживал Оптимус при помощи Джаза и Бамблби. Ещё очень желал побуянить Мотомастер, но ему такой возможности просто не предоставили. Онслот на удивление держался очень достойно, только иногда болезненно морщился и опирался на плечо кого-нибудь из соратников. Как только Хайда начало отпускать, в жилой общий зал заявился Рэтчет и без лишних разговоров увёл за собою Оптимуса. Джаз остался рядом с новообретённым другом, скрашивая невесёлое ожидание своим обществом и малоинформативным трёпом обо всём на свете. Слава небесам, сейчас они могли не бояться, что их услышит Бамблби: паренька забрал к себе Персептор, здраво рассудив, что ребёнку на такие пьяные оргии глядеть совершенно ни к чему. Ближе к ночи случился форс-мажор. Тут даже поднимать по тревоге никого не потребовалось: девчачий громкий визг, звон разбитого стекла и громкий мужской мат оповестил всех вокруг, что особо ретивых понесло-таки вершить подвиги на женскую половину. Оптимус только сцепил зубы и побрёл в сторону крыла, занимаемого девушками. Там уже собрались просто зеваки, не желающие пропускать бесплатное развлекалово, сочувствующие девчонкам, а также те, кто откровенно подбадривал нетвёрдо стоящих на ногах ловеласов. Бластер — а кто бы сомневался? — громко обещал прекрасной половине стихи при луне и всяческое обожание, а Блицвинг просто молча выламывал забаррикадированную с противоположной стороны дверь. — Эээ, парни, полегче, — попытался дозваться до голоса разума двух буянов Оптимус, появляясь в уже заполненном народом коридоре. — Надо как-то уважать друг друга, что ли. Вряд ли девушки смогут оценить ваш душевный порыв, когда вы им стены выносите. — А тебя кто первым поставил, а? — злобно рыкнул Блицвинг, даже не поворачиваясь. — Класть я хотел на твои сопли и слюни. Эти пискли уважают только силу. Кто первый встал, того и тапки. — Они не вещь, которую может взять любой по праву сильнейшего, — возразил Оптимус, тяжело приваливаясь плечом к стене. Слабость в теле давала о себе знать, да и вело его так же, как и этих любителей острых ощущений, если не сильнее. — Если всё мерить твоими шаблонами, получается, что если сильнее я, то я могу и тебя оприходовать. — Оппа, ничо се, Ом, от тебя не ожидал! — прифигел Бластер, совсем по-другому оглядывая рослого синеглазого шатена, которого он для себя уже давно окрестил тюфяком, несмотря на выдающийся рельеф мышц. — Ну, типа, так не положено. Мы парни — они девчонки. Пары там, лямур-тужур, все дела. Чо не так-то? — А то не так, — неожиданно зазвучал резкий, низкий голос подоспевшего Мегатрона, у которого за спиной маячил тощий как жердь Саундвейв. — Что ща все, кто недоволен установленными порядками, за которые, между прочим, проголосовали все единогласно, отправятся проветривать свои мозги в подвал в одиночки. Без завтрака. Глядишь, желания показать собственную крутость сразу поубавится. Хотите развлечений — валите во двор и дубасьте друг друга как полные дебилы. Вон, Спрингер и Блэкаут никого не трогали, разбили друг другу носы, спустили пар и разошлись по местам. Чем вас не устраивает перспектива меряться силой с равными? Или геройствовать только со слабыми можете? — Слышь, вундеркинд, — злобно зашипел вздрогнувшему Саундвейву окончательно выведенный из себя Блицвинг. — Те первому рожу набок сверну за стукачество! — Тогда тебе клешни окончательно пообрывают. Так понятней? — зло рыкнул лидер второй самой многочисленной группировки после Оптимусовой. — А ты попробуй! — Блицвинг явно нарывался, поигрывая бицепсами, топчась на месте как молодой бычок на выгоне. — Чёт я не припомню, чтоб я тебя главным над собою признавал. В проёме прохода появился Онслот, к которому Блицвинг вроде как и прибился в последнее время, в окружении своих ребят. Но ни он, ни остальные вмешиваться не спешили. Оптимус видел, что Мегатрону не легче, чем ему самому, слишком знакомо блестел влажный лоб и слишком контрастно-серыми выглядели губы на фоне загорелого лица. Но при первой же попытке отлипнуть от стены его почти постоянный оппонент во всех спорах сделал Ому весьма красноречивый жест: не вмешивайся — я сам. Оптимус лезть и не стал, только замер поблизости, решив проконтролировать ситуацию лично, чтобы не допустить совсем серьёзных последствий. Бластер, почуявший, что запахло откровенно жареным, по-тихому слился, затерявшись в примолкнувшей разом толпе. Всем было интересно кто кого: Блицвинг уже прославился несдержанным нравом и не всегда логичными поступками; Мегатрон же вселял уважение к себе одним только видом, умением держаться в любой ситуации и тяжёлыми кулаками, которые смогли попробовать на себе все желающие. Видимо, Блицвинг сей высокой чести пока не удостоился, раз так откровенно пёр в лобовую. Драка была недолгой. Мегатрон не желал сейчас производить на кого-либо впечатление, он просто хотел побыстрее закончить с быкующим нетрезвым подростком и наконец-то отправиться на боковую. Поэтому удары были жёсткими, с отмашкой, а подсечка, отправившая на лопатки Блица, нечестной. Возмутитель спокойствия замер только тогда, когда приложился со всего маху затылком об пол. Звук падения был таким громким, что внутренне Джаз содрогнулся. Сотрясение бедолаге было обеспечено. Мегатрон же, тяжело дыша, распрямился и кивнул своей группе поддержки: — Заберите этот отстой. Оттащите сначала к медикам — на проверку, а потом в подвал. Заприте там в какой-нибудь комнате, киньте ему спальник и оставьте кружку воды. В обед подумаем, что с ним делать, а заодно и со всеми остальными, кто решит, что не в меру крут. Джаз перевёл взгляд на Оптимуса. На лице того отразилась целая гамма чувств: неприятие такого жёсткого наказания, жалость и брезгливость. Подспудно он сам сочувствовал этому баламуту, который всего лишь не умел держать под контролем свой гонор. Но в чём-то Мегатрон был прав. По крайней мере, порядок и тишина этой ночью на базе были обеспечены. — Что со вторым? — прежде чем уйти, Мегатрон явно хотел закрыть окончательно эту проблему. — С ним мы сами побеседуем, — заверил всех присутствующих Оптимус и так глянул на Бластера, рядом с которым ребята тут же расступились, что последний только нервно сглотнул. Уходя вслед за остальными, Джаз обернулся. В коридоре остались только Персептор и Старскрим. Перси осторожно постучал в помятую дверь и вежливо сообщил: — Всё в порядке, дамы. Вас больше никто не потревожит. Через минуту напряжённой тишины щёлкнул замок, и в коридор вышла крепкая и широкоплечая как мальчишка Страйка. За её спиной мелькал любопытный острый носик невысокой Арси. Девушки только оглядели следы недавнего побоища и хмуро уставились на представителей науки. — Не волнуйтесь, — тихий голос Старскрима был спокойным и уверенным. — С этим вопросом мы разберёмся завтра. Подобного не повторится. Страйка только коротко кивнула в ответ, а Арси громко фыркнула.