Философия будущего

Весь остаток дня Джаз потратил на переходы с места на место. К вечеру он даже не пытался с кем-то завязать беседу; переполнявшая его ярость от абсолютного, полного провала миссии выжигала разум на корню, пробуждая изнутри какого-то малоуправляемого яростного зверя. Обострился даже нюх. Но ни спрятанных улик, ни оставленных впопыхах следов, ни оброненного неосторожного слова — не было никаких зацепок. Все только и обсуждали безымянного дебила, приложившего Френзи головой о стену, а также размазавшего в грязь вступившихся за ребёнка близнецов. Санстрикер и Сайдсвайп, сами того не подозревая, стали героями дня. Они ими и были в реальности, только куда большими и самоотверженными. И только избранные знали, что двойняшки оказались также и жертвами тех животных, что носили по ошибке личину людей. Пару раз он находил Баррикейда. Они издалека обменивались короткими взглядами, отчаянными и пустыми. Ничего. Проул ошибся: это называлось не просто "снос крыши", это называлось куда хуже. Джаз всей шкурой ощущал нависшую над всеми угрозу. Спать он сегодня не будет, а спрячется где-нибудь поблизости от врачебного кабинета. В крайнем случае успеет поднять тревогу. С этими мыслями парень шагал в нежилое крыло, где располагались прачечная, склады, кабинеты, отданные учёному блоку, и пустые помещения, которые постепенно отжимали под себя хитрожопые умники. Нужно предупредить Персептора и Старскрима. Они оба какие-то жалкие хиляки, несмотря на весь показной выпендрёж последнего с этими его накачанными мышцами. Небось в зале и качал, под присмотром тренера, чтоб полностью симметрично было. Сплошное посмешище. Шоквейв в отличие от этих двух выглядел как единственный, кто мог бы постоять за себя в экстренной ситуации. Саундвейва не тронули бы из-за покровительства Мегатрона, его можно было исключить из расчётов. То, что он идиот, Джаз понял не сразу, а только влетев в ярко освещённый коридор рядом с прибежищем Персептора. Вот только Перси здесь не было, по крайней мере Джазу очень хотелось надеяться на то, что щуплый всезнайка в этот момент находился далеко отсюда. Зато в коридоре обнаружился Старскрим, прижатый двумя амбалами к дальней стене, с задранной уже до самого подбородка этой своей смешной туникой, и чужой пятернёй между стройных ног. Один из лапавших обречённо застывшего подростка был опознан Джазом сразу — Скорпоног. Тот ещё урод моральный. Но чтобы настолько... Второго Джаз видел много раз, и, что самое обидное, сегодня тоже, но имени его не знал до сих пор. Или не запомнил. Этот второй всегда держался тихо, обязательно за чьей-нибудь спиной. Теперь понятно для чего. Шанса сбежать не было. До жилой зоны целый центральный переход, сейчас абсолютно пустой, ибо все находятся в столовке. Наверняка и Перси пошёл туда же, пообещав Старскриму принести его порцию прямо на рабочее место. Чёрт... Ввязаться в драку означало гарантированно проиграть: скрутят и попользуют обоих — интеллигент не помощник. Тем более этот совершенно пустой взгляд тёмных глаз, в котором застыло постыдное унижение, говорил о том, что Старскрим морально подавлен, сломлен и на сопротивление уже не способен. Решение пришло неожиданно быстро, нестандартное, пошлое, но оно давало шанс хотя бы дотянуть до того счастливого момента, пока сюда не сунется Перси или Саундвейв... или Шоквейв. Ох, как бы сейчас Джаз был рад этому шкафоподобному угловатому парню! — Какого дьявола вы лапаете чужое? — совершенно нагло заявил с порога Джаз, ощерившись как заправский вожак стаи, почуявший нездоровый интерес залётных самцов к своей самке. — Он — мой! — Чо? — оторопел Скорпоног, поспешно отступая от вжавшегося в стену Старскрима. Последний закрыл глаза, бледный как привидение. Он бы без сомнения съехал на пол, если бы жёстко впившиеся в его подбородок пальцы второго не удерживали парня в стоячем положении. — Чо слышал, — собственнически рыкнул Джаз, как можно быстрее преодолевая разделявшее их расстояние и оттесняя Старскрима в угол, закрывая собою от жадных, нетерпеливых взглядов. — Себе ищите развлекалово в другом месте. Моё не отдам. — Слышь ты, недомерок, вали отсюда, — но посыл Скорпонога был настолько неуверенным, что здоровяк сам себе не поверил, оглядываясь на своего подельника за поддержкой. — Это с какого ж момента ты в одиночку тискаешь такого красавчика? — неприятно ухмыльнулся второй. А вот этот и есть главная проблема, неожиданно понял Джаз. Уверенный — не сдвинулся со своего места за весь разговор и на миллиметр. Всё также изучает, анализирует, сравнивает. Одна оплошность — и их со Старскримом завалят прямо тут. — Как себя вспомнил, — уклончиво ответил Джаз, глядя сквозь дымчатую преграду стёкол на того, кто сейчас бросал вызов не только им лично, но и всей системе. Чуть раскосые глаза второго смотрели со злым интересом. Кто же это такой? Так и не узнанный подросток растянул губы в гадливой улыбке, как будто прочитал мысли. — Пытаешься вспомнить моё имя, Джаззи? — он специально чуть затянул последнюю согласную, начиная свою смертоносную игру. — А не всё ли равно, а? — Как-то невежливо обращаться "эй, ты", — Джаз старался улыбаться в ответ не отводя взгляда. Отчего-то он знал с убийственной точностью, что это будет расценено как проявление слабости, и нападение последует незамедлительно. Сравнение с диким зверем всё укреплялось. — О, у нас тут светский раут, оказывается, — оценил намёк на юмор обманчиво расслабленно стоящий противник. — Думаешь, это вас спасёт? — Даже не тешу себя пустыми надеждами, — честно признался Джаз. — Может, я жду чего другого? — И чего же? — Например... этого? Позади спин двух напряжённо ожидающих развязки или намёка на начало атаки застывших подростков вежливо прокашлялись. — Я вам не очень помешаю? — бесконечно вежливо осведомился Персептор, склонив голову набок, а к груди прижимая, как и думал Джаз, вечерний паёк Старскрима. Скорпоног не выдержал первым: грязно выругавшись, он бросился к представителю научного блока. В ту же секунду прыгнул на незнакомца Джаз, нанося сразу удары в колено противника и в скулу, сейчас полностью открытую. Краем глаза он успел заметить, как Перси метнул увесистую консерву в приближающегося к нему Скорпонога. По огласившему коридор разочарованному вою Джаз догадался, что явно недооценил книжного червя: Перси попал точно в цель. Но для него самого передышка закончилась: перед лицом мелькнул огромный кулак, со свистом разрезая воздух на том месте, где он находился доли секунды назад. Промахнувшись, качок яростно взревел. — Ты собираешься помериться в прыти с трейсером? — ехидно подначил Джаз соперника. Что ж, больше шанса на поболтать ему не оставили. Ибо когда ты на голову ниже настроенного уничтожить тебя любой ценой врага — это большой минус. Джаз пытался не замечать сыплющихся на него ударов, стараясь отыскать болевые точки громилы и бить точно по ним. Он юлил, прыгал как белка вокруг, уворачивался змеёй из силовых захватов, ибо понимал, что если его заарканят, он не сможет продержаться — ему просто оторвут голову. Болели рёбра, болел бок, жутко саднила левая щека, заплывал глаз, рот быстро наполнялся кровью из разбитой губы. Но тут послышался звук разбиваемого стекла, ещё и ещё. Старскрим пытался привлечь внимание остальных. Догадался, значит. Может, их услышат, может, увидят. Услышали и увидели. Просто в какой-то момент кто-то коротким сильным ударом отшвырнул выбивающегося из последних сил Джаза в сторону. И только больно врезавшись боком в стену, кусая губы, чтобы не застонать, сползая вниз, Джаз с облегчением понял, что теперь бой ведёт Айронхайд. Всё странным образом расплывалось: нечёткие тени, пятна света... Но по звукам ударов, треску и чужим глухим вскрикам пришлось с затаённой завистью признать — крепыш драться умел. Теперь можно было расслабиться: Хайд эту мразь не выпустит, раскатает в чёткий блин. Почему-то вместо пола он оказался на руках сидящего на коленях Старскрима. Шипя, Джаз повернулся, чтобы заглянуть в лицо друга, но увидел только размытый силуэт. — Ты не видишь без них, да? — сверху раздался тихий голос, такой родной и знакомый. И через несколько секунд ему аккуратно надели на нос слетевшие во время падения очки. Сразу же мир обрёл чёткость. Склонившееся лицо Старскрима было бледным, на нервно дрожащих губах играла неуверенная улыбка. — Никогда бы не подумал, что ты настоящий очкарик! Джаз почувствовал, как помимо воли начинает улыбаться в ответ несмотря на распухшие губы, на заплывающий глаз. — А ты ботан! Заумная зануда. Старскрим не спорил. Просто молча смотрел на лежащего на своих коленях Джаза, медленно поглаживая тонкими пальцами его волосы и лицо. Он даже не пытался что-то говорить: слова сейчас были абсолютно бесполезны. Они понимали друг друга на каком-то высшем, неподвластном физическому миру уровне. Этот безмолвный диалог пролегал между двух душ, тёплый и до безумия откровенный. Джаз просто наслаждался этой близостью, тихой благодарностью к нему, осторожной лаской. Он понимал, насколько ценны эти мгновения для самого Старскрима, который всегда держался независимо, каждым жестом демонстрируя окружающим, что у него всё под контролем. А сейчас он видел своего друга настоящим, без наносного лоска. Открытый, доверившийся, подпустивший к себе опасно близко. Сейчас можно одним словом, одним жестом уничтожить всю ту теплоту, которой его окружили, сделав этому по-настоящему одинокому человеку, привыкшему рассчитывать только на себя, держащего всё в себе, больно. И этим окончательно замкнуть любое желание доверять кому бы то ни было навсегда. Но будь он проклят, если причинит боль тому, кто заключил сейчас его разбитое лицо в тёплый плен ладоней. Кто позволил заглянуть за ту опасную черту, за которой больше нет тайн и нечего скрывать. Сколько же ему пришлось пережить в той далёкой жизни, что ложь надетой маски стала единственным спасением? Джаз поймал распухшими пальцами тёплую ладонь, поддерживающую его голову. Улыбнулся. — Стар, не хандри, — тихо, на пределе слышимости прошептал он и зарылся лицом в эту беззащитно подставленную теплоту. В ответ ему только пригладили волосы. *** Суд проходил в тесном кругу посвящённых. Джаз знал о нём, был приглашён, но не пошёл. Боялся, что не сможет сдержаться. Не пошли также и Старскрим, и Персептор, и Мотомастер. Хук только сплюнул в сердцах на предложение высказаться, к Рэтчету даже не совались. Около Френзи хлопотал Нокаут, оказавшийся на удивление заботливой сиделкой, — его вообще ничего не волновало, кроме самочувствия маленького пациента. Около самого Нокаута неотлучно дежурил Джолт, готовый подменить в любую минуту, принести горячего чая или еду. Зато Саундвейв и Шоквейв пошли. Говорили потом, что эти двое затребовали высшей меры наказания. Стало известно, что и доброволец нашёлся, готовый привести в исполнение суровый приговор, — один из группы Онслота, Вортекс. Ему в помощники тут же вызвался Баррикейд. Из-за чего бывший хулиган и Проул поцапались прямо на заседании и теперь не разговаривали друг с другом. Оптимус впервые не завёл свою шарманку о правах человека, толерантности и прочей лабудени. Айронхайд утверждал, что за всё время, какое продолжался горячий спор между теми, кто требовал уничтожить переступивших всякую черту подонков не сходя с места, и теми, кто высказывался о заключении под стражу, он не проронил ни слова. А потом, как только было объявлено об окончании собрания, ушёл первым. В тот раз победил Проул, сумевший доказать остальным, что смертная казнь — это слишком. Что для решения проблемы нужно только изолировать от общества опасных подростков. Их поместили по отдельности в глухие помещения в подвале, без окон, и выставили в коридоре охрану, но с одним условием: один чих со стороны заключённых не по правилам, и их тут же отдадут Вортексу и Баррикейду. Это условие озвучил Мегатрон лично, добавив от себя, что будет только рад, если Скорпоног или Оверлорд, который оказался тем самым неизвестным Джазу вторым, хоть где-нибудь облажаются. На базе же все разговоры теперь вертелись только возле Френзи и близнецов. И если к мальчишке пускали только Саундвейва и Баррикейда, то к Санстрикеру и Сайдсвайпу народ повалил толпами. А главное, двойняшки тут же стали настоящими героями для девушек. Теперь возле их импровизированной палаты постоянно слышался девичий весёлый щебет. Рэтчет только хмыкнул, заметив, что лучшей психотерапии придумать не сумел бы даже настоящий гений. Но насчёт Френзи он от комментариев воздержался. Саунд же яростно сверкал глазами только за малейший намёк о смене темы в опасном направлении, а Баррикейд откровенно послал всех на три буквы, витиевато указывая кратчайшее направление по пути следования. *** В последнее время для отдыха, совмещённого с ленивым наблюдением за территорией вне своих незаметных для непосвящённых рейдов по всей базе, Джаз облюбовал крышу над жилым крылом. Ему нравилось загорать на широком ровном парапете, прислушиваясь к знакомым звукам, наслаждаясь относительным покоем. Рядом, прямо на покрытии крыши, сидел Старскрим, привалившись к парапету спиной, что-то задумчиво изучая в записях Шоквейва, сопоставляя их с набросками Персептора и своими. Звуки шагов на лестнице Джаз уловил первым. Когда заскрипела отворяемая дверь, Стар вздрогнул, но тут же успокоился, почувствовав лёгкое касание руки товарища к плечу. — Так и знал, что найду вас здесь, — улыбнулся вместо приветствия Айронхайд, подходя к ребятам и устраиваясь рядом с учёным. Крепыш с наслаждением потянулся, разминая мышцы; наверняка заявился с очередного спарринга. — Здесь спокойно, — подтвердил Старскрим, откладывая тетрадные листы в сторону и придавливая их камушком, чтобы не унесло ветром. Хайд кивнул и с затаённой мольбой заглянул тому в глаза. — Слушай, скажи, пожалуйста, что вы хоть что-то накопали! Мы здесь скоро уже месяц, и пока никаких ответов ни на один вопрос. Ни почему мы тут, ни отчего именно мы тут, ни когда это закончится. Не то чтобы я нервничал... хотя нет, меня крайне бесит вся эта ситуация. Но ещё больше меня бесит неопределённость, — Айронхайд поскрёб пальцами нагревшуюся под солнцем кровлю, поморщился и медленно обвёл всю территорию базы вместе с опоясывающей её стеной раздражённым взглядом. — Мне нравится, в какой я сейчас форме, — тут кривить душой не стану. Я ведь не ошибусь, если предположу, что даже сейчас с нами мало кто сравнится из людей, даже из самых продвинутых спортсменов? Старскрим только кивнул, терпеливо ожидая продолжения. — И мне кажется, что это не совсем нормально, так? Джаз уже знал, куда клонит Хайд, но перебивать не спешил. Как и влезать в разговор. — Это обратимо? Или мы попали? — Если бы кто-то другой спросил меня, я бы соврал, — признался Старскрим. — Но тебе скажу как есть: мы попали. Айронхайд грязно выругался, помянув и чью-то матерь, и всех дальних родственников. — А конкретнее у тебя не получится объяснить? — спросил он, немного успокоившись. — Я долго анализировал то, что предоставляют нам наши медики, что накопали Персептор и Шоквейв и что сумел выудить из терминала Саундвейв. Там много информации, если знать, куда лезть и как её доставать, — осторожно начал объяснять парень, уставившись на тонкие кисти своих рук. Старскрим заметно нервничал, и Джаз придвинулся к нему ближе; он уже понял, что на учёного его присутствие всегда действовало успокаивающе. — Получается, что изменения органической составляющей наших тел происходят в ускоренном темпе. Слишком ускоренном, чтобы обошлось без болезненных ощущений. Но ничего такого мы не чувствуем. Более того, многие параллельно с этим ловят настоящий кайф. И если раньше большинство приходилось уговаривать заполнять вживлённую систему энергоном, а некоторых и заставлять, то сейчас в энергарий чуть ли не очередь выстраивается. Все просят залить им полную порцию. Уверен, что если бы было возможно, заливались бы в двойном или тройном объёме. Из чего следует вывод, что данная система у всех нас напрямую контактирует с организмом, образовывая замкнутую экосистему. Мне незнаком такой вид взаимовыгодного симбиоза, скажу сразу. Все последующие выводы только результат моих наблюдений и не более чем гипотезы. — Сойдёт, — одобрил Айронхайд, весь превращаясь в слух. Да и Джаз тоже заметно оживился, перекатившись ближе к ребятам и положив голову на плечо Старскрима. — Такой вид отношений в природе не единственно возможный, конечно, но очень распространён. Большинство видов сосуществуют, увязанные в упорядоченную цепочку межвидовых тесных связей. Грубо говоря, подобные партнёрские отношения — промежуточное звено. — Между чем и чем? — не удержался от вопроса Джаз. — Между простым деловым взаимоотношением и более тесным слиянием. Видов симбиоза много, одним из них является паразитизм. Другими словами, один вид паразитирует за счёт другого. Изначально я склонялся именно к этому пониманию ситуации. Мне казалось, что вживлённая в нас система развивается за счёт наших резервных запасов организма. Но, как оказалось впоследствии, я был не совсем прав. Конечно, эта штука развивается в нас, используя наши энергоресурсы как фундамент для построения какой-то более сложной, более совершенной системы. Но мы, как бы это правильнее выразиться, не изнашиваемся при этом. Никаких пагубных отклонений в самочувствии я ни у кого не нахожу. Скажу даже больше: мы выглядим намного более здоровыми, чем когда прибыли на эту базу. Хотя, следует отметить, условия проживания далеки от пятизвёздочных отелей, — Старскрим криво усмехнулся. — Про употребляемую нами пищу я вообще скромно умолчу. По законам равновесия, за всё это время расстройство желудка должно было быть хоть у кого-то. Но этого не произошло! А армейский сухой паёк, консервы и обычная вода... ну, хорошо, мы делаем чай! — но всё равно, это не здоровая еда, которая подходит абсолютно всем, согласитесь? — Да ладно! — тут же возмутился Айронхайд, чем вызвал улыбку у двух других подростков. — Военные же не совсем идиоты?! Бывает, их боевые части месяцами сидят на огневых точках без возможности готовить разносолы. Если бы они их снабжали очередным дерьмом, они бы все там и передохли от дизентерии или ещё какой гадости. И уж точно мучились бы желудками потом. Но этого же не происходит? Значит, у них там всё сбалансировано. — Ага, как в кошачьих консервах, — съехидничал Джаз, и Старскрим тут же прыснул в кулак. — Да ну вас, — обиделся Хайд, для которого любая тема про военных или их технику была самой любимой. — Ничего-то вы не понимаете... гражданские. — Тоже мне, боевик выискался, — дружелюбно фыркнул Джаз. — Ладно, давай дальше, Стар. Интересно, блин! — Короче, если говорить о симбиозе, то я склоняюсь к комменсализму. Более того, один из данных видов отношений предполагает "подселение" в организм "хозяина", — увидев непонимание на лицах друзей, Старскрим тотчас же пояснил. — Комменсализмом называют отношения, в которых один вид выживает за счёт другого, не причиняя тому вреда. Другое дело, что подобное взаимовыгодное сотрудничество может прерваться, перерастая в конкуренцию. — Например? — напрягся Хайд. — Приведу общеизвестный случай, на примере которого обычно рассказывают о данном виде связи. В природе маленькая ель не может вырасти на открытом месте под прямыми лучами солнца: они выжигают её. Ёлочки могут развиваться только там, где другие деревья прикрывают их своею тенью. С одной стороны, ничего такого в тесном соседстве нет: одно растение просто предоставляет условия для лучшего формирования и укрепления другого. Но с другой стороны, когда ель вырастает, она начинает вытеснять своих прямых конкурентов с плодородной почвы, подавляя их. Аналогия, я думаю, всем понятна. Джаз и Хайд не перебивали, терпеливо ожидая, когда Старскрим соберётся с мыслями. — То же самое и у нас. Я предполагаю, что на начальном этапе наши органические тела и эта система взаимодействуют на взаимовыгодных условиях. Но когда некий процесс формирования будет завершён полностью, не получится ли так, что наши тела станут всего лишь конкурентами в борьбе за ресурсы? — То есть за нас? — Джаз был удивлён. — А мы ли это будем? — тихо спросил Айронхайд. — Ну, думаю, что это всё-таки будем мы, но другие, — так же тихо ответил ему Старскрим. — А вот как именно мы изменимся и чем именно станем после столь глобальных изменений, мне сложно предположить. Но слово "симбионт" меня немного настораживает во всём этом. — Откуда взялось это слово? — Джаз приподнялся, убирая голову с плеча товарища и удобно устраивая подбородок на согнутой руке. Так ему было лучше видно собеседников. — Его обнаружил в терминале Саунд, — охотно пояснил Старскрим. — Мы все — симбионты. По крайней мере, именно так мы значимся в тамошних записях. Что только подтверждает мои подозрения в том, что мы все участники некоего эксперимента, призванного скрестить или уравновесить два вида. Или чего-то ещё, но до большего мы пока не добрались. — Интересный расклад, — протянул Джаз, внимательно изучая помрачневшего Айронхайда и печально-задумчивого Старскрима. И вдруг аж подскочил на месте. Сорвал с носа очки, напрягая глаза по максимуму, но, какой бы эта вживлённая система ни была чудесной, зрения она ему так и не вернула, и парень срочно нацепил синеватые стёкла обратно. — Ты чего? — крепыш смотрел на него с живым любопытством, а вот Старскрим явно занервничал. Джазу хотелось объяснить другу, что переживает он совсем не из-за того, что только что услышал, и это не вина Стара. Но на язык просилось собственное, только что сделанное открытие. — Сядьте как раньше, до того как повернулись ко мне! — скомандовал Джаз. Его аж трясло от переполнявшего изнутри возбуждения. — Ну же! Что вы как тормоза сегодня? Старскрим и Айронхайд с непониманием переглянулись, но выполнили удивившую их просьбу. Джаз теперь ползал позади них по парапету, стараясь отыскать лучший угол обзора. — Сверзишься сейчас, — лениво предупредил Хайд. — Не егози как слюнявый младенец. — Да пошёл ты, — радостно откликнулся Джаз и вдруг счастливо рассмеялся. — Нет, всё-таки я не рехнулся! Парни, вам нужно это увидеть — у вас глаза светятся! Оба уставились на него как на полоумного. — Да нет же, правду говорю! Стар, вот посиди минуту спокойно. Хайд, иди сюда. Смотри — вот так, когда его голова в три четверти от тебя повёрнута. Ну, видишь? — Джаз развернул крепыша в наиболее удобное положение, заставляя смотреть того в тёмные, настороженные глаза Старскрима, что сидел не шевелясь и, кажется, даже не дыша. — Мать моя женщина, — вдруг ахнул Айронхайд. Спрыгнул с парапета, одним прыжком оказался перед Старскримом, уставился в его глаза в упор. Потом опять вернулся к довольно ухмыляющемуся Джазу. И снова долго разглядывал отсвет тёмной радужки, белка. — Быть этого не может... — Подожди, ему не говори! — упредил он готовое сорваться с губ подростка восклицание. — Он должен сам это увидеть. Посиди теперь. Стар, твоя очередь! Старскрим проделал то же самое, чем только что до него развлекался Айронхайд. Только чаще менял своё положение, разглядывая глаза бойца со всех возможных ракурсов. — Синие, — совершенно убито констатировал учёный в конце. — Однозначно, твои глаза изнутри светятся синим. Свечение слабое, но при определённом освещении это явственно видно. А у меня? — Красные! — хором проорали Джаз и Айронхайд. — Снимай очки, — нетерпеливо приказал Старскрим, глядя в упор на Джаза. — Хочу знать, какой цвет у тебя. — Ух ты, и у тебя синий! — Айронхайд не скрывал своей радости. А вот учёный почему-то сразу стал очень расстроенным и подавленным. — Ты что? — Джаз мгновенно заметил произошедшие с другом изменения. — Подумаешь, отличаемся цветом глаз! Это же совсем не важно! Зато у тебя свет ярче, чем у нас с Хайдом. И цвет такой красивый, как огонь прям. Он приобнял Старскрима за плечи, смешно морща нос. — Да это так, последствия удивления, — несмелая улыбка скользнула по тонким губам и тут же увяла. — Я всегда, когда сталкиваюсь с чем-то новым, непонятным, нервничаю — меня это из колеи выбивает. Не обращай внимание, ладно? — Да это же здорово! — Джаз определённо не видел в произошедшем повода для расстройства. — Это просто чудесно, что мы с тобою отличаемся! — Почему? — Старскрим на миг удивлённо обернулся, перестав бережно собирать в кучку свои записи, которые они в порыве своего эксперимента раскидали в стороны. — Противоположности притягиваются, — поправив очки, трейсер широко улыбнулся. Он откровенно приплясывал на месте: не терпелось донести до остальных странную новость, а также проверить, у кого какой цвет. — Определённо притягиваются, — с непонятной интонацией отозвался юный исследователь, наконец подбирая последний лист и тесно прижимая свои изыскания к груди. — Я спущусь к нашим. Им будет интересно услышать о таком неожиданном открытии. — Конечно! — весело отозвался Джаз. И вприпрыжку помчался за Айронхайдом, уже шумно сбегавшим вниз по лестнице. — На обеде увидимся, хорошо? Старскрим только кивнул. Его глаза были печальные и заметно потускневшие.