Философия будущего

Скандал Старскрима и Мегатрона слышала вся база. Джаз замер на лестничной клетке, готовый в любой момент сорваться, успеть прикрыть собою того, кого по праву теперь мог называть своим. Исследователь сумел убедить, что говорить в лоб лидеру десептиконов о появлении на личной арене более удачливого соперника нельзя. В принципе, трейсер понимал незамысловатую логику учёного, но страх за его сохранность так просто заглушить не получалось. Мегатрон запросто мог попробовать взять Старскрима силой, а одна мысль о чужих руках, сжимающихся на тонкой талии, — о другом Джаз даже думать не хотел — заставляла вскипать не только кровь, но и энергон. И сейчас, мучительно вслушиваясь в чужую ругань, Джаз ощущал, как доселе незнакомые процессы медленно запускаются где-то глубоко внутри. Инородная, мощная, безжалостная сила как будто начинала раскручивать невидимые механизмы, заставляя напряжённо застывать, пытаясь цепляться за привычную обстановку взглядом как утопающий за соломину. Первыми изменились звуки. Новый, оглушительно богатый диапазон различных частот открылся резко, одномоментно опрокидывая в бурлящий эфир шумов, треска, стрекотания. До парня дошло далеко не сразу, что это он всего лишь слышит, как струится его собственная кровь по венам, как шумят лёгкие, то втягивая воздух, то разом выбрасывая его обратно. Затем сознание расширилось, охватывая другие спектры ощущений. Теперь он буквально впитывал каждой клеточкой пространство вокруг себя. Трейсер вдруг осознал, как включённый сонар, что пролётом выше настороженно застыли Проул и Баррикейд, и что эти двое стоят соприкасаясь телами друг с другом, слишком тесно даже для очень близких друзей. Он чувствовал их обоюдную связь как смесь запахов, окрашенную обертонами заботы, переживаний, взаимного удовольствия. О да! От них пахло слишком одинаково. И ещё сладковатый запах спермы: его Джаз вычленил как хищник кровь, с поразительной точностью. Значит, не врали глаза, не подвела интуиция — эти тоже пара. Шумный вдох, раздавшийся за углом коридора, принадлежал, несомненно, Айронхайду, как всегда прикрывающему собою Ома. Лидер автоботов стоял, прижавшись плечом к широкой спине любовника, собранный, внимательно отслеживающий изменения вокруг, готовый вступиться, вмешаться. Его сердце слишком громко стучало, отсчитывая необходимые для их органической оболочки удары. Джаз поразился тому удивительному факту, что раньше он был не способен слышать такие громкие, почти оглушающие звуки. Как же такое возможно? А следом, будто контрольным выстрелом, прилетели резкие медицинские запахи. Хук и Рэтчет. Чуть позади них топтался нервничающий, остро пахнущий потом Нокаут. Поддавшись соблазну, Джаз расслабился, пытаясь накрыть волною жадного восприятия этаж полностью… и натолкнулся на чужое, явственное удивление. Саундвейв. С кристальной чёткостью работающий мозг воспроизвёл результат узнавания быстрее, чем трейсер сумел осознать собственную находку. И сразу же сработали инстинкты, настроившись на восприятие чужого излучения: злость, обида, ярость, уязвлённое самолюбие. Оказывается, у жгучей ревности есть только ей одной присущий горький привкус. Джаз неслышно скользнул вниз. Цель обозначилась мгновенно: защитить Старскрима любой ценой. Ведь учёный пока не знает, что один из десептиконов стал чем-то большим, нежели просто человеком. А значит, прикрыть, отвести угрозу от избранника было теперь в приоритете. Трейсер был абсолютно уверен, что Саундвейв может и, что самое главное, готов нанести решающий удар. Для него Старскрим не более чем досадная помеха на пути к Мегатрону. Это острое, неприкрытое ничем чужое желание ощущалось как вязкий кисель, разливающийся невидимыми флюидами по воздуху. Паркурщик не скрываясь держал курс на высокого, болезненно худого парня, застывшего сейчас посреди пустынного коридора, в опасной близости от той комнаты, которую делили Старскрим и Мегатрон. — Не трогай его, — Джаз не стал терять времени, сразу обозначая причину своего интереса, а также давая возможность оппоненту разложить мотивы его поступков по полочкам. — Он тебе не соперник. Саундвейв колебался. Не внешне, — его лицо не дрогнуло, взгляд был направлен прямо, тело было достаточно расслаблено, чтобы кто-то посторонний мог заподозрить о чудовищном внутреннем напряжении, — но под маской показного равнодушия он напоминал сжатую до предела пружину. Джаз стоял также недвижимо, давая в ответ считать себя, убеждая подобной открытостью в кристальной честности своих намерений. — Мегатрон не отпустит, — наконец решился Саундвейв, приступая, собственно, к сути самих торгов. — Отпустит, — коротко заверил его трейсер. На подобное заявление Саундвейв только вопросительно изогнул бровь. Но открывшимися новыми способностями Джаз ухватил гораздо больше: всколыхнувшееся марево надежды, жёстко подавляемую тоску, желание, страсть, боль. — Моё дело устроить так, чтобы он отвернулся от Старскрима. Твоё дело — привлечь его внимание и удержать. — Взятка? — Иметь нас в союзниках куда более выгодно, чем среди врагов. И не забывай, день-два-три, и все остальные будут обладать теми же способностями, что и ты. Нападения на своего тебе многие не простят. Нападения на меня не простит никто. — Я не собираюсь нападать на тебя, — спокойно возразил Саундвейв. — У тебя не останется выбора, — лаконично отрезал Джаз, окончательно раскрывая все карты и наблюдая, как впервые за всё это время выдержанный не хуже Проула подросток теряет самообладание: в чёрно-красных глазах мелькнуло неподдельное изумление. Трейсер мог его понять. Для многих смена влиятельного, представительного во всех отношениях Мегатрона на простого парня, мелкого, почти слепого без специальных линз, была событием необычным и, прямо скажем, нетривиальным. И Саундвейв теперь пытался понять, что же такого особенного нашёл в своём новом избраннике Старскрим, что готов ради того бросить вызов всем остальным? И что упустили из виду другие в отношении Джаза — и он в том числе — не рассчитывая и даже не предполагая, что отношения в их верхушке будет вершить самый обычный с первого взгляда, рядовой автобот? — Не напрягайся, — криво ухмыльнулся Джаз. — Всё, чем я богат, — только для личного пользования. От подобного нахальства Саундвейв поражённо моргнул. Но необходимый эффект уже был достигнут, и Джаз быстро отступил назад. *** Старскрим вылетел из комнаты растрёпанным, задыхающимся; его фарфоровая кожа на лице и шее была покрыта крупными красными пятнами, а глаза лихорадочно блестели. Из не до конца закрытой двери громогласно разнеслось на всё крыло "ласковое" напутствие взбешённого Мегатрона: — Да чтоб тебя черти забрали, истерик проклятый! Джаз нагнал исследователя в три прыжка, крепко обхватив того сзади за грудь и пояс, притягивая к себе. — Эээ, тормози. Во разогнался! — весело рассмеялся трейсер, позволяя учёному развернуться, упиваясь выражением удивления на утончённом лице. — Ты что творишь? — шипел Старскрим, испуганно зыркая по сторонам, когда любовник стал буквально загонять его в сторону кладовки. — Увидят же! Джаз, прекрати… ох… сейчас же. Но дверь чуланчика уже открылась, буквально протараненная спиной исследователя, и их обоих поглотила гостеприимная темнота, скрывая от возможных любопытных глаз. Джаз впился жадным поцелуем в подставленную шею, еле сдерживая собственное ликование от участившегося пульса враз ослабевшего Старскрима. Трейсер нетерпеливо дёрнул ремень его брюк. — Снимай это, — рыкнул он, впитывая как губка дрожь учёного, ловя всем своим существом глухие, будто придушенные вздохи. — Быстрее. Ну же! — Да какая муха тебя укусила? — пытался возмутиться исследователь, вслепую отталкивая требовательно шарящие руки партнёра, что уже забирались под одежду, то лаская, то прищипывая чувствительную кожу. — Совсем ума лишился? Нас же услышат! — Их проблемы, — шептал Джаз, подгребая враз ставшего неловким парня под себя, вдавливая стройное тело спиной в стену, наваливаясь всем весом. Он с шумом втягивал запах Старскрима, дурел от его сложного аромата, стремительно меняющихся спектров вкуса по мере того, как сопротивление подростка сходило на нет. Опускаясь на колени перед тихо постанывающим исследователем, трейсер нетерпеливо потянул его брюки вниз. Но когда тонкие пальцы Стара стали торопливо бороться с пряжкой ремня, он не упустил возможности игриво поиздеваться над другом, прихватывая их губами, мешая. — Джаз, я тебя щаз убью! — простонал Старскрим, опускаясь рядом с ним на пол. — Какого чёрта ты творишь? Что ты хочешь? — Тебя, — безапелляционно заявил трейсер, дотягиваясь до страстных, умелых губ. — Всего. Целиком. Ты против? — Через пятнадцать минут собрание! Как я по твоему должен буду сидеть рядом с Мегзом? Я же его пну, если он полезет, — Старскрим откровенно жаловался, но сам в ответ уже тесно прижимался, также нетерпеливо ёрзая бёдрами. — Вот и отлично, мой хороший, — широко ухмыльнулся прямо в губы любовника Джаз. — Ты ещё там скандал закати, да погромче! Сможешь? — Издеваешься? — Джаз ощущал щекой, как широко улыбается исследователь, счастливо и немножко пьяно. — Тебе мало предыдущего концерта? — Будем считать, что у вас по расписанию антракт, — пошутил Джаз, и был вознаграждён весёлым фырком прямо в ухо. — Ты уж давай там постарайся, с выходом на бис! — Тебе это сильно нужно? — теперь уже Стар требовательно лез целоваться. — Очень! — шумно выдохнул трейсер, зарываясь пальцами в шелковистые волосы партнёра. — А уж как это нужно аудитории, передать не могу! Ты просто гни свою линию, а дальше я всё сам разрулю. Ты мне веришь? — Всем сердцем, — жарко прошептал Старскрим, кладя горячие руки Джаза себе на талию. Если он смог справиться с хитрым креплением ремня, изнывая от желания близости, то справится и со всем остальным. Ради Джаза он справится со всем на свете. *** — Твоя работа? — хмыкнул Баррикейд, указывая глазами в сторону с шумом распахнувшихся дверей переговорки, где проходил очередной слёт лидеров автоботов и десептиконов. Правда на этот раз собрания как-то не состоялось. И громкие крики, в которых сразу потонул коридор, больше напоминали самый обычный бытовой скандал. Джаз ничего не ответил, да Кейду, по-хорошему, ответ и не требовался. Оба понимали, зачем всё это и для чего. Одного взгляда на возмутительно надменного Старскрима, застывшего восклицательным знаком в дверях и только что картинно ножку не отставляющего, было достаточно для понимания, кто именно сегодня отличился. А вид взбешённого Мегатрона, которого буквально трясло при одном только виде его помощника и партнёра, наводил на мысли, что этот "кто-то" сегодня получит отставку. — Чтоб я тебя, идиота, не видел больше! — бушевал лидер десептиконов. — Мне твоё хроническое ПМС поперёк горла уже. Хватит! Задолбал по самые гланды, параноик! Чтоб духа твоего не было, ясно? Где ты там ночевать будешь — не моя проблема. — Можно подумать, горе-то какое, — картинно поцокал языком учёный, с непередаваемым ехидством отмахиваясь от бывшего сожителя. — Как мне пережить такую потерю, даже и не представляю! — Оптимус, по хорошему тебя прошу, убери его куда-нибудь, чтоб я его прям здесь не угрохал, — проникновенно попросил Мегатрон в порыве эмоций. — Клянусь, если он ещё раз свой рот раззявит, я ему башку прям тут откручу! Тут же "на сцене" появился Саундвейв, тенью возникнув за спиной своего лидера. Он что-то тихо нашёптывал тому на ухо, начиная потихоньку утягивать в сторону крыла, занимаемого десептиконами. Ом же, немного сконфуженный и тоже порядком взвинченный, неуверенно подтолкнул Старскрима в противоположном направлении. Айронхайд еле сдерживал смех, то и дело показательно кашляя в кулак. Шоквейв никак не мог выбрать между своим коллегой и Мегатроном и вид имел весьма жалкий. Этот огромный грубоватый парень был сейчас растерянней потерявшегося ребёнка, с абсолютным непониманием застыв в нерешительности, когда юный исследователь, громко фыркнув, оскорблённо удалился прочь, а Мегатрона наконец-то увёл повиснувший на нём Саундвейв. — Ну, это, Шоки, типа на сегодня всё, — развёл руками Хайд. — Финита ля комедия, как говорится. Всем спасибо, все свободны. Шоквейв потерянно кивнул и молча побрёл в сторону столовки. Последним вышел из помещения Проул и запер за собою двери. Блондин был невозмутим, спокоен и безмятежен, как цветок лотоса у подножия храма истины. — Выражаю вам благодарность за сдержанность, — кивнул он Айронхайду и Оптимусу, которые одновременно и со всё возрастающим подозрением уставились на него. — Предлагаю всем потратить освободившееся время с пользой. — Проул, — Ом преградил дорогу своему главному помощнику. — Ты что-то знаешь такого, чего не знаем мы? — А поделиться не желаешь? — Айронхайд мгновенно присоединился к своему сюзерену. — Не моя тайна, — невозмутимо отказал блондин. — Но думаю, что сильно не ошибусь, если предположу весьма близкую развязку, — при этих словах он недвусмысленно посмотрел прямо в глаза Джазу, терпеливо ожидавшему своих друзей. — Ну, держись теперь, — тихо подколол трейсера Баррикейд. — У них тут второй день тарарам, и всё из-за тебя! Проул теперь мечтает только о кровавой мести. Смотри, как бы он с тебя шкуру в порыве ярости не спустил. — Побрезгует, — отшутился Джаз, показательно игнорируя все взгляды в свою сторону. — Я, собственно, чего тут торчу, — начал он, лучезарно улыбаясь. — Неплохо было бы кое-что обсудить в ближайшее время. Вот только Стара отловлю, и пошлю вам весточку с Би. Место сбора — прачечная. Оптимус и Айронхайд настороженно переглянулись. — А вы пока отловите Рэтчета, Шока и Перси. Если Мегз с Саундом будут не в состоянии, тащите Онслота. Хука тоже можно, если подумать. Короче, собираем небольшое совещание. — На тему? — тут же по-деловому уточнил Проул. — А вот там и узнаешь. Я ещё наглядную демонстрацию устрою, — хищно пообещал Джаз, картинно разворачиваясь на пятках и отбывая в том же направлении, в котором недавно ушёл исследователь. — Всё, я за Старскримом. Нам не мешать! — Слушай, заканчивай уже жарить его каждую свободную минуту! — не выдержал Баррикейд. — Как бедолага ещё ходит, не понятно. — Не завидуй, — насмешливо бросил через плечо трейсер перед тем как свернуть за угол. — Кого жарить? — выпал в астрал Айронхайд. Рядом с ним поражённо вытаращился Оптимус. — Кого-кого, занозу эту десептиконскую, которая сегодня припадки показательные устраивала, — Проул оставался абсолютно спокоен, задумчиво глядя вслед паркурщику. — Они со Старскримом любовники. — А вы что, не знали, хотите сказать? — издевательски встрял Баррикейд, не без удовольствия наблюдая крайнюю степень замешательства на лицах автоботов. — За такими шнырями как Джаз нужно приглядывать постоянно. — Теперь за ним есть кому приглядывать, — холодно отозвался Проул, даже не глядя в сторону смуглого подростка. — Но меня волнует другой момент. Джаз просто так собирать никого бы не стал. Значит, дело серьёзное и того стоит. Предлагаю подготовиться к общей встрече. — Да… нехорошо как-то получилось, — невпопад вздохнул о своём, о личном Айронхайд и угрюмо замолчал. — Откуда ты узнал? — Оптимус смотрел на заместителя без возмущения, обиды, а как-то немного отстранённо, даже безразлично. — Случайно стал свидетелем. И согласись, это не та информация, которую следует сообщать всем желающим. — И Баррикейд знал? — Мы вдвоём и наткнулись на них, когда базу обходили перед ночным отбоем, — подтвердил Проул. — Прошу с пониманием отнестись к нашему обоюдному решению: разглашение подобных данных могло бы негативно сказаться на всех нас, а не только на ком-то конкретно. Тем более, Джаз был намерен в кратчайшие сроки разрешить неудобную ситуацию. Было логичным с учётом имеющихся данных не предавать огласке факт их связи и дать ребятам самим во всём разобраться. За спиной блондина ненавязчиво маячил Баррикейд, бросая косые, полные любопытства взгляды на Ома и его партнёра. — Тогда расходимся, — наконец решил Оптимус. — Нужно собрать тех, кого запросил Джаз. Скажи, Кейд, можно положиться на тебя относительно оповещения остальных десептиконов? — Разумеется, — серьёзно откликнулся подросток. — Соберу всех кого нужно. *** Небольшое помещение прачечной было до отказа набито ребятами. Не было только Мегатрона и Саундвейва, которых решили не тревожить сейчас сами десептиконы. И все глаза собравшихся, мерно светящиеся в полумраке красными или синими огоньками, были устремлены на Джаза, подпирающего плечом стену. Когда он сказал о завершающей части непонятной никому метаморфозы с телом, ему никто не поверил. Никто, кроме Старскрима, который уже обо всём знал и стоял теперь тихонечко в дальнем углу. Но когда Джаз снял очки, наступила мёртвая, опасная тишина, нарушаемая только звучно шлёпающимися в железный поддон каплями из подтекающего крана. Свою короткую речь, повествующую об остальных изменениях организма, усилении обонятельных функций, чувств восприятия и всех остальных ощущений, трейсер произносил в абсолютном молчании. В общем-то, он мог понять остальных — картина была та ещё. У него теперь не было как таковых зрачков, белков, радужки: в глазницах плескалась яркая, сверкающая опасная синева. Это было слишком чужеродно, слишком отталкивающе. — Кто ещё? — первым догадался Проул. — Саундвейв, — тут же отозвался Джаз. — При этом я "включился" позже него. Но как только настройка моего восприятия была окончательно завершена, то я его, как и он меня, между прочим, почувствовал сразу же. Я даже не могу объяснить, как это происходит: у меня просто нет слов для попытки подобрать аналогию. — Как ты нас видишь... ощущаешь? — Оптимус смотрел с лёгкой опаской, но простого, живого любопытства в его взгляде было всё-таки больше. — Как сложную смесь запахов, звуков, света. — Это как? — тут же оживились Персептор и Шоквейв. — Ну… у каждого из вас свой, индивидуальный рисунок, законченная композиция. Каждый из вас излучает одновременно очень много запахов, которые, комбинируясь, повествуют о вашем состоянии, настроении, даже о том, выспались вы или нет или как переваривается завтрак. Каждый из вас звучит совершенно особенно: частота пульса, работа лёгких, разная скорость тока крови, даже кости скрипят по-разному, — улыбнулся Джаз. В ответ ему несколько парней понимающе хмыкнуло. — И не сразу, но я стал улавливать вроде как излучение, тянущееся шлейфом за каждым. Оно подсвечено как будто изнутри, окутывает нас наподобие полупрозрачного ореола света. У каждого это поле разной плотности, тональности, яркости. Есть ещё некоторые спектры восприятия, но они пока непонятны даже мне. Короче, диапазон красок мира возрос даже не в десятки, а в тысячи раз. Я могу ощущать пространство, точнее, чувствовать движения других людей, объектов. Просто улавливаю частоту их колебаний, если они излучают жизненные, живые волны. Как будто прощупываю всем своим существом атмосферу вокруг. Если сравнивать с чем-то очень грубо и примитивно, то сейчас я больше напоминаю себе сверхчувствительный датчик или сенсор. — Круто! — не сдержался Онслот. Его глаза горели настоящим азартом. Десептикон уже мечтательно прикидывал, как можно будет применить открывшиеся новые способности. Такие мелочи как чужеродность, механистичность его абсолютно не пугали; точнее, он даже не думал о подобных пустяках. — Быстрей бы уже, а! А тело как? Как ты себя чувствуешь? — На миллион, — рассмеялся Джаз. — Такой слаженности, абсолютной управляемости у меня не было никогда, даже в самых смелых мечтах! Мне кажется, что и ограждающая стена теперь не проблема вообще. Я просто знаю, что смогу её преодолеть. А вот эта новость произвела настоящий фурор. — Как? — Ты уверен? — Ты её перелезешь? — Не, перепрыгну! — не выдержал трейсер, расхохотавшись от души, глядя как сдержанно улыбается в ответ Старскрим. — Чего мелочиться-то? Шоквейв, заметно нервничая, подошёл к медикам. Те были возбуждены, о чём-то уже активно споря между собою. Только Джолт смотрел полными обожания глазами на Джаза, будто умоляя того поделиться новоприобретёнными способностями с ним. — Вы сможете снять с него показания? — учёный невежливо ткнул пальцем в паркурщика, которого уже взяли в окружение Проул и Айронхайд. — Эээ! — тут же возмутился услышавший всё Джаз. — Я не подопытный манекен, чтобы с меня показания снимать! — Да уймись ты, — нетерпеливо отмахнулся Хук, которого тоже весьма заинтересовало подобное перерождение. — Подумаешь, замерим давление, пульс подсчитаем. Тебе жалко, что ли? — На благо науки же! — тут же согласно закивал Персептор. При этом у парня был такой вид, будто он желал заспиртовать Джаза целиком и засунуть в одну из своих любимых пробирок. — Нам же нужно понимать, к чему готовиться. — Пара дней — и узнаешь это на личном опыте, — упрямо засопел Джаз, прикрываясь Хайдом как щитом. — Отстань от него, а то он щаз как кот на стену эту влезет, будешь ему вечернюю порцию энергона метать как копьеносец, — заржал Рэтчет, подмигивая товарищу. — Ты ж его знаешь! Нас предпочитает за километр обходить. — Кстати, а ты человеческую пищу хочешь? — живо поинтересовался Нокаут, глаза которого разгорелись с незнакомым доселе интересом. — Или только энергон требуется? Джаз задумался, прислушиваясь к обновлённому организму. — А знаешь, ты прав. Потребности в органической пище больше нет, — через минуту раздумий обескуражено сообщил трейсер. — Я даже как-то и не задумывался об этом раньше. — А тебе и ни к чему было, — хлопнул его по плечу Айронхайд. — Ты ж у нас теперь вроде как киборг — не человек. — Ты эту пропаганду брось, — тут же накинулся на крепыша Проул, мгновенно вставая на защиту Джаза. — Мы здесь все, если разобраться, больше не люди. Так что нечего теперь кивать на кого-то конкретно. Да и к тому же он не самый первый. Лучше уточнить у наших блестящих умов, что за всем этим может последовать. — На самом деле мы не знаем точно, — Персептор растерянно пожал плечами, оборачиваясь на Шоквейва за поддержкой. — Ничего конкретного мы на этот счёт не обнаружили. Есть информация об окончательной трансформации в кибернетический объект, но как это происходит — непонятно. Нет никаких данных, даже вводных. — Понимаете ли, — поддержал эстафету Шоквейв. — Есть только записи, касающиеся самого процесса изменений органической оболочки, её совершенствования. И предполагаемый результат после. Но на то он и предполагаемый, ибо существует только в проекции. Так что мы все будем первооткрывателями. — То есть, ты хочешь сказать, что мы как лабораторные крысы будем тут сидеть и смиренно ждать развязки? А узнаем о том, передохнем мы тут все окончательно или кто-то всё-таки выживет, только постфактум? — спокойно задал волновавший всех вопрос Баррикейд, так и не вставший со своего места. Все обернулись к нему, ожидая продолжения. — Знаешь, Шоки, мне это как-то не нравится. У меня вообще такое чувство, что этот аквариум мы скоро перерастём. Почему бы не обсудить возможность выбраться на свободу? — Тут такое дело, Кейд, датчики внутри нас всё равно не дадут уйти далеко, — развеял его мечты о побеге Персептор. — У каждого место расположения этого контроллера индивидуально. И мы не можем его отследить, у нас нет необходимого оборудования! — Да к чёрту датчик! — нетерпеливо зарычали Хайд и Онслот почти одновременно. — Мы что, как-то от них зависим? — По всей видимости, да. — Это как же? Ну узнает кто-то там, что мы выбрались из клетки, и что? — зло прищурился первый боец среди десептиконов. — Они его просто отключат. Управление же дистанционное, — Шоквейв отрицательно покачал головой. — Это не выход. Прерывание симбиоза между вживлённой в нас системой и нашими телами вызовет весьма неприятные и болезненные процессы. — Хочешь сказать, что мы в любом случае не жильцы? — опять подал голос Баррикейд. Проул мгновенно оказался возле него и, уже не скрываясь и не таясь, сжал плечо партнёра. — Других вариантов совсем нет? Тут вышел в центр помещения Оптимус, приковывая к себе всеобщие взгляды. Он смотрел попеременно то на Хука, то на Рэтчета. — Ом, ты знаешь, чисто теоретически попробовать найти эту дрянь можно, — неуверенно начал Рэтчет. — Но мы не сможем работать в нашем кабинете: он под наблюдением, это ни для кого не секрет. Значит, нам нужна будет другая комната. — Если мы сможем перенести необходимое сюда, это помещение вас устроит? — Оптимус был собран, спокоен и лаконичен. — Освещение тут можно увеличить, всё ненужное выбросить, стены и пол отмыть и обработать. Конечно, здесь нет и не будет операционного стола и привычного для вас оборудования. — Это всё понятно. Условия спартанские, — скептически оглядел прачечную Хук. — Но то, что ты перечислил, совсем не главное. Работать можно везде при большом желании. Проблема заключается в другом. Как мы будет отслеживать это устройство? Предлагаешь препарировать каждого? Мы не хирурги. И кости вправить, гипс или повязку наложить, даже кожу сшить — это совсем не то что вскрывать человека целиком. Я уж молчу об антисанитарии: ибо как тут всё не драй, но у нас нет ни фильтров, ни кварцевых ламп, нет даже примитивной обеззараживалки! У нас нет даже установки для переливания крови! Как ты себе это представляешь? — Хук прав, — угрюмо согласился с коллегой Рэтчет. — Никто из нас не силён в том, о чём ты нас просишь. Мы можем выполнять функции неплохих санитаров, но не больше. И не полосовать же каждого, надеясь на удачу? А если то, что Перси и Шок говорили раньше, что вполне возможно датчик установлен непосредственно на энергоновую систему, правда, то затронуть её — означает вызвать болевой шок такой силы, что пациент склеит ласты и без посторонней помощи. — Хотите сказать, у нас нет никаких вариантов? — Оптимус обернулся к потемневшему лицом Хайду, что с затаённой болью сейчас наблюдал за ним. Потом перевёл взгляд на застывших подле друг друга Баррикейда и Проула. — Или мы что-то всё-таки могли упустить из вида? Джаз встретился взглядом со Старскримом. Тот был бледен, но в ответ только ободряюще кивнул. — Ом… парни… похоже, где мой "жучок" — я в курсе, — тихо произнёс трейсер.