Философия будущего

Следующий восход они встречали по пояс в густой траве посреди поля. Позади были уже несколько десятков километров бегом, без передышки, без желания обернуться. На базе остались только трое. Все остальные решили держаться вместе до конца. Первым шёл Джаз, рыская словно гончая в поисках следов, забирая то вправо, то влево. Следом держалась группа бойцов: Мегатрон, Онслот с парнями, Айронхайд. В середине шли автоботы, учёные, медики и те, кто не чувствовал пока в себе силы оказать достойное сопротивление. Тылы прикрывали Мотомастер с командой, Спрингер и Кап. Иногда к Джазу присоединялся Саундвейв: тогда они замирали вдвоём, прислушиваясь к чему-то, пока открытому и доступному только для них. Коротко совещались, определялись с последующим направлением, и опять в авангарде оставался один только трейсер. По-звериному припадая к земле, он скользил дальше, разведывая обстановку и подавая условленные сигналы ведущим. Только достигнув пункта назначения, испытав внутри себя небывалую чесотку от чувства полного удовлетворения, Джаз остановился как вкопанный, поджидая остальных. — Что это? — еле слышно зашептал Бамблби, ухватившись за руку трейсера и с благоговейным восхищением разглядывая огромный заасфальтированный полигон, полный разнообразной техники. Принадлежность большинства механизмов можно было угадать только по очертаниям или отдельно видимым деталям из-под брезентовых чехлов, скрывающих под собою чудеса инженерной мысли. — А это, как я понимаю, и есть то самое место "Х"? — раздался резкий голос Мегатрона, прорезавший тишину раннего утра будто остро наточенный резак. — Не это ли те прототипы, Шоквейв, к которым желали по окончанию эксперимента подключить выживших? — Полагаю, что те самые, — учёный поравнялся с разведчиком и лидером десептиконов. — Интересная подборка, — теперь к ним присоединился и Оптимус, внимательно изучая открывшийся вид. — Такое ощущение, что они собрали целый музей техники под открытым небом. Только что буров не вижу. — А знаешь, не могу с тобой не согласиться, — задумчиво откликнулся Мегатрон. — Какие, оказывается, разносторонние увлечения у наших создателей, чтоб они все разом передохли! — Могу сказать, что за нами до сих пор сохраняется преимущество, — напомнил о цели их прибытия Шоквейв. — И нас тут точно не ждали. Предлагаю не тратить время попусту, а приступать. — К чему? У тебя есть точные инструкции к реинкарнации? — ехидно поинтересовался сзади Рэтчет. — Никто из нас не знает, что надо делать. — Инструкции не потребуются, — откуда-то сбоку вынырнул Саундвейв, неслышно ступая по мягкой почве и скошенной траве возле невысокого по сравнению со стеной их базы ограждения. — Система кибертрониума сама помнит, что нужно делать. И как только получит возможность установить контакт, она всё сделает за нас. Твоя задача предоставить ей эту возможность. — И что именно мы для этого должны сделать? — не унимался медик. За ним непоколебимо застыл Хук, всем своим видом являя полное согласие с коллегой. Мегатрон тоже криво ухмыльнулся: заявление Саунда не несло для него никакой конкретной информации. Но тут от основной группы отделился сначала один высокий худой подросток, за ним второй, третий, четвёртый… Они, как лунатики, слепо двигались к своей цели: медленно, но неотвратимо. Последним шёл Старскрим. Он был единственным, кто затормозил перед ограждающей сеткой и растерянно обернулся к Джазу. Яркая краснота его глаз прерывисто мерцала, выдавая замешательство и неуверенность. — Необходим беспрепятственный допуск, — тут же сориентировался трейсер, кивком отпуская учёного от себя. Мотомастер и Онслот, мгновенно уловив самую суть, выдрали целую секцию забора, открывая перед ребятами широкий проход. Первая пятёрка тут же ускорилась, выбрав единое для всех направление. — Куда это они так ломанулись? — удивился Баррикейд, заворожённо наблюдая, с какой ленивой целеустремлённостью ребята двигаются к одной им видимой цели. — К небу, — коротко ответил Джаз, не сводя взгляда со стройной фигурки учёного. — Им не терпится обрести крылья, — пояснил Саундвейв. — Зов летучек всегда более яркий. Вот кому вообще никакие инструкции не нужны. По мере того как Старскрим и четверо других ребят приближались к стоящей на хранении технике, стало понятно, куда именно они держат путь: к шестёрке зачехлённых истребителей, стоящих в стороне, возле короткой взлётной дорожки. — Шесть самолётов, — пробормотал Айронхайд. — Значит, тот пацан… — Да, был шестым лётчиком, — подтвердил его догадку Оптимус. — Или истребителем. — Уже без разницы, — зло буркнул Хук, нетерпеливо отодвигая Айронхайда в сторону. — Долго мы ещё тут топтаться будем? Как я понимаю, мы должны определить — каждый для себя — с чем именно нам нужно будет взаимодействовать или устанавливать подключение? Так как я лишён крыльев и божественного провидения, мне ещё придётся хорошо здесь побродить, чтобы отыскать то самое "моё". Так что не вижу смысла стоять тут дальше и глупо пялиться друг на друга. — Протест принят, — весело сообщил Мегатрон, подмигнув медику. И бодро гаркнув: — По коням! — он быстро зашагал в сторону заасфальтированной площадки, подавая пример другим, и бросил через плечо замешкавшимся ребятам: — Советую не терять времени зря. Берите пример с одержимых летучек! За ним сразу двинулся Саундвейв. Джаз обернулся к Оптимусу, и только дождавшись от своего лидера кивка — как, впрочем, и все остальные — тоже пошёл по направлению к стоявшей стройными рядами технике. Бамблби не отставал от трейсера ни на шаг, всё так же держась за его руку. — Я с тобою? Можно? — тихо поинтересовался паренёк. — Конечно. Если почувствуешь, что к чему-то тянет — дай знать. — Хорошо. Периферийным зрением Джаз отслеживал, как остальные подростки разбредаются по самой необычной стоянке, какую только можно было придумать. Кто-то шёл к своей цели молча, как будущие крылатые; кто-то громко обсуждал плюсы и минусы каждого из предоставленных здесь экспонатов; кто-то просто придирчиво осматривал приглянувшиеся образцы. Они с Бамблби шли вперёд, с любопытством оглядываясь вокруг в ожидании того, что заставит испытать хоть какие-то чувства. Первым увидел свою цель Джаз. Он замер, остановившись на полушаге, обратившись всем своим существом в сторону серебристого бока гоночного небольшого автомобиля, сверкавшего обводкой стильных дисков в лучах оранжевого солнца. Эта машина мгновенно заслонила собою весь остальной мир. Его неумолимо влекло к ней, каждый миг промедления отзывался внутри нестерпимой тоскою, переходящей в физическое острое недомогание. Но Джаз не торопился, упиваясь этим новым незнакомым чувством, кайфуя от одного созерцания этой необыкновенно гармоничной красоты, вобравшей в свои плавные изгибы и линии саму суть скорости. Из плена невысказанных вслух мечтаний его вырвал полный восторга вопль Би. — Вот это да! Джаз, глянь! Я хочу туда! — паренёк буквально протащил заторможенного трейсера на буксире до другой, явно тоже скоростной малышки. Ярко-жёлтая краска и гоночные чёрные полоски по крутым бокам. Трейсер даже не удивился выбору ребёнка: настолько он был предсказуем. — Помоги, пожалуйста! Бамблби уже дёргал неподдающуюся ручку двери; конечно же, автомобиль был заперт. Джаз любовно провёл рукой по дверце, отмечая совершенство полировки, прохладу стали: что-то изнутри послало слабый импульс, отдавшийся лёгкой чесоткой в ладони, — и заблокированный замок слабо щёлкнул, поддаваясь. Бамблби тотчас забрался на водительское сидение, самозабвенно оглаживая кожаную оплётку руля. — А что мне теперь делать? — взволнованно обернулся он на старшего друга. — То есть, как теперь… взаимодействовать? — Закрой глаза и мечтай, — Джаз надавил мальчишке на плечо, заставив откинуться на удобное сиденье. — И расслабься. — О чём мечтать? — О скорости, конечно, — захлопывая жёлто-чёрную дверь, трейсер ощущал только нетерпение от съедавшего его жгучего желания так же тактильно изучить уже собственный выбор. Ему мучительно недоставало этого физического контакта. И когда ладонь подростка наконец легла на светло-серый с причудливым лакокрасочным покрытием бок ЕГО машины, всё внутри взорвалось столь чистым восторгом, что забраться в салон стоило немалого труда: куда-то подевалась вся сила, испарилась вся выносливость. Его трясло словно под напряжением, когда руки легли на приборную панель, обвели рычаг коробки передач, легко пробежались по кнопкам бортового компьютера, еле прикасаясь к дорогому пластику пальцами. Шикарный спортивный руль так и манил сжать его в ладонях, ощутить кожу оплётки, приятные обводы. Закрыв глаза, Джаз медленно откинулся на эргономичную спинку сиденья, впитывая в себя резковатый, не выветрившийся до конца заводской запах, блаженствуя от нежного поскрипывания кожи, ощущая комфорт салона как заботливые объятия. Внутри него будто активизировался заветный переключатель, зажигающий в беспросветной серости будней яркий ослепительный свет, устроив в эмоциях подростка и приевшемся восприятии настоящую праздничную иллюминацию. Резко переплелись, частично замещаясь, накладываясь друг на друга человеческие эмоции и чувственность с азартом и страстью чего-то пока до конца непознанного, но знакомого и с восторгом узнаваемого. Хотелось орать, визжать, биться в исступлении от зашкаливающего счастья, что разливалось изнутри подобно свету, пробиваясь живительными лучами через ставшую прозрачной кожу. Он как будто стал одной большой, гигантской батарейкой, заряд которой перехлестнул критическую отметку, обозначающую максимум, и теперь безудержно выплёскивался наружу. Что-то внутри ощутимо лопнуло. А следом пришла мучительная, ослепляющая, подавляющая боль. Джаз не знал, не помнил ничего, больше не контролировал исчезающую реальность: кричал он или просто свалился сломанной куклой — он не мог сказать. Только помнил те ужасающие в своей бесконечности мгновения, когда боль пронзила собою каждую клеточку, каждый волосок, пропитав отравляющим вкусом даже воздух вокруг. Так пахнет смерть: чудовищно отвратительно и приторно отталкивающе. Он умирал — и знал это. И только угасающим сознанием в последние мгновения своего пребывания в этом мире парень успел заметить, что сквозь поры кожи проступают ярко-лиловые микроскопические капельки энергона, покрывая его тело склизкой плёнкой, разъедая органическую плоть, стекая тонкими ручейками вниз... *** Помехи. Серый шум и чувство невесомости. Ни ощущения — кто ты, где ты, как и почему. Имя. Оно было первой информацией, что всплыла сама собою как пузырёк воздуха в сосуде с жидкостью: Джаз. Следом пришло объёмное понимание следующего слова-характеристики: автобот. Оно принесло с собою рациональное облегчение от осознания собственного места в этой жизни и цели существования. Хранитель. Затем всё осветилось голубовато-серым светом. Экран? Компьютер? На синевато-нейтральном фоне стали всплывать строгими колонками, выстраиваясь в ряд, незнакомые символы. Нет… стоп! Знакомые символы. Самодиагностика всех систем. Тест-драйв. Первый запуск. Побежали строчки с цифрами работоспособности топливной системы, двигателя, ходовой, подвески, электронного оборудования, систем наведения, эхолокации, звуковых излучателей и сотни других перечисленных программой подсистем. Джаз отстранённо изучал полученные данные, одной частью себя удивляясь всей этой белиберде, а другой доподлинно зная: с ним всё хорошо. Даже великолепно. Корпус в идеальном состоянии, заряд батарей на максимуме. Корпус? Батареи?! И едва появилось желание разглядеть себя, как жгучий, невыносимо белый свет чуть не выжег остатки его растерянной личности. Какие-то створки мгновенно захлопнулись, повинуясь даже не успевшему оформиться в мыслеобраз возникшему порыву, прекращая дьявольски ужасную пытку, отдаляя знакомство с окружающим миром на неопределённое время, погружая его в привычный уютный полумрак и слабый отсвет экрана. Да что за экран такой? И нужно всё-таки оглядеться. Тут же мелькнуло несколько строк, обозначая отвечающую за калибровку светофильтров программу. И когда возникшая перед взором картинка открылась по новой, желания самоубиться не сходя с места уже не возникло. По одному только желанию свет ещё немного приглушился, будто ему на глаза надели тёмные очки с возможностью менять интенсивность тонировки. Но очков не было. Как, впрочем, не было больше и глаз. Картинка была странно искажённой, в какой-то непривычной, незнакомой проекции. Кадры сменялись один за одним, пока Джаз не догадался, что теперь он может обозревать окружающее пространство не только непосредственно спереди, через сверхнавороченную оптическую систему, но и с помощью уже ставшего привычным внутреннего экрана — совершенной системы, собирающей на себя данные со всего корпуса, датчиков, сенсоров, узлов и шарниров. А потом полученная визуализация и данные телеметрии соединились с тем, что он ощущал вокруг себя ещё не понятыми, не отслеженными способностями, выдавая на внутренний экран обескураживающе чёткую сетку местности с нанесением на неё не только его самого с точными координатами местоположения, но и всех остальных объектов с их краткими характеристиками. Была получена справка даже о плотности воздуха, его температуре, скорости ветра и процентном содержании влажности. И краткая сводка погоды с точным распределением атмосферных фронтов, расположением созвездий на небе, скорость вращения планеты, её гравитации и… Импульс. Короткий, сильный. Джаз дёрнулся от неожиданности. И тут же внутренне замер от оглушительно взревевшего двигателя. Ничего себе, какой мощный мотор! Нужно развернуться, посмотреть, кто это. Первое же движение сопроводили оглушительный визг шин и приятный запах необкатанной резины. Система тут же услужливо показала полную линейку данных на составляющие компоненты выхлопного выброса, разбивку по децибелам шумов. Всё, что он ощутил от полного осознания произошедшего, — это чистая паника. И накатившая разом волна воспоминаний: его и не совсем его, но каким-то образом теперь открытых для зажатого в тисках сомнений разума. Старскрим! Это возникшее из ниоткуда имя мгновенно перевернуло всё мировосприятие, отодвинув собственный страх куда-то на самые задворки. Избранник ощущался где-то относительно близко, но не рядом. И это было… неправильно. Да, он теперь машина. Робот. Симбионт. Автобот. Кибертронец. Полного разумения пока не наступало, слишком многое нужно было проанализировать, сопоставить, принять. Но одно оставалось неизменным несмотря ни на что: его партнёр должен быть рядом. Он — Хранитель. И оберегать следует того, кто сейчас не с ним. Следовательно, это недоразумение в цепочке последовательностей нужно срочно устранить. Желание двигаться вперёд было исполнено мгновенно: мотор взревел, обороты движка взлетели к критической отметке, крутанулись шины, лихо пробуксовывая по асфальту. Всё это подарило яркий калейдоскоп ощущений, приятный и будоражащий. Пробежавшая по всем внутренним системам дрожь затронула какие-то слишком уж чувствительные участки — продрало чистым удовольствием, да так, что кроме урчания двигателя раздался громкий, пронзительно-низкий рык с механическими нотками в достаточно приятном для слуха диапазоне. И первое же стремительное, непродуманное движение принесло другое открытие: загрязнение в салоне! Опасность! Система контроля взбунтовалась, заваливая Джаза сообщениями, предупреждениями и уведомлениями о возможных неисправностях. Всё внутри натянулось как струна, звенящая и опасно содрогающаяся. Решение пришло быстро: нужно трансформироваться. Не отдавая себе отчёта в том как это делается, даже не понимая толком что это такое, Джаз инстинктивно постарался распрямиться. Пришли в движение тысячи сложнейших механизмов: что-то складывалось, что-то распрямлялось, поворачивалось и изменяло угол сочленений, преобразовывалось. И вот он уже ощущал себя намного выше, привычнее чем раньше, более подвижным и мобильным. Только когда он почувствовал, что равновесие обретено окончательно, раскрылись створки чего-то, что защищало теперь его грудь, вываливая наружу ошмётки непонятной склизкой, почерневшей массы; а системы внутренней очистки уже работали в полную мощность, орошая внутренности, отмывая его детали от этой мерзкой жижи. Прислушиваясь к собственным ощущениям, Джаз отстранённо изучал то, что лежало возле его ног. Странная субстанция. Явно органического происхождения, но как будто после жёсткой переработки. Отходы чьей-то жизнедеятельности? Датчики движения и давления засекли приближение быстрее, чем слух уловил резкий низкий гул турбин. На огромной скорости сверху к нему приближался большой объект повышенной опасности. Так сообщили системы сканирования, но протоколы системы безопасности молчали, словно приближающийся был внесён в их реестры с пометкой "полный доступ". Буквально через несколько секунд с пронзительным свистом и рёвом, обдав его волной удушающего жара, над головой завис истребитель. — Непривычно смотреть на себя в таком виде, да? — всё внутри Джаза тут же откликнулось на этот знакомый, до боли родной голос, усиленный и дополненный до удивительной глубины ретранслятором крылатой машиной. — В остальном у тебя всё в порядке, как я понимаю? Джаз запрокинул голову, пожирая взглядом того, о ком всё это время беспокоился. Что ж, Старскрим нашёл его первым, что немудрено при его-то нынешних характеристиках и внешнем виде. — Да, всё хорошо. Спасибо. Стар, ты выглядишь… — Джаз старался подобрать нужные слова, чтобы вместить в них всё то восхищение, что он испытывал от созерцания чистой мощи и неприкрытой хищности своего избранника. — Просто потрясающе представительно. Истребитель хмыкнул. — Потом покажешь, как ты меня видишь. — Хорошо, — легко согласился автобот. — Подожди… — он перевёл фокус своего нового зрения на тёмную, неопределённого цвета густую жижу перед собою. — Ты сказал, что это… я?! — Органическое тело. Энергон растворил телесные ткани при высвобождении из замкнутой ранее системы кибертрониума, дав возможность замкнуть соединение между нашей сущностью и предназначенным тебе альтмодом. — Чем? — То, во что ты теперь можешь трансформироваться, чтобы иметь возможность более быстрого передвижения, — автомобиль. Шоквейв уверен, что когда наши системы смогут сосканировать что-то более подходящее для кибертрониума, наши альтернативные варианты корпусов будут оптимизированы под необходимую схему для таких как мы, — охотно пояснил исследователь. — Также мы сможем заменять некоторые детали на более долговечные и прочные, как и совершенствовать свою броню. Сейчас кибертрониум изменил сплав предоставленной нам техники, повысив некоторые характеристики, но полностью изменить молекулярную формулу составляющих он не способен. В этом мире просто нет необходимых нам соединений и материалов. — А где есть? — внутри было тепло и удивительно комфортно. — Там, куда ты меня звал прогуляться, — на мгновение перед внутренним взором Джаз увидел лицо Старскрима-человека, на котором играла мягкая, добрая улыбка. Но сейчас эмоции ощущались совершенно иначе: он просто знал, что учёный иронизирует. Чувствуя себя под надёжной защитой, находясь в тени стальных крыльев, автобот огляделся. — Что с остальными? — Тебя интересует кто-то конкретно? — что-то неприятно металлическое мелькнуло в голосе Старскрима. И вокруг стало как-то неуютно, будто прохладный порыв ветра разом развеял до этого сгустившуюся возле Джаза теплоту и заботу. Автобот снова поднял лицо к истребителю. — Стар, ты же знаешь, что кроме тебя мне никто не интересен, — Джаз говорил искренне, прямо — так, как ощущал это изнутри. Узкие, сверкающие ярко-красными полосками крылья игриво качнулись. — Да. Ты принадлежишь мне, — в ответе прозвучало некоторое самодовольство и полное удовлетворение от полученного подтверждения о том, что партнёр не намерен менять прежде принятого решения. — Теперь ты под моей защитой. Настала очередь Джаза веселиться. — Ты неисправим! Но не стоит меня недооценивать. — Даже не думал о таком, — поспешил успокоить его истребитель. — Глядя на тебя, я понимаю, что за свои тылы могу не волноваться. Ты всегда сможешь меня прикрыть. Джаз мог бы заподозрить лесть, если бы не был уверен, что Старскрим говорит чистую правду. — Как думаешь, какие у меня функции? — Разве ты ещё не понял? — удивился самолёт. — Ты разведчик. Мелкий, юркий и очень наглый, смею тебя заверить. — Ну, с эмпатией, как я смотрю, у тебя полный порядок, — пошутил Джаз. Если бы он мог улыбнуться, то сейчас широкая улыбка украшала бы его лицо или то, что заменяло ему лицо. Но такой мимикой он теперь был обделён. Тогда он сгенерировал окутывающими его полями понимание испытываемого им веселья так, как понимал это сам. — Щекотно! — тут же пожаловался Старскрим, немного снижаясь, подставляя днище в достаточно наглядном стремлении получить немного физического подкрепления существующей между ними связи. Джаз поднял руку и провёл закованными в серебристую броню пальцами по брюху самолёта. Старскрим молчал, но его поля сказали всё за своего владельца: исследователь был крайне доволен, что не замедлил продемонстрировать более наглядно. — У тех, кого я видел, полный порядок. Трансформации идут в штатном режиме. Рэтчет, Саундвейв, Шоквейв и Хук уже давно прошли преобразование. После нас, конечно же, — истребитель не упустил шанса указать на явное превосходство крылатых. — И сейчас помогают тем, у кого есть некоторые проблемы и вопросы к своему новому облику. — Таких много? — Нет. — Ты не сказал про Перси. Почему? Он же тоже из ваших. — Он прыгает возле этой своей… — возмущение и неприятие выбора блестящего будущего учёного, пришедшее от Старскрима, можно было потрогать. Чтобы успокоить избранника, Джаз снова приласкал его обтекаемый фюзеляж. Но самолёт сдавать свои позиции просто так не собирался, продолжая брюзжать. — Что он в ней нашёл? Ничего же путного! Ни боевой мощи, ни логического интеллекта, ни стоящего альтмода. Сплошное недоразумение! — А что ты нашёл во мне? — поддел партнёра Джаз, понимая, что процесс наглаживания этой совершенной машины начинает по-настоящему увлекать. — Ты что, сравниваешь себя с Арси?! — турбины истребителя возмущённо взревели, выстрелив из своих глубин потоком ярко-рыжего пламени. Автобот опять сгенерировал энергетическими полями ощущение радости, приподнятого настроения, пытаясь транслировать свои эмоции как можно более направленно и чётко. — Прекрати меня дрессировать! — сразу же возмутился Старскрим. — А что, у меня получается? — в ответ Джаз пощекотал закрылки, а потом переместился ладонью на узкую плоскость крыла. — Ох, — выдал самолёт, ощутимо вздрогнув всем корпусом. Затем он неожиданно легко для своих габаритов сместился в сторону, выщелкнув из пазов брюха крепления захватов и, самым непостижимым образом извернувшись, подхватил серебристого напарника и партнёра, надёжно зафиксировав его прижатым к собственному корпусу. — Лучше так. А то это плохо закончится. — Ты о чём? — невинно поинтересовался автобот, гадая, до чего сможет дотянуться из теперешнего своего положения. — О нашем общем будущем, — лаконично отозвался Старскрим, стремительно набирая высоту. Джаз от неожиданности вцепился в захваты со всей силы. — Не бойся, — тут же успокоил его партнёр. — Нет причин для беспокойства. Я всё контролирую. Тебе мешает скорость или возросшее давление? — Наверное, всё вместе, — признался Джаз, безрезультатно борясь с собственными системами, что буквально посходили с ума, транслируя отчёты об изменении местоположения, о критических скоростях и общих характеристиках невозможного для его корпуса перемещения. — Сейчас сгенерирую защитное поле, — пообещал Старскрим. И правда, меньше чем через минуту стало намного более комфортно: датчики давления больше не выдавали запредельные значения, окружающая температура выровнялась и приблизилась к отметке вполне комфортной. — Со временем ты привыкнешь, — ментальное прикосновение пригладило, лаская. Корпус истребителя приятно согревал, баюкая в уютных объятиях. — Я тебе передам кое-какие из своих кодов, чтобы ты мог быстрее адаптироваться. Думаю, со временем ты сможешь получать удовольствие от совместных полётов. — Уже получаю, — признался Джаз. — Куда мы летим? — Уже прилетели, — Старскрим явно веселился, осторожно заходя на посадку. — Мегатрон и Оптимус скомандовали общий сбор. У нас гости.