Философия будущего

Он не отходил от Рэтчета ни на шаг, как того и хотел Старскрим. Помогал, иногда просто весомо находился рядом. Наблюдал за выпускниками контрольной группы, слушал, анализировал. И очень часто ловил на себе взгляды, полные невысказанной надежды, будто символом веры необычных новичков с жёлтой оптикой стал именно он, а не Оптимус или Мегатрон. К лидерам нейтралы идти боялись, Проула опасались; Саундвейв в его новом облике внушал чувство тревоги даже тем, кто его знал раньше; Баррикейду и Старскриму было не до чужих сомнений; оставался один Джаз. Тот, кто близок к руководящей верхушке, но не держится отстранённо; кто готов всегда выслушать и приободрить. Бывший трейсер умело чувствовал, когда стоит отступить, а когда можно надавить на собеседника, вынуждая того раскрыть свои потаённые страхи или желания. И ещё он не стеснялся сканировать новичков по их скупым зажатым жестам, поворотам головы, нервному мерцанию линз. — Привет, Перси, — появление учёного Джаз отследил внутренним чутьём. Эдакое странное узнавание. — Что-то случилось? — Нет. У нас всё в порядке. Шоквейв попросил вам помочь. Я смотрю, тут аншлаг полный, — ярко-красный автобот замер рядом с серебристым гонщиком, с интересом изучая терпеливо ожидающих своей очереди на осмотр к Рэтчету нейтралов. — Интересно, почему они готовы ждать, но идти именно к вам, тогда как у нас уже совсем никого? — Магия Рэтчета, — попробовал перевести стрелки на друга Джаз. — Ты в этом уверен? — проницательно взглянул на него Персептор. — Даже Арси говорит, что ей не хватает для полной уверенности в предстоящем твоего присутствия. Вроде как ей тогда куда спокойней. — Ревнуешь? — искренне заволновался Джаз, хотя вроде бы ничего подобного из эмоций не улавливалось в силовом поле, окутывающем учёного. — Нет, — робот с красной бронёй успокаивающе положил руку на плечо приятеля. — Мне просто интересен этот феномен. Ты мне представляешься эдакой константой равновесия. Если ничего не изменится, то тебе уготовано большое будущее — поверь мне! Даже Ом успокаивается в твоём присутствии. И если говорить начистоту, то это хорошо, что именно ты образовал тандем со Старскримом. Ты сможешь хорошо его уравновесить. — Перси? — Извини. Меня иногда заносит, — учёный ощутимо смутился и поспешно указал на одного из нейтралов довольно пёстрой расцветки. Джаз сразу же узнал незнакомца: именно его они с Бамблби увидели первым. — Это Хромедом. Я лично помогал ему совершить первое преобразование. Он, как и ещё несколько, настроен весьма решительно. Остальные из контрольной группы подавлены и не способны на сопротивление. — Их нужно защищать? — Им нужен тот, кому они поверят. Ни Мегз, ни Ом для этого совершенно не годятся. Лидеры слишком значительны для всех нас, слишком ключевые фигуры, чтобы сейчас нейтралы доверились им. Они без страха подпускают к себе тех, в ком не видят прямой угрозы. Со мной, к примеру, согласился говорить только Хромедом. Для его приятелей пришлось вызывать Арси. Вот с ней они были куда откровенней. — Намекаешь на меня? — Джаз пытался разобраться с тем, радует его должность няньки для диковатых новеньких или нет. — Тут и намекать нечего. Только посмотри, — Перси обернулся, охватывая взглядом пространство вокруг них. — Они жмутся к тебе. Даже если не осознают этого. Ты не выглядишь слишком пугающим, но при этом твоя манера уверенно держаться, говорить, быть в курсе событий вызывает уважение и чувство защищённости. Единственное, что их напрягает, так это… — Цвет линз, — догадался Джаз. И тут же постучался к Старскриму. *Ты слышал? Что думаешь?* *Слышал. Думаю, что Перси абсолютно прав. В любом случае нужен кто-то, кто сможет наладить диалог между нами и этими ребятами. Какие-то они все зачуханные. Смотреть больно. Даже наши трусы по сравнению с этой контрольной группой герои столетия! Моё предложение – оптический щиток*. *Как у этого Хромедома?* *Именно. Это не только скроет цвет твоих линз, но и даст преимущество в ходе дальнейших бесед. Потом я смогу модифицировать данный апгрейд лично. Не думаю, что настройки центров визуализации настолько сложны, чтобы я не смог улучшить твои оптические показатели*. *Согласен*. *Переговори с Перси. Он сделает*. Джаз взглянул на терпеливо ожидающего учёного. Естественно, тот без лишних подсказок определил, с кем конкретно вёл короткие переговоры гонщик. — Старскрим предложил оптический щиток, — передал предложение партнёра разведчик. — Визор… хороший выбор, — одобрил Персептор. — Я даже знаю, из чего смогу его сделать. Какой цвет предпочитаешь? Может быть, жёлтый — под них? — Ну уж нет! — возмутился Джаз. — Оставь мне синий. Только сделай его более нейтральным. Не таким ярким, что ли. — Хорошо, — красный автобот коротко кивнул. — Тогда больше не мешаю. Гонщик проводил бодро шагающего Персептора долгим взглядом и отвлёкся только тогда, когда почувствовал вторжение в личное пространство. Обернувшись, увидел подле себя как раз того, о ком они только что говорили. Хромедом застыл в двух шагах. — Привет, — поприветствовал нейтрала Джаз. — Привет. Ко мне можно обращаться просто Хром, — упредил дальнейшее знакомство пёстрой расцветки робот. — Есть немного времени на поговорить? Вместо ответа Джаз сделал несколько шагов в сторону, усаживаясь на ещё не успевший остыть после жаркого дня асфальт. Новенький устроился рядом. — Ты извини, что отвлекаю, просто нам немного нелегко дались такие изменения. Парни хотели бы немного прояснить ситуацию, но к вашим главным не так-то просто подступиться, — Хромедом кивнул в сторону лидеров десептиконов и автоботов, опять увлечённо что-то обсуждающих. — На самом деле они нормальные, только сейчас немного время… нервное. Мы ведь ещё утром про вас ничего не знали, — попробовал объяснить ситуацию Джаз. — Все уже готовились валить отсюда, как всплыла информация о контрольной группе. Решение вас не бросать принималось в спешке. Могу представить, в каком формате вас эвакуировали. — Не можешь, — тихо возразил нейтрал. — Это было больше похоже на покушение, чем на миссию спасения. Не для меня, конечно, но для большинства — точно. Скажи, тебе можно доверять? — А разве слова имеют цену? — удивился Джаз. — Обмани я тебя, разве ты смог бы это проверить, не успев довериться мне? Хром долго молчал, обратив лицо, наполовину скрытое полупрозрачным щитком, к слабо освещённому уже севшим солнцем горизонту. — Наверное, нет. Но ложь или что другое неверное я определённо почувствовал бы. Говорят, это лично моя фишка. Хотя твой ответ более убедителен, чем любые уверения в дружбе и преданности. — Хорошо. Тогда что именно тебя интересует? — Как вы получили информацию о нас? — Её достал я, — Джаз повернул голову и уставился прямо в полупрозрачный пластик лицевой маски собеседника. — Я — разведчик. Я должен был убедиться, что пока бойцы устраняют плановые атаки на группу и пробуют не спровоцировать тотальное объявление войны, под нашим боком не возникнет других сюрпризов. Как я и предполагал, передовой лагерь учёных и военных, кого они смогли поднять по экстренной тревоге, был разбит недалеко от данного полигона. Буквально в километре вниз. Я как раз заканчивал сканирование местности, их вооружения и средств передвижения, когда трое лаборантов — согласно бейджикам — вышли на перекур прямо ко мне. Я внимательно слушал то, что говорили эти люди. Было много недовольства по поводу скомканного военными эксперимента, маленькими, против ожидания, гонорарами, но из их разговора я узнал куда больше, чем мне следовало, разумеется. Они говорили о контрольной группе — о вас. Рассуждали о том, что мы, десептиконы и автоботы, более не пригодны для продолжения эксперимента — слишком опасны и непредсказуемы. Упоминали, что нас всех в скором времени уничтожат. Также они пытались решить вопрос о вашей группе. В итоге прозвучало устроившее всех троих решение оставить из вашего числа наиболее слабых, подверженных внушению, накачать их нейростимуляторами и тем самым ускорить процесс преобразования. А потом снять с испытуемых необходимые замеры и завершить эксперимент. — Отбракованных из нас должны были зачистить, верно? — дождавшись утвердительного кивка от автобота, Хромедом ещё более хмуро поинтересовался: — А те, с кого они собирались снимать необходимые им данные… с ними что? — Они не выдержали бы перегрузки в процессе. Хромедом не выругался, не дёрнулся, никак не выразил охвативших его эмоций; но энергетическое поле вокруг его плечистой фигуры стало вязким, как будто поплыло растаявшим студнем. — Зачем они всё это делали? — Я так полагаю, что мы должны были стать совершенным оружием согласно каким-то одним им ведомым прототипам. Вот только разумность пугающе мощных машин людям не нужна. Они хотят роботов, подконтрольных их воле. А кибертрониум пока не позволяет этого получить, не только перенося на подопытные образцы мудрость наших предков, но и сохраняя изначальные личностные характеристики используемых как разумных доноров органических объектов. — Но почему дети? Почему не использовать в качестве доноров взрослых? — огромные кулачищи нейтрала сжались. — Думаю, потому, что дети или подростки обладают более гибкой психикой и не являются до конца ни половозрелыми, ни психологически состоявшимися личностями. Всё это влияет на концовку выбора, — Джаз с интересом изучал яркие, чистые эмоции, что сейчас излучал его собеседник. — И достойного сопротивления от детей они не ожидали. Это тоже была своего рода разумная предосторожность. — Но на этот раз они просчитались? — На этот раз — да. Хромедом молчал долго. Автобот не прерывал его размышлений, больше прислушиваясь к эмпатическим всплескам раздосадованного чем-то Старскрима. Но вскоре резковатый голос нейтрала вновь раздался в тишине. — Скажи, ты знаешь, что такое кибертрониум? Откуда у них взялись эти прототипы? И что именно они хотели от нас всех, кроме получения совершенного оружия? Для этого не обязательно делить подопытную группу на части. — Наверное, на этот вопрос могу ответить я, — Джаз обернулся на глухой, идущий как из-под крышки голос, не опознать который он просто не мог: Шоквейв. От громкого вскрика, вызванного крайней степенью изумления, гонщика спас нервно дёрнувшийся Хром, чисто на автомате вцепившийся в его плечо. Шоквейв стоял не двигаясь, давая время привыкнуть к его новой внешности. А привыкать было к чему: шкафоподобный, угловатый, без намёка на какую-либо красоту или утончённость — учёный являл собою монументальный памятник грубой силе. Даже подобия лица не было: конусообразный продолговатый тубус-шлем с ровными гранями шестиугольника и одиночная ярко-красная линза, мигающая словно маяк в непогоду. Джаз грязно выругался. — Дьявол, Шоки, что ты теперь такое?! — Я пока не до конца разобрался с функциями этого корпуса, — совершенно невозмутимо поделился своей временной неудачей учёный. — Но смею заверить, что его возможности полностью искупают некоторую эстетическую неприглядность. — Эстетическую неприглядность?! — Джаз неверяще мигнул линзами. — Друг, да я чуть под себя не обделался! — Да, подобные реакции являются весьма неудобными при первом знакомстве. Предполагаю, что при начальных переговорах мне не стоит сразу показываться, — Шоквейв еле уловимо пожал плечами, при этом его толстая броня пугающе заскрежетала. — Зато данный корпус весьма полезен при изысканиях на любой местности. Броня достаточно прочная, чтобы выдержать большинство природных катаклизмов, защита процессора на высочайшем уровне. При моей возможной гибели архивные файлы будут сохранены и надёжно законсервированы. — Давай обойдёмся без мрачных предсказаний? — решил не развивать дальше опасную тему гонщик. — Мне показалось, тебя привлекло иное. Тебе есть что добавить про кибертрониум и прототипы? — Есть. Эта информация не является закрытой, потому не вижу смысла её утаивать от наших новых друзей. Всё это было в качестве коротких докладов на терминале нашей базы. Многое Саундвейв дополнил, взломав сети военных в том лагере, который ты обнаружил утром. Так что теперь у нас есть более цельная картинка событий прошлого. — А если короче? — поторопил Хромедом. — К самой сути можно? — Можно, — покладисто качнул учёный странного вида шлемом. — Около ста или ста пятидесяти лет назад на нашу планету приземлился неопознанный летающий объект. Он явно был серьёзно повреждён и совершал аварийную посадку. На борту судна находилось двое пилотов: один без сознания, другой частично обездвиженный, но полностью сохранивший рассудок и способность оценивать обстановку. Оцепившие объект военные были поражены габаритами пришельцев, их фантастической силой и технологиями, которыми обладала эта явно более совершенная раса. Было принято решение об уничтожении чужаков во избежание подачи сигнала СОС и появления спасательной группы или подкрепления. Оказание помощи не входило в намерения обнаруживших, поэтому тот, кто получил наиболее тяжёлые повреждения во время посадки корабля, был уничтожен на месте. Второй пытался его защитить и какое-то время даже оказывал достойное сопротивление нескольким боевым отрядам. Этот робот умудрился уничтожить около тридцати человек, пока прямое попадание противотанкового снаряда в шлем не парализовало пришельца полностью. Но тем не менее в сознании он оставался ещё около трёх суток — всё то время, пока его разбирали на части, изучая строение корпуса. — Живьём, естественно, разбирали? — Джаз и сам не знал, зачем задал этот глупый вопрос. Наверное, всё-таки очень хотелось, чтобы он ослышался или неправильно понял товарища. — Живьём, конечно, — развеял его последние надежды Шоквейв. — Мёртвый корпус у людей уже был. Нужно было произвести сравнительный анализ. Зафиксировать отличая мёртвых систем и живых, чем отличается смазка, внутренние жидкости, какой они температуры, с каким давлением. Такому же демонтажу подвергся корабль, точнее, его не пострадавшая от разрушений часть. Всё это было тщательным образом запротоколировано, многие образцы отсортированы и заморожены. Данные многие годы анализировались, сопоставлялись, пока на основе полученных механизмов учёные не смогли воспроизвести тех, кто однажды прилетел к нам в гости. Вот только существовала одна существенная загвоздка: создания были разумны, наделены эмоциями и чувствами. И отделить мощь металла от живого кибертрониума не получалось. Без последней субстанции механизмы оставались просто мёртвыми железками. Та самая молекулярная формула брони, так поразившая военных своей мощью, получалась, согласно изысканиям, только в совокупности с разумностью объектов. Оживлённая таким способом машина оставалась неподконтрольной, действуя по своим каким-то запрограммированным кодам. Но она всё равно оставалась неживой, окончательная трансформация не запускалась. Тогда была предпринята попытка объединения человеческого разума и "живой материи", так они называют кибертрониум. Много попыток было провальными: подопытные погибали. Но сдвиги в положительную сторону всё же имелись. Это вдохновляло. Тогда психологами было предложено изменять психосоматические контуры лабораторных образцов с целью выявить из этого набора наиболее благоприятный психотип к дальнейшей работе. Так появились автоботы, максимально приближенные к одному из тех пилотов-пришельцев, и десептиконы — приближенные ко второму пилоту, а также контрольная группа, которую оставили без изменений, с человеческим восприятием, — нейтралы. — Так получается, что мы все созданы на основе тех двух несчастных, коим не повезло потерпеть крушение возле нашего шарика? По их образу и подобию? — Хромедом был само внимание. Его голос заметно дрожал, то взлетая вверх, то опадая до тихого шепота. — Так и есть. Тот, кто был без сознания и был уничтожен первым, был автоботом. У него была колёсная альтформа. Тот, кто пытался его защищать, был десептиконом. Какую функцию он выполнял — охранника, воина, телохранителя — этого уже никогда не узнать. Но у него была крылатая альтформа. Но самое важное: память их корабля хранила файлы с другими альтформами, на основании которых учёные могли прилично разнообразить модельный ряд предполагаемых роботов. Джаз украдкой огляделся. К этому моменту их окружала тесным кольцом настоящая толпа, опасно молчаливая, запоминающая, обдумывающая. Здесь были почти все нейтралы, но встречались среди мерцающей оптики и другие цвета. Тех, кто внимательно слушал Шоквейва, интересовало их возникновение. Что-то внутри Джаза заставило его не молчать, а спросить то, что волновало в первую очередь. — Шоки, ты хочешь сказать, что те двое фактически стали нашими Создателями? — Так и есть, Джаз. — А их имена… они известны? — Да, — учёный выдержал короткую паузу, а потом как будто через силу продолжил. — Автобота звали Праймас, десептикона — Юникрон. *** Ощущать рядом Старскрима было странно приятным: вроде лёгкой чесотки где-то под бронёй, в глубине самого естества. Истребитель стоял сзади, возвышаясь за спиной хищной стальной птицей. — Не могу поверить, что они их столь цинично уничтожили, — Джаз, не выдержав накативших эмоций, прижался боком к Старскриму, подсознательно ища поддержки и защиты. Тут же когтистая лапа аккуратно сжала ему плечо, а вокруг уплотнились энергополя партнёра, транслируя на автобота дружеское участие. — Почему ты раньше не сказал? — У меня не было доказательств, а разносить сплетни я не люблю. — Не хотел пугать? — по-своему истолковал ответ учёного гонщик. — Это тоже. Да и что бы это изменило? — Старскрим нагнулся к нему, придирчиво изучая новый апгрейд, презентованный разведчику Персептором несколько минут назад. Поддавшись искушению, истребитель легонько постучал когтем по оптическому щитку, закрывавшему теперь верхнюю часть лица серебристого изящного робота. — Интересный эффект, должен признать. Чувство лёгкого дискомфорта обеспечено тому, перед кем ты будешь скрывать свои чувства. Создаётся ощущение разговора с самим собою. — Тебя это напрягает? — Меня — нет. Я тебя ощущаю как своё продолжение, — Старскрим отстранился, распрямляя свой гибкий корпус, сияя яркой бронёй даже в тусклом свете габаритных огней внешней подсветки Джаза. — Но мне нравится, что теперь твой истинный огонь полностью скрыт от чужих взоров. — Не знал, что ты такой собственник, — подколол избранника гонщик. — Ты даже представить себе не можешь, насколько я собственник, — проигнорировал шутку истребитель, оставаясь собранным и предельно серьёзным. Его алая оптика не отрываясь и не мигая смотрела сквозь дымчатый серо-синий оптический пластик визора, проникая в самую сердцевину, минуя все видимые и невидимые преграды. Джаз чувствовал себя препарируемой лягушкой под микроскопом, но шевелиться не осмеливался. Было что-то в этом новом Старскриме подавляющее, не терпящее никаких возражений. — Я найду способ закрепить это чувство обоюдного знания, — тихо пообещал десептикон. — Тебе мало того, что есть сейчас? — не удержался от осторожного любопытства Джаз. — Мало. Это — всего лишь часть. Я же хочу всё, — такая откровенность немного пугала. Гонщик почувствовал, как сила уходит из опор, растворяясь, словно излучаемое корпусом тепло, в прохладном вечернем воздухе. Истребитель тут же обхватил его за пояс, прижимая к горячему после полёта корпусу, заставляя прочувствовать не только сухой жар, но и вибрацию всех своих внутренних механизмов. Джаз в замешательстве зафиксировал сбой собственной электроники, отозвавшийся лёгким дискомфортом в сочленениях и вызвавший несанкционированное дрожание дверце-крыльев. Изящный узкий шлем истребителя склонился ещё ниже; вспыхнувшие яростным тёмным пламенем линзы приблизились вплотную к визору. — Я догадываюсь, что теперь более совершенен чем раньше. Я чувствую много того, о чём даже не подозревал, будучи человеком. Но одно я знаю точно — я тоскую. — Тоскуешь? — внутренний трепет от низкого, тихого голоса партнёра выдал еле слышимый треск статики, прозвучавший в прерывающемся голосе разведчика. — Тоскую, — вкрадчиво повторил Старскрим, с непередаваемым удовольствием смакуя опробованное заново слово. Сместился ртом к небольшим выступающим из серебристого шлема локаторам и выдохнул прямо на них. — Мне не хватает той физической близости, что дарили твои объятия, понимаешь, к чему я веду? Джаз подумал о том, что если его сейчас замкнёт ко всем чертям, это будет достойным завершением всей этой безумной эпопеи. Но его не замкнуло, а только бросило в жар, заставив подавиться новыми ощущениями от скакнувшего напряжения и резко участившейся работы насосов, перегоняющих энергон. Удивительное дело, но это всё так походило на лёгкое опьянение, когда наступает временная дезориентация и необъяснимая беспечность. Память тут же услужливо подкинула воспоминание о податливом теле Старскрима-человека, что вздрагивало от его прикосновений, похотливо прогибаясь в требовании дополнительной ласки. Он практически ощутил вкус кожи, чуть терпкий запах возбуждения избранника. Надсадно взревел движок, где-то внутри что-то опасно заискрило, и Джаз с изумлением констатировал, что возможно испытывать желание физического обладания, даже будучи железной машиной. Не выдержав внутреннего напряжения и не понимая, как сможет сбросить его излишки, автобот решил воззвать к голосу разума партнёра. — Как ты себе это представляешь? Как я теперь должен… эээ… нагнуть тебя? — А как ты этого хочешь? — провокационно-волнующе вопросил истребитель, продолжая исследовать стальными губами шлем избранника, почти полностью утонувшего в его объятиях. Он и не прикасался до конца к нагревшемуся серебряному металлу, и не отстранялся, обозначая свою близость только намёком. И это заводило сильнее откровенных ощупываний. — Не забывай, Джази, я ведь учёный. Дай мне только зацепку, милый, и я решу эту проблему. — Когда догадаетесь, как ЭТО делать теперь, будьте так любезны, сообщите другим страждущим, — раздался весёлый хохот Айронхайда, топающего рядом с демонстративно отворачивающимся в сторону Броулом к подозрительно прищурившемуся Мегатрону. — Не будьте жадными засранцами! Лидер десептиконов с нескрываемым подозрением изучал тесно обнявшуюся парочку. И Джаз, не удержавшись, содрогнулся от его цепкого, внимательного взгляда. Старскрим тут же зашипел, пока на пределе слышимости, уловимо только для автобота. И для Саундвейва тоже, как оказалось, когда тонкий высокий корпус буквально из-под земли вырос между ними и Мегатроном. — Погрузка закончена, — поспешил обратить на себя внимание Саунд, выжидательно повернув увенчанный острыми антеннами шлем к своему лидеру и партнёру. — Мы можем взлетать? — деловито осведомился первый из десептиконов. — Нет, — невозмутимый ответ несколько обескуражил Мегатрона. — Нам перекрыли пути отступления. Весь этот квадрат находится под прицелом. Как только мы попробуем выйти на орбиту, по нам нанесут точечные удары.