Сокрытое

- Куда опять собрался, придурок томатный? - крик со второго этажа заставил уже стоящего у двери испанца поёжиться. Ничего хорошего он не предвещал. - Встретить Францию с Пруссией, договорились пить сегодня у меня, - Антонио повернулся и улыбнулся Романо. - Опять? Ты всё время с ними проводишь! - Италия съехал по перилам и встал прямо перед Испанией. - Они мои друзья, Ром, - просто объяснил тот. - Друзья! - Южный фыркнул. - А я разве не твой друг? Почему ты не пьёшь со мной или... или... чем вы там ещё занимаетесь! - Ты ещё маленький для таких вещей, - Антонио потрепал воспитанника по волосам. - Маленький?! - Италия вспылил. - Ты когда в последний раз в календарь смотрел, ублюдок? Ты вообще знаешь сколько времени прошло? Я взрослый, мать твою, а не игрушка, которую можно наряжать в платьица! - Лови, я... - Заткнись! Не хочешь пить со мной - я найду других собутыльников! - отпихнув от себя Испанию, итальянец выскочил на улицу и быстрым шагом направился прочь от дома. - Лови! Антонио увязался за воспитанником, намереваясь его остановить. Тот оглянулся через плечо и побежал, выкрикнув: - Отстань от меня, придурок! Испанец, за столько лет привыкший к капризам Италии, понял, что трогать его сейчас - себе дороже. Остаётся только надеяться, что Ловино не натворит ничего, быстро успокоится и вернётся. Романо успокаиваться и не думал. Он всё шёл вперёд, расталкивая случайных прохожих и пропуская мимо ушей ругательства в свой адрес. Маленький. Маленький! Время показать Испании, какой он маленький! Убедившись, что преследователь отстал, итальянец остановился у какого-то бара, немного помедлил и толкнул дверь, окунаясь в его шум, в запахи сигарет и пота с головой. Народа здесь было достаточно. Кто-то веселился в компании, кто-то пил в одиночестве у барной стойки. Сурового вида мужчины (все как один бородатые и в кожаных жилетах) заняли один из дальних столов и с интересом проследили за вошедшим, что заставило его занервничать. Идея вдруг перестала казаться такой хорошей, но Романо без упрямства - не Романо, поэтому он встал у стойки. - Чего тебе? - спросил не слишком обходительный бармен. - Чего-нибудь покрепче, - отозвался Италия. Мужчина - немолодой блондин с грубыми узловатыми пальцами и морщинками в уголках глаз - посмотрел на клиента. - Ээ, нет, - проговорил он строгим тоном. - Тебе здесь не место, мальчик. Где твои родители? - Завались, придурок! - крикнул итальянец. Со своих мест поднялись бородатые мужчины.

***

Алкоголь в Испанию заливаться сегодня отчего-то не хотел. Тоскливо наблюдая за тем, как выпивают друзья, замечая, как темнеет за окном, испанец всё больше корил себя за то, что так обошёлся с Романо. Ведь воспитанник уже и правда не ребёнок. Но Антонио отчего-то казалось иначе. Ведь ещё недавно этот маленький милый Италия, этот наряженный в платьице Ловино, сидел у него на плечах и иногда даже смеялся. Теперь он не позволяет к себе притрагиваться вовсе. А если позволяет, то краснеет, и тогда испанец с отеческой любовью зовёт его помидоркой. Но как Испания обошёлся с воспитанником? Ведь он действительно считает, что Италия ещё маленький для алкоголя. Да и вряд ли когда-нибудь будет достаточно взрослым. Всё-таки и более старшие страны творят глупые вещи, когда напиваются. Тот же Англия... - Не в настроении сегодня, Спейн? - Франция склонился над сидящим на полу Антонио, будто услышав мысли об Артуре и не желая давать им развиваться. - Кстати, где Южный? Ты вроде говорил, что он гостит у тебя. - Да, мы... - испанец попытался подобрать подходящее слово, - поругались немного. Он сбежал. Его давно нет, я немного переживаю. - Вот ведь маленький засранец! - включился в разговор уже подвыпивший Гилберт, приобняв француза со спины. - Все удовольствия тебе портит. - Не называй его так, он ведь не нарочно, - Антонио вздохнул. - Наверное, пойду искать. - Мы поможем! - в один голос вызвались друзья. - Давай прямо сейчас, - продолжил Франциск. - До утра он может вляпаться. - Город большой. Куда он мог направиться? - Пруссия задумался.

***

Добрый бармен спас итальянца от избиения и вывел на улицу, попросив больше не показываться в заведении. Ну и не надо. Романо уже решил, что в бары больше не сунется - только с Антонио. Антонио! О, этот идиот! Италия сжал кулаки. Он не вернётся к нему, даже если в его доме остались все деньги и к себе попасть не выйдет. Ловино побрёл по тёмным улочкам, не имея ни малейшего понятия куда идёт. Но это его волновало в последнюю очередь.

***

Втроём обшарить все ближайшие бары оказалось просто. В одном из них дали наводку: да, был тут один паренёк, по виду - несовершеннолетний, повздорил из-за своего возраста и почти нарвался на драку, но всё обошлось. Бармен недвусмысленно намекнул, что за сведения полагается награда, но испанец его не услышал, а Пруссия сделал вид, что занят разглядыванием противоположной стены. Франция же, когда трио собралось уходить, всё-таки сунул мужчине помятую бумажку и поблагодарил, заодно извинившись за рассеянность спутников.

***

Романо забрёл в какой-то парк и сел на скамью рядом с дурацким памятником. Ночь уже вступила в свои права, овевая всё вокруг холодом, и итальянец сильно пожалел, что не захватил пальто - он был в домашней рубашке и свободных штанах. Не самая подходящая для улицы одежда. - Потерялся, мальчик? - чья-то тень закрыла собой свет фонарей.

***

- Где же он, где же он, - всё больше нервничал испанец, заглядывая в глаза случайным прохожим, надеясь узнать в них Романо. - Найдём, не беспокойся, - уверенно ответил Франциск, для поддержки взяв Антонио за руку. - Можем разделиться, - предложил Гилберт. - Обыщем большую территорию. - Та девушка сказала, что он пошёл сюда, - заметил Франция. - Он мог свернуть в любой из переулков! - Не ругайтесь, - осадил их Антонио. - Это не он там? А рядом кто? Идём быстрее!

***

- Пусти меня, извращенец, - Романо тщетно пытался вырвать свои руки из хватки незнакомца. - Нет, мальчик, ты пойдёшь со мной. Удар в низ живота - и итальянец согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. На глаза навернулись слёзы. - А ну отпусти его, ублюдок! Рывок - мужчина отпустил Италию. Тот рухнул на асфальт, ударившись головой о скамью. В глазах заплясали искры. Тут же он почувствовал, как его усаживают на неё, услышал глухие звуки ударов, а следом и голос Франциска. - Достаточно, Гилберт. Гилберт, ты его убьёшь! Лицо Антонио, возникшее на секунду перед итальянцем, исчезло. Ловино попытался сфокусировать зрение и увидел, как Испания с Францией оттаскивают Пруссию от педофила. Италия было взглянул на лицо насильника, но с отвращением отвернулся, увидев, во что его превратили кулаки немца. - Оставь, Пру. Уже всё нормально, - Франциск стал ласково поглаживать разгорячённого пруссака по щекам, постоянно что-то бормоча, чтобы успокоить друга. - Даже таких людей нельзя убивать. Всё в порядке, Италию никто не тронул. Антонио вернулся к воспитаннику. - Ты в порядке, Лови? - спросил он, обеспокоенно глядя на итальянца. - Помощь нужна? Идти можешь? - Да пошёл ты! - Романо сам не заметил, что по щекам его давно катятся слёзы. - Это всё из-за тебя! Идиот! Ненавижу! - Ром, ты много сегодня пережил, я понимаю, - Испания порывисто обнял воспитанника, чтобы не позволить больше ему убегать. Ловино всхлипнул и, уткнувшись в плечо Антонио, разрыдался, давая выйти вместе со слезами тому безысходному ужасу, что он пережил несколькими минутами ранее. Франциск с Гилбертом тактично не вмешивались. Последний уже успокоился, но позволил себе пнуть скулящего от боли неизвестного напоследок. Когда итальянец немного успокоился, троица отвела его домой, и там Испания торжественно объявил, что сегодня Романо может выпить вместе с ними. Тот, ко всеобщему удивлению, от предложения отказался, но остаток вечера просидел на коленях у испанца, прижимаясь к нему и наблюдая за пьянкой, которая длилась недолго и как-то вяло. Пришло время укладывать гостей. В одной из двух спален обитал Романо (другая была хозяйской) - и делить её с кем-либо не собирался. Потому испанец решил поместить друзей у себя. Те бы и на диване улеглись, но хозяин им не позволил - всё-таки негостеприимно это. Антонио уложил воспитанника, укрыв его одеялом, пожелал доброй ночи и осведомился, точно ли не нужна ему компания. Получив отрицательный ответ, он уже развернулся к двери, когда услышал тихий оклик. - Поцелуй меня перед сном, придурок томатный, - буркнул итальянец. Просиявший Испания от души расцеловал краснеющее лицо Ловино, за что получил чувствительный тычок под рёбра, ещё раз пожелал сладких снов и закрыл за собой дверь, добродушно улыбнувшись напоследок. Ночью Романо никак не мог уснуть. В мозгу то и дело возникали окровавленные кулаки Пруссии, превратившееся в кровавую кашу лицо насильника, бородатые мужчины в кожаных жилетах - или всё сразу. Он уже пожалел, что не пустил никого к себе - Испания бы сейчас очень пригодился. Собственно, почему не позвать его прямо сейчас? Тихо спрыгнув с кровати, итальянец босиком, на цыпочках, прошёл к двери и, надеясь, что она не заскрипит, приоткрыл её. Проскользнул в образовавшуюся неширокую щель - достаточную для того, чтобы в неё протиснуться - и прокрался к соседней двери, ведущей в другую спальню. Услышав подозрительные шорохи, он замер, прислушиваясь, а после, решив, что ему это показалось, заглянул в комнату. В полумраке, который рассеивал только ночник, Италия увидел сначала Францию, сидящего прямо напротив него - тот запрокинул голову и ничего не замечал, затем - Пруссию, который оглаживал оголённую грудь партнёра, а после и тёмную макушку испанца, сидящего напротив промежности Франциска. Голова его постоянно двигалась, учащая темп, и француз издал непроизвольный стон. - Тише ты, - шикнул на него пруссак, - Италию разбудишь. - Заставь меня замолчать, - выдал тот - и сразу оказался заткнут ухмыляющимся через поцелуй Пруссией.