Сокрытое

Следующие дни Испания не отходил от Романо, несмотря на недовольство последнего. Которое, впрочем, было напускным. Антонио не обращал внимания на звонки Пруссии и Франции, а Ловино удалял их сообщения, пока гость не видит. Всё пришло в то состояние, которым вполне довольствовался Южный: Антонио уделяет время ему и только ему, не отвлекаясь больше ни на каких друзей. И пусть он делает это только с отеческой любовью, можно ведь рассчитывать на большее. Всё пришло в состояние, которым вполне довольствовался Южный, но радость его продлилась недолго, да и она не могла длиться вечно - Романо это понимал. Звонок в дверь. - Я открою, придурок, - крикнул итальянец возящемуся на кухне Антонио и пустился к двери, уже зная, кто там стоит. - Здравствуй, Ловино. Рад, что ты нашёлся, - Франциск попытался заглянуть в дом, но Италия ему не позволил. - Испания у тебя? Мы его потеряли. - Нет, его здесь не... - Кто там, Рома? - Антонио показался за спиной воспитанника. - Вот ты где пропадаешь, - обрадовался пруссак, тут же заваливаясь в дом и отпихнув итальянца. - Мы уже думали, что-то случилось! - Со мной всё в порядке, - Испания вышел вперёд, заслоняя собой Романо. - Уходите. - В чём дело, мужик? Мы, вообще-то, беспокоились, - пруссака немного шокировало такое обращение. - Беспокоились? Беспокоились?! - испанец в ярости схватил Гилберта за горло и повалил на пол. - Что ты делаешь, Антонио?! Он слышал только чьи-то крики, чувствовал, как его пытаются оттащить, как пруссак расцарапывает кисти его рук в кровь, но ярость всё крепла, и испанец решил держать горло ненавистного альбиноса до последнего. Вдруг всё это исчезло. Руки разжались как сами собой. Пруссия, кашляя, отполз к стене. К нему подбежал Франциск, помог подняться. - Что это, чёрт возьми, было? - просипел Гилберт. - Уходите, - повторил испанец, уводя за собой воспитанника. - Мужик, мы только хотели... - Уходите! - крик разнёсся эхом по всему дому, и Испания, развернувшись, замахнулся и ударил не глядя. - Ублюдок! – пруссак глухо зарычал и уже порывался дать сдачи, но Франциск его удержал. - Мы уходим, Гилберт. Надеюсь, ты придёшь в себя и объяснишься, Антонио, - проговорил он это, мрачно уставившись на Романо, из-за чего тот почувствовал себя неловко и поспешил спрятаться за спиной защитника. Француз увёл друга, виновато глядя на него: ведь это была именно идея Франции - навестить Романо. Никто не ожидал такого. - Что на него нашло? - Пруссия выругался. - Не знаю. Что могло произойти со страной в такой короткий срок?

***

- Как они могли? - Антонио сидел за кухонным столом, опустив голову на руки. - Как они могли так поступить с тобой, да ещё притворяться моими друзьями? О, бедный мой Лови, что тебе пришлось пережить. - Ты это... не кори себя, да, - итальянец, которого разыгравшаяся сцена шокировала не меньше, чем Гилберта с Франциском, попытался утешающее погладить по спине сокрушающегося испанца. - Ты не виноват, что они такие идиоты. - Но я мог тебя защитить, Рома. Я должен был тебя защитить! - В следующий раз защитишь. Или лучше сделай так, чтобы этого не повторилось, - Италия сделал глубокий вдох и решился сказать то, к чему готовился достаточно долго. - Слушай, томатный придурок, я тут подумал. Ты ведь хочешь меня защитить. Так давай станем немного ближе друг к другу... Ловино говорил что-то ещё, но все слова его слились в одну фразу: «Сделай так, чтобы этого не повторилось». Конечно, сделает. - Рома, - Антонио поднялся. - Я не хочу, чтобы ты рисковал. Я очень боюсь оставлять тебя в одиночестве, поэтому пожалуйста, отправляйся жить ко мне, так ты будешь в относительной безопасности. - Ты меня что, не слушал? - итальянец чуть не обиделся. - Слушал. Отправляйся жить ко мне, не тяни. Всё будет хорошо, обещаю. Антонио поцеловал воспитанника в лоб и, не слушая возражений, пошёл собираться в дорогу - обратно, домой.

***

Пиратское прошлое оставило свои следы. У Испании с тех времён остался яд - усовершенствованный, он куда более опасен, чем раньше. Но чтобы пустить его в ход, нужно подготовиться. Антонио подслушал, как Австрия жаловался Германии на неудачный ремонт - и на ярость, которая вылилась в ссадины на костяшках пальцев. Идеально. Испания напросился в гости к Родериху. Прийти, когда дома нет ни Пруссии, ни Германии - сложно. Но нет ничего невозможного. Подгадать, логически подумать - и вот вечер субботы, когда братья напиваются где-то. Среди болтовни, которая явно не приносила удовольствия аристократу, Антонио выждал момент, чтобы прокрасться на кухню и, натянув на руку перчатку, стащить сервизную чашку австрийца, которую он, по рассказам Пруссии, никому не позволяет трогать. Сунуть в пакет, спрятать сначала под одежду, потом - в заранее прихваченную торбу. Готово. - Ох, сколько уже времени, - испанец как бы невзначай взглянул на настенные часы за спиной Австрии. - Мне пора, обещал Романо погулять с ним. Антонио заторопился, но на пороге австриец его остановил, чем вызвал недоумение: а не видел ли он кражи? - Франциск сказал, ты изменился, Испания, - спокойно заметил он. - Что-то случилось? Тот сжал кулаки. - Нет, ничего. Люди ведь меняются, верно? - он беззаботно рассмеялся, но совсем не так, как прежде. Теперь его смех - надорванный. - Ну, я пошёл. Спасибо за чай!

***

Позвонить Пруссии. - Здравствуй, Гил. Я хотел извиниться. Мы можем встретиться и выпить... чаю? - нужно держаться как обычно. - Херня вопрос, мужик. У тебя? - Нет! - поспешно выкрикнул Испания и тут же одёрнул сам себя. - Я хотел сказать, у меня гостит Лови. Может, к тебе? - Да хоть сегодня. Запад у младшенького Италии, аристократишка нам не помешает. И прихвати с собой вина. Чай для примирения не подойдёт. Гудки. Конечно, Антонио возьмёт вино. Вот только пить его будет в одиночестве. В душу постепенно закрадываются сомнения. Стоит ли игра свеч? За что Испания собирается сразиться - за честь? Возможно. Он медленно остывает, унимая дрожь в руках, но вспоминает снова слёзы милого Лови и всё-таки решается.

***

Вечереет. В воздухе кружат светлячки, умиротворяя одним своим видом. Решено было устроить примирительное чаепитие в саду - отчасти потому, что где-то в доме играет, не замечая ничего вокруг, на рояле Австрия. Звуки доносятся и до дальнего уголка сада, где в беседке расположились Пруссия с Испанией, в тишине попивающие чай. Вернее, пьёт один Гилберт - Антонио не прикоснулся к своей кружке. - Так ты объяснишь что случилось или так и будешь молчать? - Пруссия смотрит почти с беспокойством. «Хорошая игра», - думает Испания, но говорит совсем иное: - У меня нет мыслей по этому поводу. Думаю, просто переклинило. С тобой никогда не случалось? - он повёл плечами. - Случалось, понимаю. Стоит выпить за дружбу, да? - пруссак усмехнулся. - Ты принёс вино? - В доме. - Принесу. Когда Гилберт ушёл, Антонио, воровато оглянувшись, извлёк из складок одежды флакончик, влил его содержимое в ополовиненную кружку и спрятал обратно. Пруссия задержался. Испания уже начал нервничать. Видел, как он использовал яд? Или решил убить прежде, чем расстанется с жизнью сам? От плеч и куда-то к желудку холодком пролился страх, выедая органы. Надо бежать, пока не стало поздно. - Тише, тише, - обратился сам к себе испанец, мерно бормоча под нос в попытке успокоиться. - Всё в порядке, ничего не сорвётся. - Чего ты там болтаешь, ха? - Пруссия вернулся с бутылкой вина и двумя бокалами. Испания дёрнулся. Как обычно. Вести себя как обычно. - Заметил, что ты не допил свой чай, - улыбка. - Ничего, ты к своему вообще не притронулся, - Пруссия кивнул на остывающий напиток. ...сползает с лица. Проклятье, надо было вылить хоть часть! Дрожащими руками поднять кружку. Нужно будет избавиться от неё потом. Пруссия взял свою и отпил немного. Замер. Горло сдавил спазм, словно цепкие пальцы Испании снова оказались на шее. Прокашляться - не выходит. Падает на траву. В расширенных от шока и тьмы сада зрачках - отблески летающих совсем низко светлячков. Испанец закатывает мятый (теребил при ожидании) рукав рубахи, напряжённо следит за тем, как бежит секундная стрелка наручных часов. Осталось только считать. Раз. Пруссия рефлекторно хрипит. Из приоткрытого рта течёт кровь. Два. Мнёт в пальцах траву, пытается закричать - бесполезно. Никто не сможет справиться с ядом, как бы ни цеплялся за жизнь столько лет. Три. Кончено. Антонио склоняется над трупом, заглядывает в мёртвые глаза. Пруссия кажется ещё более бледным в полумраке - почти светится изнутри. Кто знает, может, это душа его выходит из тела с таким свечением. Душа. Может ли у чудовища остаться хоть намёк на неё? Испания фыркает. Он прекрасно знает ответ. Нужно действовать быстро. Надеть перчатки - первое. Достать чашку Родериха, сполоснуть своим чаем - чтобы не была идеально чистой. Поставить на столик в беседке. Испания посмотрел на остатки в своей кружке. - Можешь допить за мной, - произнёс, разлепив пересохшие губы, и медленно вылил на мёртвое лицо, мешая чай с кровью. Больше задерживаться нельзя. Забрать кружку, к которой притрагивался, вино и бокалы. Вроде всё. Антонио оглядел место преступления ещё раз и, перебежками добравшись до задней калитки, скрылся в ночи.