Становление Незрячего

— Наруто, что произошло? — спрашивает Минато, в который раз — десятый или тысячный? — Я заблудился в лесу, — все тот же ответ. — Знаешь, сколько раз я это слышал? — Намикадзе раздраженно опирается о спинку своего кресла, захватив со стола бумаги. — У меня есть показания твоих одноклассников. Они слышали крик. А еще АНБУ нашли следы крови на одной из ловушек. Твоей крови. И есть данные медосмотра, у тебя остались шрамы от ран. С это ловушки невозможно выбраться в одиночку! Неужели так трудно сказать, кто тебе помог? Я не хочу его наказывать, я хочу наградить… — Я сам справился, — как можно спокойнее отзываюсь, — неужели так трудно в это поверить? — Я закрывал глаза на твои шныряния вокруг Конохи… Но после этого случая не думай, что сможешь выйти за пределы деревни без моего письменного разрешения. То, как ты обманул свою охрану отдельный вопрос. Даже не представляю, как тебе удалось уйти от АНБУ… — Их проблема, что они не смогли за мной уследить, — пожимаю плечами. Хокаге покидает свой рабочий стол, подходя ближе. Он буквально нависает надомной, придавливая своей аурой правителя. — Ты хоть понимаешь, насколько сильно рисковал? И ради чего? Ты же мог погибнуть! — в следующий миг его руки охватывают меня в жалком подобии объятий, лишая личного пространства, — Как же я рад, что с тобой все хорошо, — практически шепот. — Намикадзе-сан, — оторопело отзываюсь, и он отстраняется, забирая с собой тепло. — Можно одну просьбу? — Да, конечно. — Я хочу, наконец иметь фамилию. Запишите меня, как Икамузу Наруто. И это уже не просьба — больше никакой слежки. — Приму к сведенью, — кивает Минато и указывает на дверь, — а пока свободен. Покидаю кабинет в недоумении, откуда все эти нежности? Объятия... Будто он действительно заботился обо мне, как о собственном сыне. Раздраженно дергаю себя за волосы и спешу покинуть резиденцию. Я оружие — очень-очень важное, не заменимое, конечно, Хокаге будет волноваться. Собственные мысли причиняли боль, ведь глубоко внутри я хотел быть нужным, не из-за демона, а просто по тому, что я есть я. К черту такие мысли! И вновь жжение в глазах отвлекает меня. Риненган болезненно приживался и я был даже рад, что не приходилось его использовать. Вновь это неприятное ощущение, будто в глазницах копошатся черви. Хотелось, до отчаянья сильно хотелось посмотреть в зеркало, чтобы убедиться, что червей в глазах нет. Врываюсь в квартиру и тут же запираюсь в ванной, скрываясь от взора, следящих за мной, АНБУ. Я не мог себе позволить быть пойманным. Наконец сдираю такую мешающую повязку, одновременно включаю свет. Все перед глазами расплывается, а затем фокус зрачков возвращает четкость изображения, привыкая к освещению. Над моей головой мерцает лампочка, висящая на тонкой проводке, старательно не смотрю на нее, уже зная, что после яркого света перед глазами будут мерцать точки, остаточная память сетчатки о свете. Не передать, как я испугался, увидев их впервые. Думал, что сломал, испортил глаза, но все обошлось. Пусть я и понял, что это не опасно, повторять опыт не хотелось. Обвожу взглядом комнату, отсрочивая встречу с собственным отражением. У меня все это время было зеркало, для чего его установили в квартире слепого, я не берусь сказать. Может от прошлых хозяев осталось или что-то в этом духе. Светлые волосы, неестественные воспаленные глаза и шрамы на щеках. Мое отражение пугает меня до дрожи в коленках. Это лицо впору иметь монстру с детских страшилок. Выскакиваю из ванной, на ходу завязывая повязку и выключив свет, обещая себе больше никогда не смотреть в зеркало. А дальше жизнь идет своим чередом. Рутина захватывает своей скукой и однообразием. Поход в академию, затем прогулка по Конохе. Как и сказал Минато, с деревни меня не выпускали, приходилось искать занятие помимо охоты. Тренироваться я опасался, ведь слишком мало практики с управлением глазами, вдруг выдам себя. Я целыми днями сидел дома, не вылезая с темноты ванны, ведь только там я мог тренироваться с Риненганом. Учился мысленно управлять предметами. Это было не просто, глаза слишком быстро уставали по началу, чтобы поднять кунай, было потрачено месяц упорной работы. На уроках в академии, я поглощал очень малую часть атаки противника, не так с конспирации, как в невозможности сделать большее. В своем одиночестве я не заметил, как обучение в академии подошло к концу. Мою фамилию быстро приняли, будто она была у меня всегда. — Ты прошел, — торжественно произносит Ирука, подавая мне протектор генина. Меня раздражал тот факт, что мне не пришлось сдавать экзамен. Мне вручили звание, даже не удосужившись проверить мои навыки, просто по тому, что провалить обучение я не мог. Это выглядит как подачка неполноценному, и это меня оскорбило до глубины души. Ведь, я сам хотел получить протектор, за свои заслуги. Со злостью срываю повязку с глаз, разрывая её от усердия. Кожей чувствую любопытные взгляды, что сверлили мое лицо, пытаясь рассмотреть мои глаза. За все обучение еще никому не удавалось сорвать мою маску и увидеть, что скрывается под ней, их любопытство было даже приятным. Так и не подняв веки, завязываю протектор на место повязки. Слышу за спиной разочарованные стоны, усмехаюсь. Пусть они все и считают меня инвалидом, не смотря на то, что единственный человек, который смог меня уложить на лопатки — Учиха Саске. Пусть обзывают обманщиком и шестеркой Хокаге, питомцем Намикадзе. Пока у меня есть Риненган, никому не победить меня. С уст срывается тявкающий смешок. Ведь все эти ничтожные людишки не годятся мне и в подметки. Пусть радуются, смотря на мир сквозь розовые очки. Очень скоро они все будут вынуждены повзрослеть. Мне куда легче будет влиться в эту опасную жизнь шиноби, чем этим неразумным детям. — Наруто, у тебя будет наставник и ты будешь обучаться дальше самостоятельно. Поскольку в классе был 31 ученик, команд было всего десять и меня, в виде исключения, не внесли ни в одну из них. С одной стороны это было неприятно, ведь ко мне особый подход из-за демона, а с другой стороны это было удобно, не нужно было нянчиться с генинами. Хирузен-сан учил во всем искать плюсы, положительные стороны — у меня явно есть успехи. — Твоим наставником будет, — Минато торжественно умолкает, но, не видя во мне интереса, выдает: — Джирайя. В кабинете воцаряется тишина, и, судя по напряжению Намикадзе, в этот миг должен появится мой наставник. Но он не появляется, а ожидание затягивается. Хокаге не выдерживает, шипит что-то не одобрительное сквозь зубы, отдаленно на поминающее «Этот старый извращуга получит у меня», и исчезает в своей коронной технике — Хирайшине. За миг он возвращается, притаскивая за собой мужчину средних лет вдвое больше себя самого. — Вот, Наруто, это твой наставник. Джирая, это твой ученик – Наруто Икамузу, — коротко представил нас друг другу Минато. — Это мой ученик? — глуповато переспрашивает мужчина и, не дожидаясь ответа, начинает делать совершенно не понятные мне движения, пританцовывая ногами. — Я... — А без пафосного обращения — никак? — прерывает начинающую тираду Хокаге, прекращая комедию в самом начале. — Прошу освободи меня от лицезрения твоего пафосного представления, свое появление ты уже завалил и выглядишь смешно. — Я Великий Санин, мне можно! — высокомерно и как-то по-ребячески заявляет Джирайя и, надувши губы, отворачивается спиной к Намикадзе, а ко мне лицом. Мое мнение? Он мне совершенно не нравится! — Приятно познакомиться… — Минато-сан, а можно мне другого наставника? — игнорирую его, обращаясь к Каге и это остаточно прибивает недо-наставника. У меня сложилось впечатление, что мужчина вот-вот заплачет, но вместо этого он взмахивает кулаками, обещая мне доказать собственное силы и это еще больше опускает его в моих глазах. — Нет, Наруто, поверь, он лучший из лучших, — чувствуя исходящий от меня волнами скептицизм добавляет: — Может и ведет себя как шут, но он действительно компетентен и в его силах научить тебя управляться с Кьюби, запечатанном в тебе. — Услышав о лисе мгновенно подобрался. Минато знал на что давить. — Сегодня можете познакомиться поближе, завтра заглянете ко мне за первым заданием. — Ну что ж, идем, — отзывается мужчина, и первым покидает кабинет. Мне ничего не остается, как последовать за ним. Оказавшись на улице, он оборачивается ко мне, произнося: — Я знаю отличное местечко, где мы можем расслабиться и поболтать. Безразлично пожимаю плечами, я вообще не знаю, что делать в таких случаях и полностью в распоряжении нового учителя. «Отличным местечком» оказываются горячие источники. С настороженностью слежу за человеком, которого мне дали в наставники. Раздеваясь, не могу отделаться от желания сбежать, все-таки, зная свою карму, не хотелось оказываться с еще одним извращенцем в подобной обстановке. Его взгляд прошелся по достаточно многочисленным шрамам, недовольно цокнул языком. — Не слабо тебе досталось. — Не жалуюсь, — жалость в его голосе не вызывала ничего, кроме отторжения. Я был рад скрыться под водой от изучающего взгляда. Горячая вода расслабляла, усыпляя бдительность, но я не мог полностью избавится от напряжения, держась подальше от Джираии, предпочитая удерживать расстояние. — Ты ведь слепой, но, знаешь, по тебе так не скажешь. Ты довольно уверенно держишься как на не зрячего. Кстати мог бы снять протектор с глаз, я не кисейная барышня, меня не испугаешь шрамами. Снять повязку я не мог, просто не мог. — Нет, — слишком резко бросаю, прикрывая лицо руками, будто он мог силой стянуть повязку в тот же миг. Видя мою реакцию, мужчина удивленно смотрит на меня и решает больше не лезть. За что ему я благодарен. И воцаряется молчание, Санин сконфуженно молчит не находя слов для продолжения разговора, а я не горел желанием болтать. — Даже не думал, что будет так сложно, — спустя десять минут отзывается Джирайя, — признаюсь, даже не знаю о чем с тобой поговорить. Ты ведь не горишь желанием рассказать о своей жизни? — Желаете записаться в психологи? — Подловил, — беззлобный ответ. — Парень, я хочу помочь тебе. Я даже не представляю, что ты пережил за это время, но это совершенно точно оставило на тебе отпечаток. — Я не нуждаюсь в помощи. Поздно уже помогать. После мы практически всё время молчали. От приглашения перекусить в раменной я отказался. Просто не мог находится в заведении, в котором меня когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, угостил мой первый и единственный друг — Шу. Попытки Джираи подружится, стать ближе, были безжалостно откинуты. Люди рядом со мной гибнут. Шу-семпай и Хирузен-сан погибли из-за меня, не то, чтобы мне было страшно за Санина, просто я уже привык к одиночеству, разрушать свою защиту было бы слишком ужасно и рискованно с точки зрения моей конспирации. Я понимаю, что генинам не могут давать серьезных миссий, но то, что я получил, было даже оскорбительным. Полоть сорняки, серьезно? Стоит ли говорить, что первое задание было с треском провалено? На следующий день я завалил еще одно задание. Выгул собак это не мое — едва учуяв меня, псы бежали без оглядки, демон пугал их. С котами та же история. Помощник на стройке с меня вышел лучше, но и здесь не обошлось без курьеза. Маясь на ужасно скучных миссиях, пытался добиться от наставника серьезных тренировок. Жизнь выпускника выявилась куда менее красочной, чем я думал. Я ожидал серьезных задач, но получал только рутину. Из нас готовили убийц, а в итоге поручили исполнять ужасно-скучную работу, помогая гражданским. Сказать, что я был разочарован — ничего не сказать. Джирайя пытался втереться в мое доверие, откровенно надоедая своей настойчивостью. Отделаться от него было трудно, если не сказать невозможно. Стоило мне открыть глаза, как он порхал по моей квартире с завтраком и списком дел на день. На миссиях едва я отрывался от работы, чтобы перевести дух, он настойчиво совал в мои руки данго или мороженное, или бутерброды. Он сделал перестановку в доме, дополнив мою квартиру мебелью с соседних нежилых квартир. Что говорить о риненгане, у меня не было возможности заниматься над контролем умений. Я был взвинчен и напряжен, идя домой. Шарахался буквально каждого шороха, ожидая когда появится надоедливый наставничек. Он уже должен был понять, что я сбежал. Хотелось хотя бы ненадолго остаться одному. Хотя бы час в полном одиночестве, неужели я так много прошу? Мои размышление прерывает брошенный в меня сюрикен. — Ты должен сдохнуть, демон! — орет человек, нападая. Вся напряженность последнего месяца вылилась в злости на нападающего человека. В момент, когда я ставлю блок правой рукой, происходит нечто неожиданное даже для самого меня. Нападающий падает трупом, а в моей голове проносится вся жизнь этого человека. Начиная от рождения и заканчивая неожиданной смертью. Сам того не понимая, я использовал силу риненгана, и это осознание заставляет меня окунутся в панику. В моей голове со скоростью звука пролетают мысли. Крик этого трупа не мог не привлечь полицию, их пост совсем близко. Ведь если это увидят… если найдут... это создаст лишние вопросы... много вопросов. У меня мало времени... Нужно скрыть факт… Насильственная смерть не создаст лишних вопросов. Эмоций больше не было, они будто отключились. Без жалости и мыслей отрываю человеку голову, в мое лицо тут же бьет фонтан крови из сонной артерии. Едва не захлебываюсь солоноватой жидкостью, отбрасываю тело от себя, морщась от неприятного вкуса на языке. Все это произошло меньше чем за десять секунд, сердце еще раз трепыхнулось и замерло, уже навечно.