Переквалификация чувств

Leon Else — Protocol

Как ни странно, но после того, как они сблизились в интимном плане, их дружеские отношения стали более доверительными. Будто между ними стерлась невидимая линия, которую они никак не могли пересечь, после чего пришла свобода и лёгкость в общении. Парни обсуждали то, о чём раньше было стыдно просто заикнуться, а теперь они подшучивали друг над другом. На работе Бэкхёна всё постепенно налаживалось. Он даже как-то получил премию и благодарность за великолепную подборку фото для юбилейного тысячного номера журнала. Он фотографировал, а Чанёль одобрял эти самые фотографии. Иногда он незаметно от других членов команды шептал Бэку о том, что голый, со следами спермы на лице, в ошейнике от Hugo старший выглядел намного лучше любой девушки с щеночком на руках. Так незаметно прошло целых два года. За всё это время они так и не смогли найти себе достойную пару, не прерывая свою привилегированную странную дружбу. Пак же оказался по своей натуре экспериментатором и придумывал всё более изощрённые идеи для того, чтобы их очередной секс был неповторимым и запоминающимся. Поиск партнёров стал для них больше похож на игру в «кошки-мышки». Так они старались друг перед другом захомутать как можно больше парней, хвастаясь количеством своих партнёров, и всё меньше задумывались строить с ними серьёзные отношения. Будучи романтиком, Бэкхён принимал только визитки и ждал свою «любовь», а Чанёль же искал возлюбленного методом тыка, точнее говоря, — тыкал своим членом в каждую дырку, не забывая предохраняться, чего никогда не делал с Бёном. Вот и сейчас они находились в баре, гоняя шары на бильярдном столе, в попытках расслабиться и забыть прошлые неудачи. Бэкхён распивал дурманящее рассудок спиртное, не обращая внимание на количество выпитых стаканов бренди, и желал, чтобы все мысли и воспоминания о Лухане выветрились из его головы; а Чанёль показывал свои навыки в бильярде — этим он зарабатывал дополнительные очки, способствующие его приближению к цели: подобраться ближе к тому мелированному блондину, что стрелял в него восхищёнными взглядами, сидя за соседним столиком в компании молодых людей. Они, скорее всего, были зелёными студентами, которые пришли, чтобы немного поразвлечься и посмеяться над друг дружкой из-за неумения играть в бильярд. — Тоже мне, Властелин Шаров, — Бэкхён возвёл к потолку взгляд и цокнул, заметив, перед кем именно строил из себя крутого игрока Пак, совершая своё коронное массэ. Как только партия была разыграна, тот самый парень из кучки студентов за соседним столиком подошёл к Чанёлю и попросил его о проведении личного мастер-класса. Конечно, Пак не отказался, показав себя во всей красе не только в бильярде, в итоге оставив Бэкхёна скучать одного за барной стойкой. — Надеюсь, тот паренёк оценил тебя по достоинству? — поинтересовался у младшего Бён, когда они ехали на такси к нему домой. У Чанёля был страшно довольный вид, будто он выиграл трофей, став лучшим игроком сборной Кореи по бильярду. Его взгляд был слегка затуманенным, а белки покраснели от количества выпитого алкоголя и хорошего секса рядом с чёрным выходом спорт-бара. — О, ещё как, ты и сам знаешь, какой идеальный у меня член. — К сожалению, в тебе идеален только он, — уныло выдал Бэкхён, игнорируя друга и глядя через стекло на стремительно проносящиеся мимо машины. — Наверное, именно по этой причине мы до сих пор друзья. — Ну да, потому что твоё достоинство идеально меня дополняет. — Ты хотел сказать «заполняет», — дыхнули в самое ухо Бёна, и тот почувствовал лёгкий запах спиртного вперемешку с ментолом жёванной другом жвачки. — Чанёль? — повёл плечом старший, уклоняясь от исходящего тепла чужого тела, из-за которого бежали мурашки по всему телу. — М? — Ты идиот! — дал подзатыльник другу Бэкхён. — Я знаю. И как только ты меня выдерживаешь? Уму непостижимо, — прикрыл глаза Чанёль. — А я питаю слабость к придуркам. — Именно по этой причине все твои хахали — какие-то странноватые китайцы: то Цзытао, то этот Лулу. — Лухан! — возмутился старший. — Но выглядит он больше как Лулу, нежели как Лухан! — Да иди ты в жопу! — Бён пнул друга носком своего ботинка, отворачиваясь обратно к окну. — Всенепременно, малыш, всенепременно! Нет, тогда Бэкхён не ревновал Пака к многочисленным парням «разового» использования. Да, это было тогда… Тем более, что Чанёлю было мало одного несерьёзного перепиха в баре, поэтому после того, как они отправились в его квартиру, задница Бёна подверглась новым испытаниям на прочность. Даже в день рождения Бэкхёна не обошлось без поползновений младшего на его пятую точку. Почему-то именно она всегда страдала больше всего от рук, языка и члена Чанёля. То, что они переспали, как только наступила полночь и начался новый день, шестое мая, не было главным «поздравлением» младшего. Он удивил Бэка немного позже, вечером, когда в квартире именинника собралась небольшая компания друзей, включающая в себя его, Бэкхёна, Исина, Чунмёна и парочку сослуживцев, при которых парням пришлось сдерживать свои гейские порывы. При выключенном свете внесли испечённый работающим в кондитерской Исином торт, и Бэкхён задул, не без помощи друзей, все двадцать четыре свечи. После этого настало долгожданное для именинника время получать подарки. — Ты серьёзно? Я… Это теперь моё? — Бэкхён потрясённо вертел в руках коробку с профессиональной зеркальной камерой Nikon D4s, о которой грезил последние два года. — Да, — кивнул Чанёль и тут же закряхтел, когда на его шее повис лучший друг. Никого в этот момент не смутила столь бурная реакция Бёна, ведь парни были лучшими друзьями. Никого, кроме Пака. — Боже, спасибо, спасибо тебе! Я же так о ней мечтал, Чанёль! На первых фотографиях были запечатлены Бэкхён и Чанёль, хотя первый и настаивал на общей фотографии всех гостей, но Исин помотал головой, загадочно улыбаясь и очаровывая своей глубокой ямочкой, после чего Бэку трудно было стоять на своём. Когда Бэкхён провожал друзей, стоя на лестничной клетке, он незаметно для остальных шепнул в ухо Пака: «Не уходи. У меня есть кое-что для тебя». Этим «кое-чем» оказалась награда за самый лучший подарок: секс. Бэкхён даже позволил Паку кончить в свой рот, чего старательно избегал: когда во время оральных ласк Чанёль не мог обуздать себя, Бён прекращал весь процесс, уходил чистить зубы и ложился спать, оставив младшего без «главного блюда». Чанёль вновь смаковал от того, как его два длинных пальца растягивают тугой проход. У Бэкхёна была просто шикарная задница, и она не могла надоесть Паку, но в этом он никогда бы не признался старшему, даже под угрозой смерти. В какой-то момент Бэку просто надоело то, как его пятую точку вновь мяли огромные чанёлевские ручищи, а тягучая смазка капала, стекая с яичек и члена, на недавно постеленную простынь. — Ты там клад пытаешься отыскать, Пак Чанёль? Не ищи, вряд ли он находится в моей зааа… О чёрт! Ещё, нажми там ещё раз… Бэкхён захныкал, когда Пак вынул свои пальцы из него и перевернул, нависнув сверху, сразу толкаясь членом в разработанный анус. — Приподними ноги… Пятками упрись мне в грудь… Вот так, да! Охуеть! Чёрт! Чёрт! Чёрт! — сглотнул Пак, сжимая в руках простынь и ускоряя ритм толчков. — Смотри на меня! На меня, Бэк! Бэкхён заморгал, поднимая взгляд на Чанёля, и вдыхал через рот в такт движениям. — Какой же ты… Ты такой… — Чанёль не мог подобрать правильного слова, каким бы он описал раскрасневшегося под ним Бэкхёна. Бён казался таким хрупким, окутанным шлейфом желания, и его тело так призывно блестело в свете не выключенного ночника. Пак убрал мешающую видеть чёлку с лица любовника и с утробным рыком поцеловал его в опухшие губы. — Не в мен… Чан! Нет! — но было слишком поздно для возмущений: горячая сперма заполнила его. — Прости, я знаю, что у нас правило: я не должен кончать в тебя, — отдышавшись, изрёк Пак, перекатываясь с Бэкхёна на пустующее место рядом. — Я и так согласился на секс без резинки, даже в первый раз ничего не сказал о защите, а ты… — Извини… — Ладно уж, забыли. Что сделано — то сделано. Пойду в душ, отмоюсь от твоей спермы. Её столько, что, можно подумать, будто ты не трахался несколько месяцев, а на самом деле только позавчера насаживал меня на свой член в кладовке. Ты монстр какой-то! — Бён встал с постели и стащил с Чанёля одеяло, обернув вокруг себя. Его ноги подрагивали от слабости после секса. Бэкхён скрылся в дверях ванной комнаты, а Чанёль распластал на широкой постели свои длинные конечности. Ему было лень вставать и идти принимать душ вместе с Бэкхёном, хотя ему нравилось стоять со старшим под струями воды и стирать с тела следы их недавней страстной ночи, но, кажется, он немного перестарался, сам не ожидая от себя такой прыти и выброса подобной дикой энергии. Когда Бэк вернулся и нырнул под принесённое с собой обратно одеяло, Чанёль обнял его со спины и уткнулся в шею друга, водя по ней носом. — Ты всегда так благоухаешь, словно роза в саду. Даже после работы, не только после принятия душа. — Оставь при себе эти шекспировские словечки! И отодвинься от меня. Ты потный, липкий и грязный! — фыркнул Бён. — Но это правда! Похоже, ты единственный парень из тех, кого я знаю, кто на дню по десять раз гоняет в душ, — замечание Бэкхёна Пак пропустил мимо ушей. — Я не хочу пахнуть сексом. А ты в последнее время зачастил. Нужно быть всегда наготове. Я даже в душевые хожу на работе, таская гель и полотенца с собой. А всё из-за твоего неугомонного либидо. — Умница. Пожалуй, поставлю в своём списке требований к парню: чистоплотность. Мне не в кайф вылизывать чью-то грязную задницу. — Фу, как мерзко, Пак Чанёль. — А твоя всегда чистая и выбритая. Одно удовольствие… — Ой, хорош уже! — прикрыл руками пылающее лицо Бэк. — Серьёзно, Бэкхён. Если бы я был тем самым Луханом, то был бы полным придурком, отпустив такого парня, как ты. Ты же думаешь не только о себе, но и о своём партнёре, чтобы и ему было приятно спать с тобой… Странно, что ты до сих пор один. Сердце Бэкхёна ёкнуло в груди, словно он скатился на американских горках вниз с огромной высоты. Почему-то в душе заискрился слабый огонёк, что начинал согревать его изнутри. — Мне тоже не понять, почему ты никого себе не найдёшь. За тобой же толпами ходили в университете. — Да и сейчас также ходят,  — пробубнил Чанёль, удобно укладывая подбородок на чужое плечо. — Тогда в чём твоя проблема? — Всё не то. Я жду кого-то особенного, а не того, кто и так на мне виснет, и кого могу одним щелчком пальцев уложить в свою постель, — Пак прижался ближе к старшему, легонько целуя за ушком, отчего тот вздрогнул. — Как же я тебе завидую, — опечаленно выдохнул Бэк. — А меня, наоборот, все стороной обходят. Может, карма у меня такая, или кто проклял? — Нет, не думаю. Просто те, кто обычно клюёт на твои влекущие глаза с чёрной подводкой и джинсы в обтяжку, смотрят не на твой внутренний мир. Им не хочется понять тебя. Смотрят чисто с физиологической точки зрения: удовлетворить свои плотские потребности и всё. Им невдомёк, что «Эдвард руки-ножницы» нравится тебе потому, что ты человек с детской наивной душой, верящей в светлые и настоящие чувства, и надеющийся, что, рано или поздно, и тебя настигнет подобное счастье. Бэкхён лишь тихонько хохотнул на слова друга. Чанёль был чертовски прав. В конце концов, никто не понимал его лучше, чем он, его лучший друг.

♂♡♂

Вскоре в фирме начали работать над совместным проектом с одним из крупнейших модельных агентств города. Бэкхён скрежетал зубами, когда делал фотографии разукрашенных и расфуфыренных барышень, которым дышал в пупок и которые наглым образом висли на их арт-директоре, то есть на Паке. Впервые Бён пожалел, что не имел возможности похвастаться высоким ростом, чтобы не теряться на фоне этих великанш. Стельки здесь были плохими помощниками. Он даже начал подумывать купить туфли на платформе или высоченных каблуках и надеть их под длинные брюки, чтобы не было видно его потуг ничем не уступать в росте моделям. Но, кажется, Чанёль даже не замечал их попыток соблазнения. Вот здесь Бэк злорадно потирал ладошками: эти глупые девки не понимали, что у них нет шанса, если, конечно, они не были трансвеститами… Хотя, внешне те очень даже похожи. Пак был геем, причём с многолетним стажем, и единственная грудь, при взгляде на которую он улыбался, и его взгляд горел, — мамина, когда та кормила его своим грудным молоком. Пускай у девушек и не было шанса, но отчего-то периодически Бэкхёна посещало волнение, что он может лишиться Чанёля, поэтому на обеденных перерывах он постоянно утягивал Пака с собой куда-нибудь, где даже издали не виднелись ярко крашеные волосы моделей. Но иногда ему не везло, и те буквально заталкивали после работы арт-директора в свой небольшой фургон, уезжая на какую-то «сверхнеобычную» вечеринку, где таким скромным и незаметным работникам, как Бэкхён, делать было нечего. Поэтому тот просто собирал свои вещи и ехал в гордом одиночестве к себе домой, заказывал пиццу и смотрел футбол. Правда он постоянно переключал на какую-то слезливую дорамку, но упрямо твердил всем, что смотрит футбол по вечерам пятницы и ничего кроме. Когда парень уже засыпал в одну из таких пятниц, послышался шум в коридоре. Только один человек, помимо хозяина квартиры, имел ключи от неё: Чанёль. Вот его довольная пьяная мордашка показалась первой из-за приоткрытой двери в зал. Пака заметно шатало. Он насвистывал что-то себе под нос. Запнувшись о край ковра, Чанёль приземлился коленями на пол возле ног удивлённого Бэкхёна и обнял своими длинными руками его за пояс, выдыхая в живот. — А вечерок вышел упоительным… — Опять, сволочь, нажрался до полуобморочного состояния? И как ты на своих длиннющих ногах целёхоньким до меня добрался-то? — На крыльях любви, мой птенчик, — промурлыкал Чанёль, захватывая зубами футболку Бёна и нагло ныряя руками под ткань. — Иди в душ, петушара! — Бэкхён встал с дивана, из-за чего Чанёлю пришлось отцепиться от старшего. Он тут же упал лицом на ковёр, жалобно мыча и стуча кулаками по твёрдой поверхности. Пак был полностью дезориентирован и ногами выписывал такие кренделя, что после адской карусели в парке подобного не случалось. С горем пополам Бён поднял тяжелую тушку с пола и помог дойти до ванной, тут же толкая в душевую и включая напор ледяной воды. Это немного отрезвило горе-пьяницу. Пак кричал так, как в тот раз, когда испугался пролетевшего мимо него филина в парке, где в тот момент Бэкхён и он, понятное дело, чем занимались. Но хорошо, что тогда они просто целовались, иначе неизвестно, отреагировал ли бы на внезапное появление птицы Чанёль так же, или же навсегда остался бы импотентом с психическим расстройством. Бэкхён пожалел Чанёля, который, не переставая, трещал о том, что он старался сбежать от дотошных девиц с самой поездки в клуб. На деле место оказалось ничуть не «необычным», даже дизайн интерьера был больше похож на дешевый публичный дом, поэтому парню вдвойне сильнее хотелось смыться оттуда. Но окучивавшие его модели не давали сделать и шага в сторону выхода. Поэтому ничего другого парню не оставалось, кроме как споить девушек и тем самым повысить свои шансы на скорое освобождение. Когда, лежа в постели, Бён гладил младшего по тёмным волосам, то вспоминал студенческие годы, в которые у Пака были рыжие кудряшки. Он казался ему тогда очень милым, хотя они и не ладили друг с другом. Как они вообще сблизились? Наверное, всё решил случай, когда однокурсники Бэка разузнали о его ориентации. Тогда ему бы сильно досталось, если бы в перепалку не влез Чанёль, сообщив всем, что «быть геем не зазорно» и «каждый имеет право проявлять любовь таким способом, каким сам пожелает». Тогда он выглядел настолько круто, что Бэкхён невольно им залюбовался и не заметил протянутой ему руки. Когда Пак помог ему подняться, то вместе с их рукопожатием исчезла оставшаяся в прошлом конкуренция. Бэкхён завидовал Чанёлю. Тому не нужно было ничего делать для того, чтобы очаровать людей. Они сами к нему липли, словно слетевшиеся на мёд пчелы. А вот Бёну приходилось тяжело над собой работать, думать о внешнем виде, макияже, маникюре, эпиляции и поведении, чтобы на него обратил внимание хотя бы задрот Шинхёк, с которым он и переспал скорее от отчаяния, нежели из-за симпатии. Бэк искал больше причину в окружающих, чем в себе. Он считал, что практически достиг совершенства и мог быть идеалом для каждого парня. Возможно, по этой причине и казалось, что он был слишком требовательным к своему партнёру. Но так только казалось на первый взгляд: за холодным хрусталем цвела и распускалась прекрасная роза, которую мог увидеть не каждый. Только Чанёль и Чунмён, с которым Бэкхён познакомился в студенческом совете, смогли её в нём разглядеть. У парня была ранимая и романтичная душа, которую он так искусно прятал от других. Как и все, Бён боялся раскрыться перед людьми, боялся, что они причинят ему боль и кинут, узнав, какой он на самом деле. Чем больше проходило времени, тем больше Бэкхён начинал задумываться, что проблему стоит искать не в людях, а в себе. Парень чаще стал анализировать по ночам свое дневное поведение, перематывать в голове ситуации и разговоры, делая выводы, где, как ему показалось, он поступил неправильно. Но в одиночку всё равно невозможно понять всех своих минусов. Он надеялся, что Пак поможет ему в этом. Чанёль был всегда рядом, как и положено лучшему другу. Когда Бэкхёну не с кем было сходить в кино, то тот безоговорочно соглашался, и они шли на вечерний сеанс, даже если фильм не нравился Паку. Он просто сидел рядом и спал. Иногда даже всхрапывал, за что получал недовольный тычок локтём Бёна в бок. После сеанса они ехали обратно на машине Бэкхёна, потому что Пак вновь парковал свою в неположенном месте и ту отгоняли на штраф-стоянку, лишив на неделю прав пользования. — Почему всегда всё заканчивается на поцелуе? Почему никто не снимает фильмы о том, что бывает после, когда влюбленные нашли друг друга? — Бэкхён-а, об этом снято множество фильмов. — Да? — Да, они называются «порно». — Вот всегда ты всё испоганишь пошлостями! — покачал головой старший, не отрывая взгляда от дороги. Они зашли в квартиру, делясь впечатлениями о фильме. В основном горел только взгляд Бэкхёна, пока он поражался отважным поступкам главного героя, а Чанёль делал вид, что слушал, хотя в этот момент думал совсем о другом. — Ты опять косишь под Исина? — Бэк заметил отчуждённый взгляд друга и недовольно надул нижнюю губу. — Прости. Никак не могу перестать думать о работе. С этим спецвыпуском одни хлопоты. — И ты зачастил приходить с ночёвкой. Можно сказать, что практически перебрался ко мне жить. У тебя своя квартира есть, — парень повесил ключи на настенный крючок возле зеркала и окинул себя беглым взглядом: уставшие глаза со слабыми тёмными кругами под ними после долгого дня без отдыха и слегка сероватый цвет лица. В последнее время Бэкхён практически не высыпался, так как ночью тратил на сон максимум два-три часа, а остальное отведённое для этого время Чанёль не выпускал его из-под себя. Паку не нужно было спешить на работу. Он стоял выше Бёна по должности. Директор издания почему-то решил, что жизнерадостный младший справится лучше с поставленной задачей, нежели тихий Бэкхён, хотя у парней было одинаковое образование, а аттестат старшего выглядел намного респектабельнее Пака. Но, скорее всего, дело было опять в представительности натуры. Бён не выглядел как арт-директор, а вот как главный фотограф вполне. Но парень никогда не ненавидел Чанёля и не завидовал ему, хотя тот и пришёл намного позже и по его рекомендации попал в агентство. Бэка вполне устраивала его работа. Намного интереснее быть охотником за красивым кадром, пребывая вне стен агентства, чем сидеть и тухнуть в кабинете. Вот даже Чанёль начал жаловаться на боли в спине. А всё из-за постоянного сидячего образа жизни. Паку не хватало подвижности на работе, он демонстрировал её ночью, изматывая физически и морально своего друга. А тот ни слова не говорил против. Хотелось забыться, а секс — прекрасное средство не думать о работе и расслабиться. Два года они в таких отношениях. «Такие отношения» — это не совсем точно охарактеризовывало расстановку вещей между парнями. Бэкхён начинал путаться и не знал, должны ли друзья подобным заниматься? Два года. Двадцать четыре месяца. Слишком долго. Бён боялся привыкнуть. Когда же они вновь станут просто друзьями? — Но мне в ней одиноко, Бэк, — взгляд Пака потускнел, пока он расшнуровывал свои кеды. — Постарайся всё же пореже приходить, а то вдруг у меня бойфренд появится. Что тогда? Как я ему объясню твоё присутствие? Действительно. Когда-нибудь их «дружба с привилегиями» подойдёт к концу. Бэкхён влюбится, и тогда Чанёль вновь останется один, никому ненужным. Его сердце горестно сжалось, стоило только представить вечера без Бэкхёна, его недовольств и подколов, а также без вечерних посиделок за романтической комедией. Пак готов был вытерпеть не совсем мужские фильмы, лишь бы старший разрешил ему и дальше приходить, когда он захочет. Ответ Чанёля растворился в воздухе, когда он направился в сторону спальни, где в шкафу взял сменную одежду, аккуратно сложенную Бэкхёном ровной стопочкой. — Я первый в душ. Расстелешь пока постель? — как-то сухо обратился младший к Бёну, неся подмышкой свернутые вещи. Старший лишь только пожал плечами и нажал на кнопку включения компьютера. В то время как тот грузился, он выполнил просьбу Чанёля и взбил руками подушки. Пока у него выдалось свободное время, парень решил поискать информацию о стилях, в которых должны были пройти последующие фотосъемки. Чанёль старался вместе с потом смыть с себя и непрошенные мысли, где он представил Бэкхёна, идущего за руку и смеющегося рядом с незнакомым парнем. Кулак Пака поцеловал глухим ударом стенку душевой. Стало больно дышать от подобной картинки в голове. Почему? Ведь этого не миновать? Когда парень вышел из ванной комнаты, обнаружил старшего, сидящим за столом и что-то печатавшим на компьютере. Бён сидел к нему спиной. Его растянутая футболка, в которой он всегда спал, оголила одно плечо, хранившее до сих пор красный отпечаток их с Чанёлем бурной ночи. Пак, ступая босыми ногами по ковру с длинным ворсом, осторожно приблизился и коснулся губами голого плеча, ведя ими выше и прикусывая кожу на шее, где бился ровный пульс. — Погоди, — Бэкхён уклонился от горячих губ, что оставляли влажные следы на его шее. — Мне нужно скопировать и вставить текст. — А мне нужно вставить тебе… — Чан… Нет… — Бён старался уклониться от неугомонного друга, продолжая переносить нужную ему информацию в открытый документ. — Когда в такой момент человек говорит «нет», то он подразумевает «да». Так что не ломайся, — парень сгрёб руками края футболки и стянул ту впоследствии со старшего, целуя выпирающую ключицу. Почему Бэкхён был таким манящим? И как раньше Пак этого не замечал? — Тогда да, Чанёль… — с придыханием изрёк Бён: он начинал возбуждаться, а работу хотелось бы доделать. — Вот и умница! — Чанёль внаглую проник рукой в пижамные штаны Бэкхёна, почувствовав охватившими член пальцами, что его приставания приносили плоды и плоть твердела. — Бля, я имел ввиду «нет»! — Первое слово дороже второго! — парня подняли со стула и бросили на кровать, тут же атаковав его грудь поцелуями-укусами. — Пак-Мудак, чтоб тебя! Когда-нибудь я сам поимею тебя, пока ты будешь обессиленно дрыхнуть после! — Ну, массаж простаты — штука приятная, а твой «карандашик» вряд ли меня сильно покалечит! — Сука! — Не-а, кобель! — раздался довольный смешок возле уха, и мочку тут же втянули в рот. Чанёль вновь не дал Бэкхёну выспаться той ночью.

♂♡♂

Утром Бён понял, что забыл поставить будильник. Он дёрнулся, посмотрев на настенные часы, и хотел было подняться, чтобы натянуть по-быстрому одежду, — он успешно проспал начало рабочего дня. — Постой, — его притянули за талию назад сильные руки Чанёля. — Я опаздываю. Мне влетит от начальства, — попытался разжать чужие пальцы парень, дёргая ногами и мотая светло-русыми волосами. — Я твоё начальство. Не забыл? Полежи со мной немного, — Пак настойчиво надавил на грудь Бэкхёна, придвинув ближе к своей и вдохнув цитрусовый с примесью трав запах волос друга. Бёну ничего не оставалось, как сдаться и расслабиться в его руках. Тихо тикали стрелки настенных часов. Утреннее солнце слепило глаза, отчего Бэкхён постоянно жмурился. Пак переложил его к себе на грудь и лениво поглаживал по волосам. Его грудь размеренно вздымалась и дарила тепло и спокойствие. Бён начал потихоньку возвращаться в мир сновидений. — Мне жаль, — сквозь пелену дремоты услышал он тихий низкий голос Пака. — М? Ты вновь сожалеешь о том, что мы… — Нет. Мне жаль, Бэкхён, что твой первый раз был с редкостным мудаком. Ты заслужил особенный первый раз, как и все. — О боги, тебя всегда после секса так дрючит? — Не могу забыть этого. Как вспомню, что твоё горячее тело лежало под жалким ботаном в брекетах, от которого всегда пахло тухлой рыбой, так во мне просыпается дикое негодование. Если бы я знал, то нашел бы тебе хорошего парня… — Знаешь что, Пак Чанёль, засунь себе в задницу свою жалость! — Иди сюда… — Нет… — Я заглажу свою вину. — Чанёль! — Ты уже твёрдый. До чего же тебя легко возбудить. Мне это нравится! — хихикнул Пак, продолжая наступать своими настойчивыми ласками на возмущённого друга. — Убери свои руки. Чан… Перестань! В спальне раздался звук громкой пощечины. Бэкхён не хотел, но так уж получилось, что его ладонь легла на щёку друга, оставив после себя розоватый след. Поджав от обиды губы, Чанёль сел на постели и стал медленно одеваться, собирая свои вещи с пола возле кровати. Он не обращал внимания на горевшую от шлепка щёку. Весь игривый настрой спал на «нет», оставив после себя лишь чувство разочарования. — Прости, — погладил по сгорбившейся спине парня Бэкхён. — Я не знаю, как так вышло. Мне жаль. Бён, действительно, сожалел. Его ладонь пульсировала. Он знал, насколько болезненной оказалась пощечина. Бэкхён мысленно стукнул себя по голове. Почему он отказал Чанёлю? Откуда пришло это чувство страха? Почему парень запаниковал, когда понял, что вскоре они вновь займутся сексом? — Ничего. Это я виноват. Ты не хотел, а я настаивал. Ты и так вымотался, а я веду себя как эгоист. Проклятье, — Пак пропустил тёмные пряди сквозь пальцы и сделал глубокий вдох. — Извини. Работа выматывает. Давай пока повременим немного с этим, хорошо? — Бён внимательно следил за реакцией друга на свои слова, и она не заставила его ждать. Чанёль встал и напряжённо начал натягивать на себя брюки. По сведённым к переносице бровям и хмурому взгляду Бэк понял, что тому не совсем понравилось его предложение. — Хорошо, — наконец кивнул младший. — Пойдём. Собирайся на работу. По пути заскочим к Исину в магазин, наберём пакет бесплатных пончиков и пару стаканчиков кофе. Они часто пользовались добродушной и безотказной натурой парня Чунмёна. Но тот, кажется, был только рад осчастливить чем-то кого-то. Бэкхён с Чанёлем не могли смотреть на него без улыбки, а также не упускали случая потешиться над Кимом, который окидывал своего парня влюблёнными взглядами, стоило тому только появиться в зоне видимости. Чанёль не раз спрашивал Чунмёна, где ему удалось найти это чудо, но тот лишь разводил руками. После встречи Чжана с Кимом в ресторане, многое изменилось в их жизни. Исин взял кредит в банке и открыл маленькую кондитерскую, которая начала стремительно набирать популярность. Возможно, причина крылась в милом и лучезарном юном хозяине магазинчика, который привлекал всех своей тёплой улыбкой. Долг за кондитерскую китаец выплатил практически сразу, не без помощи Чунмёна, который продал один из своих раритетных мотоциклов. Исин возмущался, но недолго. Стоило его парню только сказать, что любит он его намного больше «какого-то хлама» у себя в гараже, как Исин молча принял помощь. Они многое услышали/узнали об их с Исином истории любви, но всё же у тех оставалось множество тайн, которыми они делиться с Бэком и Ёлем не собирались.

♂♡♂

На радость Бэкхёна, неделя, наконец, подошла к концу, и совместный с модельным агентством проект был также завершен. Почти три недели изнурительной работы позади. Парень уже долгое время не чувствовал себя столь счастливым, как после сдачи фото для одобрения арт-директором. Чанёль принял их даже не глядя: он никогда не сомневался в профессионализме Бэкхёна. Чанёль вновь появился на квартире Бёна, потому что тяжёлое время для агентства было позади. Не прошло и десяти минут, как парень вернулся к себе домой и, сидя на диване, вытянул свои ножки возле телевизора, как раздалась трель дверного замка. Бэк уже догадался, кого принесла нелёгкая на ночь глядя. Он молча пропустил друга с бутылкой вина и упаковкой жареной курицы. Они отпраздновали публикацию спецвыпуска, который, по ожиданиям, должен был хорошо раскупаться на прилавках, а после улеглись в постель. Бэкхён ждал, когда же по его телу поплывут горячие прикосновения Чанёля, но ничего не последовало. Бён был потрясен. Неужели и Пак так вымотался, что этой ночью решил просто поспать рядом с другом? Бэк не мог сомкнуть глаз до полтретьего ночи, а когда удостоверился, что Чанёль уже спит крепким сном позади него, сжимая пальцами бок, то последовал его примеру. Странности в поведении лучшего друга Бёна продолжались. На обеденных перерывах Бэкхён не находил его у себя в кабинете. На рабочем столе пребывал хаос. Это было очень неожиданно для человека, привыкшему к порядку. Пак даже носки клал вечером в ящик пяточка к пяточке, а тут заваленный в беспорядке бумагами стол. У него изменилось не только поведение, но и стиль в одежде. Привыкший к светлым тонам в одежде друга Бэкхён был обескуражен, когда Чанёль являлся на работу во всем чёрном. Даже в серьге левого уха сверкал маленький оникс. Впервые по прошествии почти месяца Чанёль вновь порадовал Бэкхёна своим визитом. Но вновь между ними ничего не произошло. Бён боялся проявить инициативу, ведь таким друг казался ему крайне странным. Он не знал, как бы повёл себя Пак, если бы он на него набросился с поцелуями или же просто дёрнул за молнию на брюках и отсосал. Бэкхён страдал, но не по сексу, а по близости. Ему не хватало рядом крепкого плеча. Не кого-нибудь ещё, а именно Чанёля. Парни сидели и резались в компьютерные игры, пока Бэкхён не предложил сварганить на быструю руку парочку бутербродов и невоодушевлённой походкой направился на кухню. Когда он вернулся обратно, облизывая с мизинца соус, с тарелкой еды, то заметил склонившегося над ноутбуком Пака, который делал гелиевой ручкой какие-то пометки на листе бумаги. — Что делаешь? — дунул в ухо друга Бэкхён, отчего тот подпрыгнул на стуле и захлопнул ноутбук. — Ох, Крисусе! Не пугай так! — парень прижал кулак со смятой бумагой к груди. — Так что ты там выискивал? Ещё и записи какие-то делал? — Бён дёрнул уголок бумаги в руке друга, но тот сжал кулак ещё сильнее, отчего маленький кусочек так и остался между пальцами Бэкхёна. — Чанёль, не зли меня, — угрожающим тоном промолвил старший, и Паку некуда было деваться, кроме как рассказать: Бэкхён в гневе страшен и не всегда адекватен. — Бэкхён-а, — обычно именно так, с протяжным именем друга на губах, и начинаются сумасшедшие просьбы Пака. Вот и сейчас он стоял и смотрел на Бёна, невинно моргая ресницами и напоминая кота из Шрека. Чанёль очень был похож на этого персонажа. За этими невинными речами потом следовал настоящий тайфун, от которого Бэк ошеломлённо терял дар речи. — Что на этот раз удумал? — Не хочешь попробовать массаж? Бэкхён приподнял вопросительно одну бровь: — Всего лишь? — Эротический массаж. Я вычитал о том, что партнёр получает неземное удовольствие, но никогда не пробовал. Когда появится парень, то я не хочу ударить в грязь лицом. Послышался обречённый глубокий вздох Бёна. Он так и знал, что всё не так просто, как казалось на первый взгляд. — Ну, хорошо, но если мне не понравится… — Тогда я прекращу и даже не попытаюсь вновь заговорить с тобой о подобном. Я знаю, Бэкхён. Это наше четвёртое правило, — поднял правую ладонь Чанёль. — Договорились, — они скрепили обещание мизинцами. — У тебя есть масло для массажа или что-нибудь, что смогло бы его заменить? — поинтересовался Пак, теребя в руке бумажку и опустив вниз взгляд. — Есть… Мне коллеги по работе подарили. Вместе с полотенцем. Там на нём даже имя моё вышито, — улыбнулся Бэкхён, открывая шкаф в поисках заветного прозрачного футляра, где находился его подарок. Парни решили, что лучше всего постелить полотенце на пол в зале. Чтобы не испачкать случайно маслом ковер, они свернули его и поставили в угол. — Что дальше? — неуверенно потёр ладонями о брюки Бэкхён. — Наверное, нам стоит раздеться. — Ага, — кивнул в ответ Пак, стягивая через голову чёрную водолазку. Откуда пришла эта скованность? Почему вдруг их так смущали голые тела друг друга. Они отводили взгляды и, переполненные волнением, кусали губы. — Что теперь? — Тебе нужно сесть и взять меня за руки, — вытянул свои ладони вперёд Чанёль, и на них легли аккуратные тонкие фаланги пальцев Бёна. — Так? — уселся Бэкхён, подогнув под себя ноги и блуждая взглядом по кубикам пресса друга: выше он боялся поднять глаза и встретиться с чужим взглядом, ниже — слишком стыдно. Было бы странно, если бы он уткнулся взглядом в член. Они же не сексом заняться решили? — Да. Только глаза закрой, — на секунду друг бросил на Пака озадаченный взгляд, после чего его веки закрылись. — И? — Представь, что ты сейчас находишься возле водопада в самом центре тропического леса. Вода бурлящим потоком ударяется о камни и расстилающийся внизу водоём. Вокруг раздаётся веселая трель экзотических птиц. Тебя обволакивает тёплый воздух, который ты медленно-медленно вдыхаешь через нос. Чем больше Бэкхён слушал низкий грудной голос Пака, тем больше впадал в забытье. Он не столько вникал в смысл сказанного, сколько просто наслаждался бархатным голосом друга. Внезапно он понял, что упал спиной на полотенце после несильного нажима в грудь ладонью Чанёля. Тот придержал его за затылок и помог удобно лечь. Чувство неизвестности и томящего ожидания возрастали в груди Бёна. Но его это вовсе не пугало, а, наоборот, распаляло и заставляло сердце учащённо биться. Чанёль внимательно следовал инструкциям, в его голове всплывали указания массажиста из статьи. Он положил на чужой живот руку и налил на неё масла из флакончика, ведя ладонью вверх и оставляя блестящий след. Он повторял это простое движение, оставляя маслянистую полоску ровно посередине груди друга. Бэкхён втянул впалый живот и прикусил внутреннюю сторону щеки. Лёгкие прикосновения были приятными и нежными, отчего тело покрывалось гусиной кожей. Тем временем Пак добавил себе на предплечье масло и растёр его вторым, после чего волнистыми линиями проскользил по грудной клетке Бэкхёна, огибая соски, которые затвердевали от напряжения. Это больше было похоже на ласки, хорошо замаскированные под массаж. В разы температура воздуха нагрелась, стоило только ладонями пройтись вдоль боков Бэкхёна. Чанёль несильно надавливал подушечками пальцев под пупком, ненароком касаясь покоившегося на мошонке члена. Тот заинтересованно дёрнулся, когда ладонь легла поверх него. Весь огонь внутри тела Бёна переметнулся с области груди в пах. Пальцы просто гладили поверх, размазывая масло, а Бэкхён твердел от незатейливых прикосновений. Парня перевернули на живот, и тот уткнулся подбородком в сиреневое полотенце, глубоко вздыхая и прикрывая с трепещущими ресницами глаза. Ребром ладоней Пак прошёлся вдоль ложбинки попы, раздвигая ягодицы и приоткрывая взор на сжимающееся отверстие. Его руки были сложены так, будто он вымаливал бога наслаждения подарить как можно больше своей силы Бэкхёну и заставить тело парня гореть в агонии страсти. Друг Пака дёрнулся, когда почувствовал, что струя масла заполнила ложбинку, и один палец осторожно проник в него. Второй рукой Пак массировал его яйца и иногда двумя пальцами вёл по всей длине стоящего члена. — Чанёль, это так приятно, — выдохнул в полотенце Бэкхён. Его пониженный на тон голос звучал с надрывом и крайне эротично. Парень судорожно втянул в лёгкие воздух и еле слышно замычал, когда палец коснулся внутри его простаты. Пак круговыми движениями начал массировать железу, ощущая, как вибрировали от его незамысловатых действий стенки прохода. Бэкхён прогнулся сильнее, оттопырив свои округлости. По правилам массажа он должен был лежать смирно. Но парень не мог мыслить трезво и остановить своих порывов. Он и так был крайне возбуждён. А сейчас ему дарили ещё большее удовольствие, отчего его член начал выделять больше естественной смазки. Стиснув зубы, Чанёль плюнул на шепчущий внутренний голос, что он поступал в тот момент крайне опрометчиво, но ничего не мог с собой поделать. Разморённое, покрытое маслом тело, особенно упругая задница, которая просто идеально ложилась ему в ладони, сбивала с толку, а ещё и жадно всасывающий его пальца анус так и молил о том, чтобы Пак перестал мучить свою совесть и оказал честь своим возбуждением, наконец, заполнив друга до основания. — Боги, Бэк… Я больше не могу, прости… Он мягко вошёл в парня. Старший не возражал, шире раздвигая ноги, и приглушенно замычал. Толчки были слишком медленными и дразнящими. Руки Чанёля постоянно соскальзывали с талии на таз, поэтому приходилось сильнее давить на кожу, после чего у Бэкхёна, наверняка, останутся синяки, но это не особо волновало как Ёля, так и Бэка. Бён сильнее прогнулся в спине и подался назад, упираясь коленями в пол. — Давай же, Чан! Умоляю! Он удовлетворенно охнул, когда Пак взял его за вытянутые назад руки, приподняв грудь над полом, и начал сильнее вбиваться в покрытое, словно золотыми пылинками, тонким слоем массажного масла тело Бэкхёна. От масла все изгибы и округлости парня стали ещё более манящими. Скулящие звуки, срывающиеся с тонких губ, влажные волосы на затылке, высокая температура тела и аристократические пальцы, что сжимали его запястья, — всё это вскружило Паку голову, отчего тот позабыл обо всём на свете. Даже о том, что пообещал себе, что сегодня подобного не случится, что он просто сделает массаж и они лягут спать. Бэкхён вырвал одну руку из захвата и вплёл пальцы в волосы Чанёля, притянув того ближе и слыша хриплые вздохи. Он повернул голову Пака в бок и нашёл своими губами чужие, даря им влажный и дерзкий поцелуй. Как же он скучал по этим губам! Кончили они практически одновременно. Бэкхён пришёл к финишу первым, обессиленно падая на полотенце. Пак не позабыл об их условиях, одним рывком выходя из парня и выстреливая семенем на его спину. Он удерживал себя на весу локтями, лежа на Бёне, чтобы тому не трудно было вдыхать спасательный воздух. Старший не стал возражать, пытаясь отойти от пронзившего всё его тело чувства экстаза. На смену плотского удовлетворения пришла паника: это больше не было похожим на простой секс. Когда они привели себя в чувства, Пак на руках отнёс Бэкхёна в ванную комнату, поставив под душ. Они отмывались от масла вместе. Бён уткнулся лицом в грудь Чанёля и лениво вёл ладонями по чужим рукам. Они оба о чём-то глубоко задумались. Не было шуток, не было вообще никаких слов. Между ними стояла напряжённая тишина, которая вместе с каплями воды передавала свои электрические импульсы. В одночасье Чанёль подхватил парня под ягодицами, прижимая плотнее к плитке, и вновь вошёл. Парень хмуро смотрел прямо в глаза Бэкхёну, врываясь в него глубокими толчками, а тот просто обхватил его шею руками, не способный оторваться от пугающего внимательного взгляда друга. С ним явно что-то происходило. Эта внутренняя буря отражалась в тёмных зрачках. Что же случилось с Чанёлем? Отчего такая странная реакция? Почему у Бёна плохое предчувствие? Тогда Бэкхён проворочался всю ночь в постели, а под утро чувствовал себя разбитым и морально подавленным. Чанёль уловил изменения в характере друга и сам приготовил завтрак, не став утруждать этим парня. Бэк погладил Паку рубашку, заслужив за это тёплый поцелуй в щёку, а после они, переодевшись, поехали в издательское агентство.