Зовите меня Чарли

Вернуться домой ей все же пришлось. Скрепя сердце, мисс Поттер переступила ненавистный порог ужасного дома, когда стрелка часов медленно и верно приближалась к десяти. В конце концов, что ждет одиннадцатилетнюю девочку на еще более равнодушной, чем Дурсли, улице? Чарли никогда не приходилось бродяжничать, и с наступлением темноты такая участь испугала ее намного больше возможного наказания за побег. Она провела весь день на старой детской площадке за несколько кварталов отсюда. Карусель раскручивалась все сильнее и сильнее, и с каждым новым витком головокружительное ощущение скорости вытесняло глубокую обиду на жестоких Дурслей. Ветер быстро высушил слезы. Его прохладные прикосновения действовали отрезвляюще на Чарли. Она не замечала хода времени и поняла, что пора возвращаться, только когда темнота вокруг стала пугающей и неприятной. Картина, которую застала девочка по приходу, оказалась совсем иной, нежели в богатом детском воображении. Она рассчитывала, что алый, как свекла, дядя Вернон примется злобно вопить о ее бесполезности и голодранстве. В такие моменты его усы воинственно заострялись, придавая мистеру Дурслю сходство с моржом. Тетя Петунья должна была вторить ему своим обычным высоким голосом, от звуков которого хотелось зажать уши руками. Все было иначе. Едва входная дверь тихонько хлопнула ( а Чарли желала, чтобы она не издавала звуков вообще ), в коридор вылетела белая, как мел, миссис Дурсль. В первую секунду девочке показалось, что женщина рванулась в ее сторону, желая обнять племянницу. "Какая чепуха!" – подумала про себя мисс Поттер, коря себя за наивность. — Пройди на кухню...пожалуйста, – последнее слово далось тете Петунье с трудом. – Вернон хочет сказать тебе кое-что. Несвойственные ей спокойствие и вежливость напугали Чарли еще сильнее. Девочка почувствовала, как сильно задрожали руки, а к глазам вновь подступили противные слезы. Происходящее на кухне совсем не подходило под воображаемое мисс Поттер развитие событий. Дядя Вернон вовсе не был похож на взбесившуюся свеклу, его лицо скорее напоминало оттенком засохшую овсянку – белое с легким намеком на серый. Он указал Чарли глазами на стул, и девочка опасливо присела на краешек, совершенно не зная, чего ожидать. Мистер Дурсль прокашлялся. — Где ты была? — Гуляла, – осторожно сказала девочка, боясь нарушить мнимую идиллию. Ей показалось, что она чувствует гудение электричества в воздухе. — Хорошо...хорошо... – буркнул дядя Вернон, одаривая племянницу опасливым взглядом. – Твоя тетя и я тут подумали...ты слишком выросла, чтобы и дальше жить в чулане. Мы решили, что будет лучше, если ты переберешься во вторую спальню Дадли. Такого Чарли уж точно не ожидала, поэтому вместо благодарности задала совершенно неуместный вопрос: — Зачем? — Не задавай вопросов! – в своей обычной манере рявкнул дядя Вернон, заставляя Чарли улыбнуться. Теперь уж точно все в порядке! – Собирай свое барахло и немедленно тащи наверх! Девочка осмелела настолько, что решилась спросить про самую интересующую вещь: — А что с моим письмом? Кто его отправил? — Никто! – слишком громко воскликнула тетя Петунья. – Оно было адресовано сюда по ошибке. — Ошибке... – протянула Чарли, ни капельки не поверив Дурслям. – Значит, в мире существует куда больше девочек с именем Шарлотта Поттер, живущих в чуланах под лестницей. — Тихо ты! – проревел дядя Вернон. – Живо иди за вещами, пока я не передумал! Чарли юркнула за дверь, окончательно осознав потерю драгоценного письма лишь сейчас. Ей хватило всего одного подхода, чтобы перетащить весь свой нехитрый скарб в новую комнату. У Дурслей в доме было четыре спальни – одна принадлежала дяде и тете, вторая – Дадли, третья отводилась под комнату для гостей, и в четвертой кузен хранил все те игрушки, которые не смогли вместиться в старом месте. Девочка присела на кровать и осмотрелась. Большая часть вещей была поломана. Чарли узнала недавно подаренную видеокамеру, грустно примостившуюся на заводном танке. Последний не выдержал столкновения с соседским псом, когда пустоголовый кузен решил проверить, кто сильнее. В уголке скромно притаился первый телевизор брата, который имел неосторожность перенести показ любимый программы Дадли на несколько часов. За что и поплатился – кузен разбил его ударом ноги. Чарли со смехом вспомнила, как погнутое ружье, лежащее на полу, попало под толстый зад Дурсля-младшего. Не поздоровилось обоим. Несколько лет назад она готова была отдать все за возможность пожить в собственной комнате. Теперь она бы с гораздо большим удовольствием оказалась в чулане под лестницей, но зато с тем самым письмом, адресованным именно ей. Не было никаких ошибок. На другое утро за завтраком все сидели, как на иголках. Дядя Вернон ни разу не упомянул о неаккуратной прическе Чарли, и даже, казалось, был удовлетворен вкусом яичницы. Тетя Петунья не опускала каждодневные комментарии по поводу нерасторопности племянницы, а Дадли и вовсе пребывал в состоянии глубокого шока. Должно быть, вчера, во время отсутствия девочки, он устроил показательную истерику из-за нежелания отдавать вторую спальню. И, судя по всему, впервые родители остались равнодушными к его выходкам. Когда за дверью послышались шаги почтальона, мистер Дурсль, пытавшийся быть внимательным и вежливым по отношению к мисс Поттер, потребовал, чтобы за почтой сходил сын. Из-за стола было слышно, как Дадли бредет к двери, стуча неизменной палкой по всему, что попадалось у него на пути. А затем донесся его крик: — Еще одно письмо! "Мисс Ш.Поттер, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, самая маленькая спальня". Дальнейшего Чарли даже не пыталась разобрать. Она просто вскочила на ноги и бросилась в коридор, пока никто еще не понял, что конкретно произошло. С несвойственной ей агрессией девочка накинулась на оторопевшего кузена, в бесплодной попытке вырвать из его толстой руки заветное письмо. Подоспевший как раз вовремя дядя Вернон, оттащил извивавшуюся племянницу от воющего Дадли, которому пару раз ощутимо проехались ногтями по лицу. В свою очередь, девочку несколько раз приложили палкой по спине, так что увечья оказались приблизительно одинаковыми. Грузному мистеру Дурслю не пришлось бороться с сыном долго. Он просто придавил того к земле и мигом заполучил заветный желтоватый конверт. — Иди в свой чулан... вернее, в свою спальню, – прорычал он Чарли. – И ты, Дадли... уйди отсюда, просто уйди. Девочка поспешно ретировалась наверх, отчаянно желая прочесть драгоценные строки. Некто знает, что она не получила послания. А еще, как отметила мисс Поттер, таинственный незнакомец знал, что она переехала. И все это означало, что он попытается связаться с ней еще раз. И он будет пытаться сделать это до тех пор, пока письмо не окажется в руках адресата лично.

***

В пятницу все стало еще хуже. Для Дурслей, разумеется. Но никак не для Чарли. Дядя Вернон в припадке жуткой паранойи заколотил щель для писем, но упорный незнакомец просунул под входную дверь не менее дюжины. Еще несколько штук попали в дом номер четыре через крохотное оконце в туалете на первом этаже. Все были приговорены к сожжению в камине гостиной. Бурчащий себе под нос нечто нечленораздельное, мистер Дурсль заколотил входную и заднюю дверь, чтобы никто не сумел выйти из дома. А тем более – войти. Чарли начало казаться, что дядя Вернон постепенно сходит с ума. И впервые в жизни, Дадли согласно кивнул в ответ на ее слова.

***

В субботу ситуация начала выходить из-под контроля. В оккупированный дом попали еще двадцать четыре письма для Чарли, – находчивый отправитель засунул их в две дюжины яиц, которые молочник передавал Тети Петунье через окно гостиной. Несчастный мужчина клялся, что ни в коем случае не знал о содержимом коробок. Его больше поразили заколоченные двери. Мистер Дурсль дозвонился до молочного магазина и, брызжа слюной, орал в трубку угрозы, пока тетя Петунья перемалывала ни в чем не повинные письма в кухонном комбайне. — Интересно, кому это ты так сильно понадобилась? – изумленно спросил Дадли, обращаясь к Чарли. Девочка пожала плечами, но счастливая улыбка не сходила с ее лица. Она кому-то нужна. Впервые.

***

В воскресенье ситуация достигла масштабов катастрофы. И мистером Дурслем было принято незамедлительное решение – уехать.