Новый заключённый

       Уанслер проснулся от тревожного чувства, будто за ним кто-то пристально наблюдает. Это чувство он не понял, так как ещё находился в царстве такого желанного сна. Перевернувшись на другой бок, тот попытался заснуть, чмокнув губами, но из-за решетчатого окна показались первые лучики солнца, которые начали светить ему прямо в глаза, пытаясь разбудить заключенного. Ничего толком не понимая, Уанслер, сев на жёсткой кровати, приоткрыл свои сонные глаза, осматривая пространство вокруг. Когда он посмотрел в сторону выхода из камеры, то испуганно подпрыгнул на кровати, увидев, кто стоит там.        — Твою мать!        — Вставай и пошли, — бесстрастно сказала Элис, покручивая в своих руках электрическую дубинку-шокер. — Тебя ждут.        — Кто? — задал банальный вопрос Уанслер, быстро ища свою обувь возле кровати. Всё-таки перечить этому человеку ему не хотелось.        — Ты сам знаешь кто, — Элис открыла дверь перед заключённым.        Сонный спросонья мозг Уанслер очень медленно воспринимал информацию, которая быстро поступала в голову. Обув ботинки и накинув оранжевую тюремную куртку на плечи, он вышел в коридор, ожидая дальнейших указаний от женщины. По крайней мере, Уанслер до последнего считал, что тюремщик действительно женского пола. А если нет, то... Ему даже думать об этом не хотелось.        — А мы можем по пути зайти в туалет?        Элис посмотрела на него с чувством непонимания, приподняв левую бровь.        — Мне надо умыться, — объяснил заключённый, скрестив руки на груди.        — Что, умываться будешь прямо из толчка? — захлёбываясь смехом, спросила та, задрав голову вверх.        Уанслер тоже засмеялся, только это было наигранно и слегка нервно. Ему совершенно не понравилась эта шутка в его адрес.        «Это вообще не шутка, а издевательство!».        Подойдя к мужскому туалету, рядом с котором стоял и женский, Элис, перед тем как скрыться в последнем, сказала Уанслеру:        — Пока будешь приводить себя в порядок, я… — она запнулась, потупив взгляд, но быстро исправилась. — Я попудрю носик.        Тот, пожав плечами, зашёл в туалет. Ему было всё равно, что она там будет делать. Ему было в целом насрать на всех в этом гадюшнике. Уанслер думал только о себе и ни о ком более. А зачем только зря голову забивать совершенно ненужной информацией? Как-будто это может ему как-то понадобиться в будущем. Лично он в этом сильно сомневался.        В этом помещении никого нет, кроме Уанслера. И тот был этому несказанно рад.        — Хоть в тишине умоюсь.        Эхо его голоса прокатилось по всей комнате, заставив оного вздрогнуть. Холодные синие плиты туалета были сильно загрязнены, из-за чего Уанслер каждый раз удивлялся: «У них что, нет человека отвечающего за чистоту уборных комнат?». Подойдя к раковине, он скривился, увидев ржавчину. Он никогда не понимал, как так люди могут жить в грязи. Слишком уж Уанслер был чистоплотен.        Открыв холодную воду, Уанслер подставил под неё руки и, набрав немного прозрачной жидкости, брызнул себе в лицо. Сделав это действие пару раз, он взглянул в грязное зеркало напротив, проведя рукой по лицу, тем самым убирая остатки воды. Ресницы слиплись между собой, нос и щёки покраснели, рот приоткрылся, впуская больше воздуха в легкие, несколько прядок с чёлки промокло и пара капель упала с неё вниз на серую футболку.        Уанслер повернул ручку с холодной водой.        Ледяная вода больше не струилась из крана.        Брови приподнялись вверх, а на губах появилась улыбка. Всё же не всё так плохо, как может показаться, да? Хоть с ним и обращаются, как с каким-то скотом. Уанслер всю жизнь делал и занимался тем, чем хотел, да и обращение к нему в большом мире было получше, чем здесь. За стенами Супертюрьмы его хотя бы не пытались изнасиловать или избить.        «Ад, просто Ад» — вздохнув, подумал про себя он.        «Ад? О нет, ты мне льстишь. Это просто Супертюрьма, а я её начальник…» — пронеслось так некстати в мыслях.        Уанслер потряс головой, прогоняя ненужные воспоминания.        Подмигнув себе правым глазом, он с улыбкой на устах вышел из уборной.        Тем временем тюремщица уже ждала его, слегка притопывая ногой.        Быстро развернувшись к герою спиной, Элис, не говоря ни слова, уверенным шагом пошла куда-то вглубь здания, а за ней следом поплёлся заметно взбодрившийся заключённый. Вокруг стоял шум и ор со стороны заключённых, которые, также как и Уанслер, не выспались из-за сильного грохотанья, исходившего из кабинета начальника тюрьмы. Уанслер не понимал, как это он мог не услышать, когда шум был чуть ли ни на всю Супертюрьму? Услышал он его только, когда вышел из мужского туалета.        Чем ближе Элис и Уанслер подходили к офису Вордена, тем сильнее становился звук ужасного грохота…

***

       — Итак, дорогуша, — Уанслер скривился от этого прозвища, которым его одарили здесь. Может оно и не оригинальное, но точно доставляющие хорошее настроение окружающим, а плохое "дорогуше". — Ты должен пойти в кабинет Вордена, и успокоить его.        — Что?! Почему Я? — взвизгнул тот, указывая обеими руками на себя.        — Потому что я так сказала, — ответила тюремщица, устрашающе повертя в руках свою дубинку, как бы намекая, что если Уанслер этого не сделает, то этим вечером его будет ждать анальная кара.        — Как я это сделаю? — попытался пойти с другой стороны. Ему не очень то хотелось разбираться с проблемами связанные с Ворденом. Да и с Элис не хотелось бы встретиться сегодня вечером. — Я ведь даже не знаю, что случилось.        — Думаешь, я знаю? — вопросом на вопрос ответила Элис, взмахнув своими ярко рыжими волосами, убранными в обыкновенный хвостик. — Просто зайди туда и попробуй выяснить это, а мы уж дальше сами разберемся с ним.        — Х-хорошо, — ответил Уанслер дрогнувшим голосом.        Парень повернул голову в сторону деревянной двери, которая «держалась практически на одних соплях». Из-под неё можно было увидеть тень, мельтешившая туда-сюда и не желавшая останавливаться. Глубоко вдохнув, а через секунду резко выдохнув, Уанслер, не показывая своего страха перед неизвестным, пошёл к направлению двери.        Тут он, издав визг (похожий на девчачий), подпрыгнул на месте, почувствовав, как кто-то ущипнул его за задницу.        — Не смогла удержаться, — со смешком объяснила своё действие женщина.        Шокированными глазами Уанслер проследил за тем, как этот человек уходит отсюда, насвистывая совершенно незнакомую слуху музыканта мелодию. Он даже спустя время, проведённого здесь, не привык к такому отношению к себе. Всё здесь буквально кишит безумием и похотью.        «Неужели, это действительно не сон, или телепередача?» — чуть ли не плача, каждый раз спрашивал себя тот, готовый расплакаться на месте, как какой-то слабохарактерный...        Тряхнув головой, Уанслер пришёл в себя и продолжил свой путь к двери, в помещение к тому человеку, которого Уанслер совершенно не хотел видеть ни сегодня, ни завтра, ни через неделю, ни через год. Вообще никогда.        Простояв возле двери минуту, Уанслер всё-таки собрал всё своё мужество в кулак и постучал в дверь. После третьего стука дверь сама медленно приоткрылась, впуская в тёмное помещение свет энергосберегающей лапочки из коридора. Странно... Перед тем, как зайти сюда, он видел свет в комнате из-под двери. Быстрым взглядом Уанслер осмотрел кабинет. Письменный стол был перевёрнут, а всё его содержимое беспорядочно раскидано по полу, на котором заключённый рассмотрел красные пятна на жёлтых узорах (это кстати, его сильно напугало). Огромные окна длинной от пола до потолка были завешаны тяжёлыми шторами фиолетового цвета.        В помещении стояла гробовая тишина, из-за которой по позвоночнику пробежался табун мурашек. Сглотнув большой ком в горле, Уанслер робко спросил:        — Есть здесь кто-нибудь?..        — Пошёл нахуй, Джаред! — крикнули из тьмы.        После этой реплики в него полетела гелиевая ручка, но она не попал в него, так как заключённый вовремя увернулся от своей возможной смерти, защитив себя ветхой дверью. Слышится мощный удар о дверь.        «Это же просто ручка... Какого хрена?..»        — Я не Джаред! — выкрикнул Уанслер, приводя в норму своё сердцебиение. — Я Уанслер!        Потом снова настала тишина. Это резкое затишье пугало пришедшего, но он медленно на свой страх и риск выглянул из-за двери, надо было разведать обстановку. Всё же может быть, он и был в какой-то степени трусом, но каждый раз старался преодолеть свой страх. Всё-таки Уанслеру не нравилось чувствовать себя слабым.        — Уанслер? — удивлённо спросили.        — Д-да, это я, — ответил тот, сделав пару шагов в помещение.        В следующее мгновение Уанслер застыл на месте, как только увидел это. Красивые узоры, охватывающие весь пол, засветились успокаивающим зелёным цветом, даря некую умиротворённость и давние воспоминания. Зелёный цвет напомнил его костюм, который он делал специально на заказ. Зелёный цилиндр, красная гитара… Как же он соскучился по своему образу. Воспоминания, которым Уанслер не надолго предался, были замечательными, но он не за этим сюда пришёл. У противоположной стороны комнаты он отыскал Вордена, который сидел прямо на полу, опустив вниз голову.        Потеряв весь свой страх, который присутствовал в начале, Уанслер неспешно подошёл к начальнику тюрьмы и присел перед ним на корточки. В этот момент Уанслер вздрогнул от мощного хлопка двери, оказавшись с Ворденом один на один в кабинете. Благо пол давал хоть какую-то видимость здесь, а то заключённый запаниковал бы из-за непроглядной тьмы. Он никогда не боялся тьмы, но оставаться наедине в темноте с человеком, которого ты побаиваешься, не придаёт какого-либо спокойствия.        Уанслер сглотнул.        — Что у вас случилось? — оборвал тишину вокруг тот, пытаясь разглядеть лицо напротив.        — Что ты здесь забыл, Уа-анслер? — не обращая внимания на его вопрос, спросил Ворден, не забыв в своей излюбленной манере протянуть имя.        — Я… Э-э… — Уанслер растерялся, не зная, что ответить.        «Элис же сказала, что "меня ждут". Я предположил, что это Ворден, но он спросил: «Что я тут забыл?». Значит, Элис солгала мне… Чёрт… — пронеслось быстрое рассуждение в голове. — Только я не понимаю, зачем она это сделала?».        — Ну? — мужчина в фиолетовом с интересом приподнял голову, посмотрев на задумавшегося парня из-за жёлтых очков наглым взглядом. — Я жду ответа.        Уанслер нахмурился и, сев с правой стороны от Вордена, скрестил руки на груди, ответив своей любимой фразой:        — Ждите дальше.        — Ох, Уа-анслер, признай, ты по мне просто соскучился, — Ворден беззаботно махнул рукой, чуть не уронив со своей головы цилиндр.        «Я не видел тебя целую ночь, болван! И хочу не видеть тебя целую вечность!» — ответил ему в мыслях Уанслер, но вслух промолчал.        — Эх, что же мне делать с тобой? — задал вопрос надзиратель, обняв за плечи вздрогнувшего заключённого. — С тобой так сложно общаться…        «Как и мне с вами».        — Может… — неуверенно начал тот, с неприязнью посмотрев на руку начальника тюрьмы на своём плече. — Тогда вы меня отпустите домой?        Тут комната сотряслась громким смехом, срывающийся на истерический.        Уанслеру показалось, или у Вордена действительно затряслись руки?        — Ты что, серьёзно? — пытаясь отсмеяться, выдавил из себя он, стирая слёзы с глаз. — Мы же с тобой уже говорили насчёт этого. И не один раз.        — Возможно, вы передумали?        — Ни за что, — мужчина усмехнулся.        А парень печально и шумно выдохнул.        «Надо что-то придумать! — верещал у себя в голове Уанслер. — Я не хочу оставаться в этой грёбанной тюрьме, которая пропитана литрами крови, на всю оставшуюся жизнь! С этими до ужаса сумасшедшими людьми! А люди ли они?! Они только и умеют, что трахать и убивать, трахать и убивать!..»        Мысли прервал Ворден, чья рука соскользнула на талию Уанслера. Пол комнаты поменял свой цвет с успокаивающего зелёного на пылающий красный. На своём ухе Уанслер почувствовал обжигающее дыхание. К его правому боку теснее прижались. А через мгновение он услышал нежный интимный голос надзирателя:        — Не хочешь ли ты?.. — не успел даже договорить тот, как его перебил раскрасневшийся Уанслер:        — Нет, не хочу, — он нервно сглотнул ком стоящий в горле и, быстро вырвавшись из объятий начальника тюрьмы, поднялся на ноги.        — Но… Я не договорил, — тоже поднимаясь с пола, растерянно проговорил Ворден, поправляя свою жёлтую рубашку. Он просто не понимал, что сделал не так.        — Я всё понял с полуслова, — заверил его заключённый, выставляя руки перед собой и отходя на шаг назад.        — Правда? — неверующе спросил Ворден, и после робкого кивка головой он счастливо подпрыгнул на месте.        Взмахнув левой рукой, Ворден каким-то невероятным способом вернул всё так, как стояло до погрома. Письменный стол встал на своё законное место вместе с его содержимым, шторы разъехались в разные стороны, открывая ясный солнечный день, таинственное свечение с узорчатого пола прекратилось.        И красные пятна с пола исчезли…        — А что это были за пятна на полу? — настороженно спросил Уанслер.        — Ах, это томатный сок, — беззаботно махнув рукой, ответил Ворден.        «Фух, а я уж действительно напугался» — мысленно выдохнул тот.        — Я так счастлив! Мы уже так сблизились, что начали понимать друг друга с полуслова, — пройдя к письменному столу, он облокотился на оный. — Конечно, жаль, что ты не захотел пойти со мной в Супербар. Хотел угостить тебя вечерком…        «Супербар?! — Уанслер был в немом шоке. — Я всё понял не так? Это получается, я отказался от бесплатного пива?! Но… это же попахивает свиданием. Я не хочу провести с ним этот вечер! Но и от пива я не хочу отказаться… — в нём шла самая настоящая борьба. Он не мог решить, что выбрать. — Чёрт! Что же делать?..»        Заключённому давно хотелось посидеть в баре с кружкой светлого пива, как в старые добрые времена, придаваясь светлым воспоминаниям, но и не хотелось быть в компании такого человека, как Ворден. На это были целые ряды причин, которых Уанслер за весь день не перечислит. Хочется отдохнуть хоть немного от всего этого безумства и бар, как нельзя кстати может подойти для этого.        — Хотя знаете, — медленно, хорошенько всё обдумывая, начал выкручиваться из ситуации Уанслер. — Я передумал.        — Ты меня удивляешь всё больше и больше, — Ворден приподнял правую бровь, не сдерживая улыбку. Его настроение поднялось до отметки «всё отлично». Он подпрыгнул к Уанслеру и заключил в стальные объятья, чем немало смутил того. — Тогда встретимся в восемь, окей?        — Да, конечно, — выбравшись из цепких рук начальника, Уанслер уже хотел было уйти, но вспомнил, зачем его сюда привели. — Кстати, — Ворден тем временем отошёл к своему столу, доставая какие-то бумажки. — Что у вас случилось?        — В каком смысле? — не отрываясь от бумаг, спросил тот, не убирая счастливую улыбку со своего лица.        — В прямом, — ляпнул Уанслер, но, осознав, что сказал, попытался исправить положение. — Что такого случилось, что вы разгромили себе весь кабинет?        Начальник Супертюрьмы стеклянными глазами глянул на заключённого, как будто впервые увидел. Уанслеру не понравился этот взгляд, но шестое чувство не било тревогу, то есть оно не чувствовало никакой опасности со стороны надзирателя.        Значит, Уанслеру можно спокойно вздохнуть?        — Уа-анслер, — начал Ворден крайне печальным голосом, — почему ты никогда не играл мне на гитаре?        — Эм… — тот от того вопроса даже растерялся на мгновение. — Вы никогда меня не просили сыграть вам. Но если вы хотите, чтоб я…        — Конечно, хочу! Давай, сейчас?        — О нет-нет-нет, — не согласился с предложением Уанслер, выставив руки вперёд.        «Ага, ещё чего мне не хватало. Провести целый день рядом с ним. Я его итак каждый день вижу!»        — Давайте… — призадумался он. — Давайте, вечером в баре я вам сыграю? Хорошо?        — Хорошо, — согласился довольный надзиратель. — До встречи, — помахав рукой в перчатке, попрощался он.        — Пока-пока! — беззаботно сказал тот, и быстро выбежал в коридор, хлопнув дверью. В его голове летала тысяча и одна мысля, связанная с ненавистным Ворденом. Но прежде, чем проклясть всё, на чём свет стоит, надо подготовиться морально к этому вечеру. Чувствуется ему, что он выдастся по крайней мере странным.        А мужчина в фиолетовом костюме, стерев улыбку с лица, остался в своём кабинете, перебирая бумаги. Всё же Уанслеру пока не нужно знать, что Джаред сообщил ему сегодня утром.        «Он действительно всё сделал по закону, — лепетал бедный работник. — Вот, — он положил на письменный стол Вордена документ. — Здесь подтверждается, что Уанслер невиновен!..»        — Не-ет, — протянул надзиратель, покачав головой. Он взял ту самую бумагу в руки. — Никто, — Ворден порвал её вертикально, ровно напополам, — не покинет, — и горизонтально, — Супертюрьму! — выкрикнул тот, кинув порванный документ на пол, а после безжалостно наступил на него подошвой ботинка.        Он не допустит этого.        Ни за что.