Если ты бывший ОМОНовец...

Картина маслом: малыш моется в душе, а я сижу на унитазе и любуюсь им. Сережа упорно делает вид, что ничего не происходит, но красные ушки его выдают. Мокрые черные волосы откинуты с лица, глаза плотно прикрыты, губы поджаты. Тонкие плечи вздрагивают время от времени, когда он проводит мочалкой по шее и пена стекает вниз. Плоский животик, белёсая грудь, приподнимающаяся на вздохах, идеально выбритый пах и длинные стройные ножки, ступни по-женски узенькие и маленькие, кисти тоже. Попка кругленькая, маленькая, аккуратненькая... Любо дорого смотреть. - Ты можешь не пялиться? Тут нет ни одной бритвы, - сквозь зубы цедит племяш. - У тебя глаза закрыты, ты не знаешь наверняка, смотрю ли я. - Знаю. Смотришь. - Хочу тебя... - промурлыкал, вставая со своего "трона", направился в сторону Сережи. Но стоило только подойти, как малыш резко развернулся, посмотрел на меня и одним резким движением выключил душ. Мы стояли друг на против друга: голый Сережа в ванне и одетый я. Снова делаю шаг, но получаю злобное: "Только попробуй!". И вот пойми логику этого существа. Хочет (член стоит!), но не отдается. Смотрит зло, брови нахмурены, губки поджаты, руки упер в бока. Что не так? - Выметайся, дядюшка! - Ага, уже лечу и падаю! - делаю еще шаг и вытаскиваю упирающуюся готскую мартышку из ванны, заставляя обнять меня ногами за талию. Тут же моя одежда становится мокрой, липнет к телу, но внимания я на это не обращаю, стараясь удержать вырывающегося племяшку. - Трахай своего Димочку! В своей комнате! На своей кровати! - Предпочитаю брюнетов! - уперто тащу Сергея в его комнату, ибо про мою уже все понятно. Там меня просто растерзают, не глядя на разницу в росте. - Он перекрасится ради тебя. - Люблю натуральных! - Пересадку сделает! - У него родинки на заднице нет! - думаю, что это точный выстрел, но.. Ага, хрен мне. Малыш тут же вскидывается, возмущенно смотрит на меня и выдает: - А ты проверял? Ну, проверял... Разок. По-пьяни. Точнее Димка тогда выиграл спор и велел брату меня связать и свалить, попытался залезть сверху... Раздел, целовал, сосал, потом растягивал себя и начал опускаться, но вернулся Макс. Как ни странно, друг чуть ли не ревел у меня на плече, прося прощения за родного брата, а Дима сидел и ревел в углу, держась за подбитый глаз. Ну вот как я Сереже это расскажу? - В бассейн вместе ходили, в душе видел! - оправдался. - Ага! Только туда и смотрел, да? - Да спину я ему тер! А Максим тер спину мне! Мужская взаимопомошь! - пытаюсь достучаться до сознания маленькой готской истерички. - ТАК ВЫ ТАМ ВТРОЕМ ТРАХАЛИСЬ? - притом абсолютно серьезно. Господи, дай мне силы. Пинком открываю дверь в комнату, кидаю его на кровать, нависаю сверху на вытянутых руках. - Слушай, малыш, ты чего добиваешься? Да, я занимался сексом, представь! И да, с мальчиками. Со многими. И с девушками тоже. - Вот и спи дальше! - И (внимание!) он просто взял и отвернулся, громко фыркнув. Почему он понять не может? - Если тебя утешит, то последние месяца три секса у меня не было. - пытаюсь зайти с другого бока. Но этот нелогичный человек кидает на меня донельзя злобный взгляд и вдруг начинает молотить по груди. - Я тебя ненавижу! Ты можешь кого угодно трахать! Лишь бы давали, да? Тьфу ты! Вот раньше не мог? Только сейчас до меня дошло, что Сережа просто ревнует, будучи неуверенным в моих чувствах. Облегченно смеюсь и падаю, придавливая мелкого, тот шипит то ли от боли, то ли от возмущения. Обнимаю его и ласково целую в сжатые губы, но вовремя вспоминаю, что так и не сказал самое главное. - Сереж, мне не все равно кого "трахать", как ты выразился. Я тебе сейчас скажу те вещи, которые может говорить мужчина только раз в жизни. Так что, будь добр, перестань вырываться, замолчи и слушай. Последние два с половиной года все мои любовники темноволосые, худые и невысокие - так Наташа описала мне тебя. Позже это были только мальчики, голоса которых хоть как-то походили на твой. Я бы давно уже приехал к тебе и забрал, но я боялся, что тебя оттолкнут мои шрамы, понимаешь? - Врешь! - он покраснел и попытался спрятать лицо в ладонях, но я отвел его руки и продолжил, глядя прямо в голубые глаза. - Наташка знала, что я люблю тебя, знала давно и была не против. Понимаешь, ни твою маму, ни меня не волнует наша общая кровь. Мы с ней брат и сестра, а ты - человек, которого я очень и очень люблю. Ты мой маленький воробушек, который согревал своим теплом мои одинокие вечера. Твой счастливый писк - мой самый любимый звук. Когда я впервые увидел тебя, то понял, что таким и представлял. Я знаю, теперь знаю, что ты боялся не столько своей готской сущности, сколько своих чувств. Так вот... - тут я наклонился и шептал на ушко, смущаясь смотреть в глаза, - я принадлежу только тебе. Если ты примешь мои чувства, согласившись на все "прелести" гомосексуальной жизни, я могу поклясться, что никогда не изменю тебе и не предам. Сережа рвано выдохнул, завозился, вырываясь. А я уже не держал, принимая, как казалось, его выбор. Повинуясь легким рукам, перевернулся на спину, позволяя мокрому племяннику залезть на меня. Наверное, с минуту он вглядывался в мои глаза, нахмурив брови, будто пытаясь понять что-то: - Любишь? - спросил хрипло, прищурившись. - Люблю. - Я гот! - нашел, чем удивить, ему идет черный! - Люблю! - Мне всего восемнадцать, - приблизил свое лицо к моему, чтобы точно не упустить ложь. - Люблю, малыш. - Я много раз пытался покончить с собой. - И за это ты заплатишь своей попкой, - засмеялся, погладив обсуждаемую часть тела. - А я... - И ты меня любишь! - запустил руку в начинающие подсыхать волосы, с нежностью глядя на любимое лицо. - Я тебе не дам сегодня, - предупредил, снова весь нахмурился, поджал губки, будто готовясь сказать: "Ага, попался!". - Не дашь сегодня, дашь завтра, - пожал плечами. - Вообще не дам! - Значит, дам тебе я, Сереж. Тебе придется смириться, что секс у нас будет!