Продиктованный мир

***

Из отверстия под самым потолком старой хижины, построенной из смеси листов железа и плотного дерева, пробивались утренние лучи солнца. Нахмурившись, вынужденный проснуться, Бун прикрыл глаза рукой. Как же приятно было ее чувствовать! И хотя мышцы все еще сильно болели после регенерации, снайпер был рад тому, что может двигаться. Он тут же выдернул иглу капельницы из второй руки и положил на край своей койки. Игла выглядела ужасно. Грязно. Казалось, будто грязь была повсюду. Бывало и хуже, однако, порой отвратительно осознавать, что в твою кровь могла попасть инфекция. Отбросив лишние мысли, снайпер натянул потрепанный берет на голову и неуверенно встал. Голова бешено закружилась, в глазах потемнело, появился шум в ушах, но Бун чего-то подобного и ожидал, потому, быстро сориентировавшись, оперся о спинку стула, который стоял рядом. Стул слегка прогнулся под его весом и ворчливо проскрипел, однако не сломался. После минуты отдыха снайпер попробовал сделать шаг. Второй. Третий. Потихоньку признаки потери сознания ушли, оставляя за собой лишь легкую тошноту и ком в горле. «Пожалуй, я в норме», - подумал он, пройдясь обратно к кровати. Головокружение также не отступало, но Бун старался привыкнуть. «Рано или поздно пройдет, надо просто больше двигаться». Напрягало только то, что он не заметил признаков своей партнерши, которая должна была уже вернуться, по крайней мере снайпер так предполагал. Рассвет был давно, а ушла она вчера вечером. Слишком долго. «С ней все в порядке. С этой сумасшедшей всегда все в порядке», - повторял про себя Бун. После того как он привел себя в норму и оделся, настала пора выходить на улицу. Винтовку и револьвер, как и остальные свои вещи, снайпер взял с собой, потому как совершенно не видел причин возвращаться в эту хижину когда-либо еще. Открыв дверь, он заметил как рабочие обернулись на ее скрип, после чего снова вернулись к своим делам. Немного осмотрелся, стараясь привыкнуть к солнечному свету. Увидел знакомый силуэт вдали, у самого входа в город. Курьер разговаривала с кем-то из жителей Слоуна и судя по всему уже довольно долго. Они беседовали, облокотившись на старый кусок металлолома, являвшимся когда-то автобусом. От увиденного Буном овладело забытое чувство. Смесь ярости и горечи. «Она все это время была тут и даже не заглянула ко мне в хижину проверить жив ли я?! – не находил себе покоя он, – Кто этот ублюдок вообще такой?» Это что, ревность? Забыв о головокружении, Бун стремительно направился к ним, со всех сил стараясь держать походку ровно, не шатаясь. Увидев снайпера, девушка тут же изменила вид. Улыбка ушла с ее лица, однако в глазах читалось облегчение, как будто она была рада видеть его в таком настроении. Отступив на шаг в сторону, Курьер строго встретила своего напарника: – Доброе утро, солдат. Как же долго ты спишь. Всегда раздражало, когда так обращались. «Почему сегодня? Почему именно сейчас надо делать все, чтобы вывести меня из себя?» Напряжение достигло предела. Они сцепились взглядами, словно два тигра в ожидании атаки. В этот момент, Бун заметил, как сложно ей поддерживать образ после трех суток без сна. – Кто это? - не выдержав спросил Бун и указал на стоящего рядом мужчину, всеми силами сдерживая порыв ярости. Тот, явно недовольный таким положением, хотел что-то сказать, на что тут же получил резкое «Заткнись!». Курьеру очень понравилось это, но она продолжала играть. – Нил встретил меня по пути назад и сопроводил до города. Ах да, со мной все в порядке. Она говорила спокойным и беззаботным голосом, что со стороны смотрелось вполне естественно. – Зато с ним не будет все в порядке, если он не уйдет сию же минуту, - сказал Бун, указав на мужчину. – КР-овец, ты вообще кто такой? – подал голос Нил, – Иди спи дальше, а за дамой сейчас нужен должный уход. Она устала, не видишь? – он подошел ближе к Курьеру и собрался уже нахально приобнять ее за талию, но снайпер рывком толкнул парня, а затем повалил лицом в землю, используя стандартные приемы рукопашного боя, которыми он владел не хуже, чем стрельбой. – Отпусти несчастного, Бун. Он всего лишь попытался, – ее слова звенели восторгом, словно переполненное эмоциями дитя открыло свой подарок на Рождество. Без малейших колебаний снайпер поднялся, а Нил, все еще находившийся в замешательстве, пробубнил банальное "мы еще встретимся" и потихоньку заковылял в сторону местного бара в поисках спиртного. Все еще озлобленный, Бун посмотрел на девушку. Она выглядела довольной. В эти сияющие глаза можно было вглядываться вечно. Отросшие до неудобной длины пшеничные волосы небрежно свисали с плеч, а на их кончиках виднелись следы запеченной крови. Невольно вспомнился вчерашний день. «Нет. Не думай об этом, идиот» – Где ты была все это время? – чуть мягче поинтересовался снайпер. – Нашла потерянный мешок с яйцами когтей. Это было непросто. Вся ночь ушла на поиски, – она отступила чуть в сторону и в нескольких шагах от них Бун действительно увидел ношу. То, ради чего он чуть не погиб и то, что откроет им возможности, о которых он представить не мог. Мечта о полетах осуществится в самый ответственный день в его жизни. – Я смотрю, ты уже собрался, – продолжала Курьер, осмотрев Буна с ног до головы, – Самое время выдвигаться назад, к Оставшимся. – Через Маккаран, – твердо отрезал Бун. Его серые глаза смотрели куда-то сквозь девушку, – Тебе нужно поспать, а мне - поговорить с Мэнни. Курьер кинула взгляд сперва на яйца когтей, лежащие неподалеку, а затем снова во все еще напряженные глаза снайпера. Устала. Она понимала, что не сможет сражаться, если того потребует путь, однако останавливаться на сутки в лагере - не самая лучшая идея: во-первых, ей не терпелось расставить все точки над "и" с Аркейдом и его сообщниками, а во-вторых, была опасность в самих яйцах. В любую минуту оттуда могут вылупиться твари и если это случится пока все спят, то никакое хорошее отношение не поможет избежать гнева Шу. Устала. Бун прав. – Не особо далеко, ведь… – она взялась руками за голову, будто та намерена упасть с плеч, а затем измучено закрыла глаза и тут же открыла их, словно ей достаточно несколько секунд пробыть в таком состоянии, чтобы уснуть. После этого, Курьер добавила, – Мы не можем останавливаться и ты это знаешь. Вколю себе еще парочку "Психо" и все будет в порядке. Не в первый раз ведь. Не найдя ответ, Бун снова вынужден был согласиться. И хоть ему было жалко девушку, он тоже хотел бы поскорее покончить с этим всем. Головокружение спадало и он чувствовал себя намного лучше. – Хорошо. Но после очкастого блондина мы сразу пойдем в лагерь. Поняла меня? Курьер кивнула в ответ. Было неестественно осознавать, что кто-то проявляет к ней искреннюю заботу. Не теряя ни минуты, они выдвинулись в сторону Вегаса, стороной обходя карьер. Шли снова ни о чем не думая и не говоря ни слова. Бун вслушивался в Пустошь, ожидая подвоха от любого куста, а его партнерша смотрела наверх, куда-то в небо. Периодически она вспоминала белое здание Конгресса, что придавало ей сил. Было тихо. Только мысли.

***

Солнце лениво поднималось все выше и выше над головой, освещая всю Пустошь, включая и Великий Форт. Шум от полуденных цикад, любящих покричать в самую жару, звенел повсюду. Ланий терпеть не мог надоедливое насекомое и все легионеры это знали, поэтому во имя его спокойствия занимались их уничтожением, печально вспоминая о том, как этот звук нравился Цезарю. Сам Ланий в этот день занимался тренировкой механики ведения боя двуручным мечом. То сверху, то снизу он замахивался им на беззащитного манекена с глупой улыбкой, выбитой на лице-деревяшке. Его громадные боевые доспехи сверкали и переливались, а этот меч лишь украшал могучий образ нового правителя. Шлем, всегда скрывавший лицо легата, устрашал любого, кто когда-либо видел его, особенно это касалось приближенных к Ланию людей и одним из них был Алерио. Хоть молодой фрументарий и считал себя подходящей заменой Вульпеса, их отношения оставляли желать лучшего. Алерио был вспыльчив и эмоционален и новому правителю это не нравилось. Ланий очень хотел бы видеть рядом с собой Вульпеса, который всегда давал дельные советы, но теперь это было невозможно. Ренегат должен умереть - одно из главных правил Легиона. Дисциплина и контроль. Легат воткнул меч в землю. Он услышал знакомые шаги позади себя и не оборачиваясь начал говорить: – Никому не позволительно тревожить меня во время тренировки. Даже тебе, фрументарий. Его голос искажался сквозь шлем, однако это позволяло лучше слышать этот звенящий голос. Алерио остановился, будто по приказу. Тут же появилось желание уйти. Мурашки пробегали по его телу от интонации Лания. И хоть он и с теплом в сердце вспоминал приказы и наказания Цезаря, Алерио был уверен, что Ланий приведет Легион к победе. Такому народу нужен диктатор, коим, как бы он не старался, не являлся Цезарь. Он был мягок и допускал поблажки. Молодой фрументарий вспомнил день, когда покойный правитель застал его за сексом с одной из рабынь в то время, когда он должен был быть на уроках. Ему тогда было лет 19 и все, что ему сказал Цезарь, было что-то вроде «Когда-нибудь ты пожалеешь, что не знаешь и половины того, что знает твой учитель», а затем удалился. Ланий бы на его месте лично отхлестал мальчишку на глазах у сверстников. Этим он и нравился Алерио. Слабые всегда умирают первыми. – Аве, мой господин, – тут же произнес Алерио и почтительно поклонился, – У меня для вас новости с другой стороны. Ланий наконец обернулся, чтобы посмотреть на него. Потрепанный бежевый костюм сразу же кинулся в глаза, как и перебинтованная рука фрументария, однако на сей раз легат решил не заострять на этом внимание и перейти к делу: – Говори. Повелительный тон заставил Алерио начать нервничать, но другого он и не ожидал. Набрав полные легкие воздуха, он начал: – Я нашел Вульпеса Инкульту, как Вы приказывали, легат. И он поведал мне некоторую информацию, которая может заинтересовать Вас, – Алерио поднял взгляд на Лания, смотря в щели маски, за которыми должны были виднеться глаза, но вместо того он видел темноту. Следующие слова он говорил уже увереннее, – Хаус мертв. И это сделала девчонка. Юлия. Более того, Инкульта сказал, что она будет сражаться на нашей стороне и потому просит первым делом на битве за Дамбу пустить лишь рекрутов, отдав тем самым позиции, чтобы она могла ударить в спину своих союзников каким-то оружием. В этой битве она будет на нашей стороне. Ланий не двигался, а лишь внимательно слушал своего шпиона. В такие моменты он смотрелся забавно, будто напоминал статую. Молча выслушав Алерио, он задумчиво простоял в одном положении еще несколько секунд, после чего прогремел: – Ты не выполнил приказа, фрументарий. Ты не убил ренегата. Ты знал о местонахождения девчонки и не удосужился узнать все у нее лично. И ты хочешь, чтобы я, опираясь на твои слова, самолично сдал позиции на дамбе по совету ренегата? ТЫ В СВОЕМ УМЕ, ФРУМЕНТАРИЙ?! – Но…– от неожиданности Алерио растерялся. Ланий никогда еще так не реагировал на его слова. По всей спине проступил холодный пот. Как мог он такое предложить… Почему не продумал все сам? Как глупо теперь смотрится он с таким предложением перед тем, кого считает эталоном живого ужаса и страха. От переизбытка эмоций, Алерио потерял рассудок. Его костюм, грязный после нескольких суток непрерывной ходьбы через пустошь, смотрелся отвратительно. Свисающие концы ткани колыхались, выдавая дрожь. Ветер, будто мимо пробегавший по поверхности кожи, казался колющим и тяжелым. Земля медленно уходила из-под ног. «Нет, нет. Я справлюсь с этим» – говорил он себе, а Ланий все продолжал смотреть на него. Вид фрументария раздражал его и легат хотел быстрее от него избавиться. – Чего ты молчишь, фрументарий? Не выводи меня своим молчанием. Почему я здесь? Не надо было приходить… Почему нельзя было просто остаться в Калифорнии, когда была такая возможность? У них нет смертной казни. У них нет правителей. Нет постоянного страха перед вышестоящими. Зачем вступать в Легион, когда ты трус, Алерио… Вспомни, а как это было? В детстве тебя даже родная мать-наркоманка ненавидела. Вечные ночные скитания от поселения к поселению, чтобы тебя не успели поймать на воровстве котлет из фарша брамина и куска кукурузного хлеба. А под утро, когда корованы входили в город, если повезет, можно было выклянчить несколько пачек сахарных бомбочек, которые ты так любил. До сих пор на твоем теле можно найти шрамы от стальных прутьев, которыми тебя избивали, когда ловили охранники местных ресторанов, а когда возвращался домой - получал еще и от матери, которая и послала тебя на такую грязную работу ради новой партии наркоты. Пустошь тогда казалась раем и ты с радостью оставался с ней один на один. А потом ты ушел на Восток. Найдя для себя вечный дом, в котором тебе было уютно. Ты точно так же грабил, убивал, но теперь прятался не ты - прятались от тебя. Встретил Вульпеса. Ах, как же он хорош! Фрументария лучше не найти. Ты так хотел напроситься ему в ученики… Если бы тот поведал хотя бы половину секретов своего мастерства, ты бы не попал в такое положение. Удивительно, что даже такие сильные люди могут идти на поводу у женщин. Если бы хотел, он мог бы занять место Цезаря. Еще как мог бы! – Я доверяю Инкульте, повелитель, –сказал он наконец, – кроме… Того самого раза, он никогда не действовал против Легиона. Я не смог и не смогу убить его. Если вы считаете его предателем, значит ренегатом являюсь и я. Прошу меня простить. «Слабые всегда умирают первыми» Было тихо. Слишком тихо для обычного дня. Словно мир затаил дыхание перед чем-то важным, будто снайпер перед выстрелом. Все, абсолютно все испытывали напряжение. Легат сидел на своем троне, некогда принадлежащем Цезарю, и оттирал свой громоздкий меч от пятен крови. Мочил тряпку в тазе с речной водой и снова оттирал. На душе было тяжело. Сложность принятия различных решений не давала ему расслабиться. – Такой молодой... И такой глупый, – говорил себе Ланий, не переставая тереть. Послышался шум шагов в районе входа в палатку, и Ланий посмотрел в сторону двери, ожидая появления того, кто войдет. Дверь палатки отворилась и оттуда показался высокий мужчина с бородой и черными волосам, сквозь которые начинает пробиваться седина. Кожа смуглая, осанка ровная, вид строгий и в то же время внушающий спокойствие, взгляд потухший, но серьезный. Идеальный командир. – Ааа… – протянул легат успокоившись, – Луций. Только ты и остался у меня, Луций. Луций неуверенно осмотрел Лания с ног до головы. Его взгляд остановился на окровавленной тряпке. Эмоций это у него не вызвало и он просто спросил: – Я не помешал Вам? Почему вы не прикажете кому-то из рядовых заниматься такой грязной работой? Вам же неудобно в доспехах. Голос Луция успокаивал. Такой уравновешенный. Практически заботливый тон. Ланий промолчал. Ему и правда было неудобно. – Чья это кровь? – поинтересовался Луций. – Алерио. Луций тяжело вздохнул и присел на стоящий рядом стул. – Видимо у Вас была серьезная причина, чтобы так поступать, – начал он, было видно, что ему было неприятно от этой новости, – иначе глупо убивать своих, когда мораль и так у всех на нуле. – Я не должен отчитываться перед тобой, – приглушенно ответил легат, – Мальчишка не выполнил приказа, я не потерплю этого. – Я бы тоже не убил Вульпеса, если речь об этом. И Вы тоже не убили бы его. Будем честными. Убейте и меня, если я не прав. Голос Луция изменился. Теперь он был громким и уверенным. Голосом, которым обычно он ведет своих воинов в бой. Третий человек в Легионе, ставший вторым, именно так он и выглядел. Не поднимая глаз, Ланий стал говорить на удивление спокойно. Голос из-под шлема звучал даже скорее приглушенно. – Скажи мне, Луций, после того, что случилось, ты бы стал доверять ренегату? – Вульпес никогда бы не совершал действий против Легиона, мой дорогой легат. Цезарь всегда прислушивался к его мнению. – В таком случае... Нам надо многое пересмотреть. Созывай командиров отрядов. Все должны быть тут через полчаса. Луций слегка улыбнулся и направился к выходу. Доходя до двери, он обернулся и сказал: – Про Алерио лучше умолчать. Ланий одобрительно кивнул и добавил: – Ушел в Пустошь и не вернулся. Со всеми случается. Дверь захлопнулась, оставляя легата наедине. Он уже оставил свой меч на время стоять у холодной стены, а сам направился расстилать тактическую карту со всякими выделениями и метками около дамбы. Идем вслепую? На гибель? Какая разница… Без боя не сдадимся, хоть и шансы на победу не велики. Главное убедить бойцов, что бояться нечего. Юпитер нас защитит, как всегда.

***

Прошло двое суток с тех пор, как Крейг Бун с напарницей покинули Слоун. За это время они успели побывать в бункере Анклава и вернуться в лагерь. Сон был прекрасен спустя долгое его отсутствие, особенно для Курьера. Снайперу нравилось смотреть как она спит. Он был единственным, по крайней мере, кому было позволено находиться с ней в одной спальной комнате, учитывая, что все мужчины в лагере могли лишь мечтать об этом. Время от времени он ловил на себе косые взгляды. Это раздражало. Пока Бун ждал своего давнего приятеля, времени было достаточно чтобы вновь пройтись по лагерю, как в старые добрые времена. Маккаран. Как много в нем памяти. Сколько столетий он пережил! А самолеты стоят, словно все еще ожидая пассажиров на своем борту, пребывая в полных непонятках, что происходит. Проходя мимо одного из них, Бун остановился и прислонил руку к корпусу самолета, слегка мокрому от утренней росы. Летательный аппарат был меньше и ниже, чем остальные. Судя по всему, он принадлежал одному человеку. Шероховатая, испорченная коррозией, поверхность издавала глухой возмущенный шорох, как только он проводил по ней рукой. – Все тоскуешь по ушедшему миру? – послышался голос со спины. Бун почувствовал, что ему на плечо легла рука. Дернувшись от неожиданности, он быстро развернулся. Это был Мэнни Варгас. Было еще темно, до рассвета оставался час. Со всех сторон лагерь освещали огромные прожекторы, установленные на высоких стенах. Это позволяло увидеть счастье на лице старого друга. – Ты знаешь, что я делаю с людьми, которые подкрадываются ко мне сзади? – спросил Бун и окинул его презрительным взглядом. Снайпер привык говорить эту фразу при подобных случаях. – Раз я все еще жив, то ничего. Бун ухмыльнулся в ответ и похлопал Мэнни по плечу в знак приветствия. Он чертовски был рад, что не пришлось искать друга самому. – Рад тебя видеть, Мэн. – Выглядишь паршиво, друг. Что случилось? Бун почесал затылок, думая как правильнее объяснить, но вдруг желание что-либо рассказывать отпало. – Да как обычно. Заживет. Мэнни Варгас лишь окинул его недоверчивым взглядом, пытаясь не выдавать интереса. – И да, с Ней тоже все в порядке. – Я этого и не спрашивал. В воздухе повисло неловкое молчание, которое напрягало обоих. Через мгновение Бун его нарушил: – Послушай, – начал он, – ты не помнишь ничего, связанного с именем Майя? На лице Мэнни появилось удивление. – Почему ты спрашиваешь? Ты сам много раз рассказывал о ней. – Я ничего не помню. – Сначала Курьер, теперь - ты. Это заразно, что ли? – Мэнни показно отодвинулся и скорчил гримасу, как будто тот чихнул прямо на него. – Нет, я не помню ничего, что связано именно с этим именем. На днях я видел сон, там была девочка. Мне показалось, что я могу ее знать, но я не помню. Поэтому мне нужна твоя помощь. – Эй, спокойнее. Все в порядке, не кипятись так. Я знаю немного, ты же у нас неразговорчивый особо. Ладно, но лучше бы ты это не вспоминал, Бун, серьезно. Мэнни замолчал, собираясь с мыслями, достал из кармана пачку сигарет и закурил одну. В воздухе запахло старым табаком. Таких сигарет было много в Маккаране. После глубокой затяжки он начал рассказ: – Майя жила с тобой в одном городке вместе со своим отцом. Мать умерла при родах, как это часто случается у нас. Вы много проводили времени вместе, она все время мечтала уехать куда-то и ходил слух, что ее отец строит что-то похожее на машину со старых картинок довоенных времен. Он появлялся на улице только на особые случаи или если нужно было купить что-нибудь. А девочка же всегда проводила время с тобой и грезила о путешествии на восток. Вы были хорошими друзьями. Однако… Однажды она не пришла. В их доме не осталось ни следа, они будто пропали. Но ты не мог поверить в то, что Майя не захочет даже попрощаться с тобой, она любила тебя. Тот день ты провел в поисках. Бежал и бежал на восток. (Мэнни сделал еще одну затяжку и, медленно пуская дым вверх, продолжил) Бежал и бежал. Пока ноги не привели тебя в Коттонвуд-Коув. За несколько миль пахло паленой резиной и это сводило с ума. На подходе в город ты увидел тело, распятое на кресте, обвитое языками пламени от горящего под ним мотоцикла. Скорее всего это был ее отец. Вероятно, ты был одним из первых, кто ощутил на себе Легион. В те времена они только начинали быть теми тварями, которых мы видим сейчас. Ты побежал дальше, ближе к реке. С холма было видно, как группа людей отплывает на лодке. Ты, наверное, уже догадался. Среди них была Майя, закованная в цепи. Не смотря на ясный погожий день, в городе не было слышно ни души. Ты был юн и не мог ничего изменить, просто остался сидеть за холмом, пока не наступил вечер. Плакал и молился. Мэнни затушил незаконченную сигарету и положил окурок в карман. Посмотрел на друга. Бун стоял облокотившись на крыло частного самолета и смотрел в никуда. Хоть его глаза и прикрывали солнцезащитные очки, Мэнни слишком хорошо знал подобный взгляд своего товарища. Тишина могла длиться теперь очень долго, но внезапно Бун прервал ее первый, не поворачивая головы он тихо произнес: – Но это не может быть она. Я бы узнал ее. – Ты думаешь… Они оба снова замолчали. Мэнни почувствовал укол в области сердца, когда слова Буна снова внезапно заставили вспомнить его о Курьере. Он терпеть не мог это чувство и снова достал, казалось, еще теплый окурок и зажег его вновь. Дым успокаивал и уносил ее образ из головы снайпера. Можно было снова продолжить разговор. – Судя по твоим рассказам, – начал опять Мэнни, – она похожа. Такие волосы… – Нет! – прервал его Бун и его возглас пронесся эхом по спящему Маккарану. Внезапно он повернулся к Мэнни. – Этого не может быть, Мэн. Я бы вспомнил. Я бы узнал ее. Я бы узнал ее из миллиона девушек с подобным цветом волос. – Но сам подумай, это все объясняет: и ее связь с Легионом, и навыки владения ближним боем... (...и тяга к Вашингтону, – продолжил про себя Бун, но не стал говорить вслух) –…Да у нас не все офицеры могут справляться с оружием так, как владеет им Курьер. Подумай над этим, Крейг, и расскажи ей. Может мы и ошибаемся, но слишком много совпадений. – Я бы узнал ее… «Этот мужчина, – прокручивал в голове Бун, пытаясь найти зацепки того, что Курьер - не Майя, – который встретил ее около Нельсона, это не мог быть ее отец. Тогда кто это был?» За соседним самолетом послышались шаги и оба снайпера повернулись к шуму. Очень знакомые шаги. – О чем вы тут так громко спорите? – спросила девушка, как только ее заметили. Такой нежный сонный голос заставил замереть их обоих. Курьер всегда умела орудовать им. Мэнни занервничал. Он не смог бы соврать ей, поэтому решил уйти, хотя делать этого очень не хотелось. Ее образ пьянил хлеще любого виски. – Извините, мне пора на утреннюю пробежку, – решил отшутиться он и ушел быстрым шагом, будто его тут и не было. Бун смотрел ему вслед с неким осуждением. Однако, когда тот окончательно скрылся из виду, снайпер снова перевел взгляд на стоящую напротив него девушку. Она была одета непривычно просто. В рубашке да в джинсах. Скорее всего, из оружия был только пистолет «Мария» в кобуре под правым бедром, возможно еще где-то спрятанный нож. Однако в целом она выглядела восхитительно без военной экипировки. Пшеничные волосы были неряшливо завязаны в небольшой хвост а на лицо свисали остатки непослушных локон. – Так все же? – настойчиво спросила она, чтобы разбавить молчание партнера, – Перестань, я знаю, что ты можешь молчать хоть вечность. Этот образ. Этот голос. Он пьянил, сводил с ума. Так нельзя. Что она делает? К черту это все безумие. – Майя… – тихо произнес Бун и встал ровно на ноги. Плавными, практически бесшумными шагами он подходил к Курьеру. Боль от ран улетучилась полностью, как и все остальные мысли, которые витали только несколько минут назад. – Что ты сказал? Я не расслышала. Бун стоял совсем близко. Как никогда раньше. Можно было почувствовать ее дыхание на своей шее. Оно участилось. – Прости меня, – сказал снайпер. Легким движением руки он распустил пшеничные волосы и закопался в них рукой. Другой рукой он снял с себя очки и повесил их на воротник. Без темных очков они вновь, спустя долгие дни, смогли посмотреть друг другу в глаза. Это было прекрасно. Майя. Теперь имя этой девочки заставляло жить. Оно зажгло огонек в его душе и он не сможет угаснуть. Надо узнать. Во что бы то ни стало, узнать о ее судьбе. Может ли она стоять прямо перед ним сейчас? – За что простить? – тихо спросила девушка, продолжая вглядываться в истинно-серые глаза. Крейг Бун не ответил, вместо этого он прижал девушку к себе и их губы сомкнулись в нежном поцелуе. Курьер приняла его, обняв снайпера в ответ. – Я хочу, чтобы сегодня ты была моей, – произнес Бун, вдыхая аромат ее волос, – Хотя бы сегодня. – Я хочу этого не меньше, Крейг. После этих слов снайпер снова поцеловал ее, на этот раз более страстно, облокотив девушку об крыло самолета. Послышался скрип где-то внутри, но это уже никого не волновало. Даже если их заметят вместе, даже если бы Курьер воткнула ему иглу в шею, как она делала с Вульписом Инкультой, снайперу было бы все равно. Впервые за несколько лет он по настоящему желал кого-то кроме Карлы. Бун все продолжал жадно целовать ее губы, шею уши, все до чего мог добраться и она отвечала ему поцелуями с не меньшим пылом. Внезапно, их прервали прожектора, которые выключились все одновременно с глухим щелчком. Курьер быстро среагировала и посмотрела по сторонам, положа руку на кобуру. Бун отстранился и сделал то же самое. Однако тишина вновь повисла над Маккараном. – За нами следят, – твердо сказала Курьер. – Эти прожектора отключаются каждое утро на рассвете, – спокойно ответил Бун, как-будто происшедшее его никак не волнует и это действительно было так. – До рассвета еще двадцать минут, – она все еще оглядывалась по сторонам, выискивая любое движение, но ничего не было. Лагерь по прежнему спал. – Ладно, может ты прав, – успокоилась девушка и приняла свой обычный вид, однако когда снайпер вновь хотел подойти к ней, она остановила его, – Пошли внутрь, обратно в комнату, хорошо? Бун кивнул, надел свои очки и они пошли в здание. Этот путь по лагерю казался еще длиннее, чем от Слоуна до бункера, однако ему было о чем подумать. Время от времени он поглядывал на холодное выражение лица Курьера, когда мимо них проходили рядовые, которым тоже не спится. Она вглядывалась в лицо каждого из них и не опускала руки с кобуры, другой рукой она постоянно терла свой кулон в виде лисы, висевший на шее. Снайпер тяжело вздохнул. И на это она тоже отреагировала своим холодным взглядом. Спустя пару минут, они вошли в свою спальную комнату, где все стояло на своих местах. Девушка вздохнула с облегчением и расслабилась. Повернула ключ, тем самым заперев дверь на замок. Бун все так же стоял рядом все это время и наблюдал за ее действиями. Спокойно и выдержанно. Как всегда. Курьер повернулась к нему и вновь сняла темные очки и отбросила их в сторону. Их взгляды снова пересеклись, она приблизилась. – Прости меня, – произнесла девушка и подарила еще один поцелуй. В голове играла медленная скрипичная мелодия и страсть вновь нахлынула их обоих, – Сегодня я хочу принадлежать только тебе, Крейг Бун. Снайпера снова пьянил этот голос и, кажется, он окончательно потерял связь с реальным миром после ее слов. Бун молча поднял девушку на руки и отнес на кровать. Это было самое прекрасное утро в его жизни.

***

Мэнни Варгас пробегал лестничные проходы на одном дыхании. За минуту он уже оказался на последнем этаже диспетчерской вышки. Сердце колотилось. На лбу проступил пот. Кто бы там ни был, он бы точно не смог уйти раньше, чем пришел снайпер. Старался сосредоточиться на беге и не думать об увиденном. Сам виноват. Обычно, освещение в лагере выключается автоматически. Система не могла дать сбой на двадцать минут. Перед дверью, он выхватил револьвер из кобуры, точно такой же, как у Буна. Убедился, что снял его с предохранителя и повернул дверную ручку. Немедля вошел в помещение и нацелил на фигуру, стоящую у окна, протяженностью во всю стену. За окном было видно рассвет. В первую секунду, солнце даже ослепило его и пришлось прикрыть его рукой, дав глазам привыкнуть. Стоящий у приборной панели человек никак не отреагировал на Мэнни и продолжал смотреть на рассвет. Снайпер разглядел, что он был одет в форму рядового солдата, однако она была ему слегка велика. – Эй! Тебе нельзя здесь находиться! – прокричал Мэнни и угрожающе наставил револьвер на солдата. Тот не стал оборачиваться, будто ничего не произошло. – Мэнни Варгас, – протягивая гласные, медленно произнес человек, – лучший снайпер первого разведбата. Элита. Подумать только, в итоге был проигнорирован в замен на другого снайпера. Скажи, чем ты хуже него? – О чем ты, мать твою, говоришь? – В этом мы даже похожи, Мэнни. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Его голос показался снайперу очень знакомым, однако он никак не мог вспомнить, где слышал его. Последнее, что Мэнни хотел бы слышать сейчас, было о том, как Бун занял его место. Проще было просто застрелить этого солдата. – Кто ты такой? – Я тот, кто хочет помочь. Я знал, что ты придешь сюда. Тебе хочется поговорить с кем-то. Это трудно, остаться совсем без друзей, которые бы знали, что тебя гнетет. – Со мной все в порядке. Часовой повернулся к Мэнни лицом и искренне улыбнулся. Вытянул руки вперед, показав, что у него нет оружия. Снайпер опустил револьвер. – Великолепный рассвет, не так ли? Мэнни пропустил это мимо ушей. – Ты не с Маккарана. Я тебя никогда раньше не видел. Кому ты служишь? – Мне придется быть честным с тобой. Я расскажу тебе, кто я. Но взамен, ты не убьешь меня после первых же слов. У собеседника был уверенный голос, харизматичный, притягивающий внимание. Мэнни не особо хотел говорить с ним, но этот парень внушал интерес своими фразами все больше и больше. – Хорошо. Говори. – Меня зовут Вульпес Инкульта. Знаешь или нет, я был первым фрументарием Легиона. Однако сейчас, меня причислили к соучастию с той, кто убила Цезаря. Возможно ты слышал эту историю. Мэнни кивнул. Теперь он понял откуда ему знаком этот голос, когда-то давно они уже встречались около Новака. Когда о Легионе практически никто не знал. Да и сейчас Мэнни знал о фрументариях не так много, как, наверное, должен был знать. – ...Так уж вышло, что теперь я предатель и меня хотят убить. В НКР же считают, что я и так уже мертв, поэтому я здесь. – Не только поэтому, не так ли? – А ты мне нравишься! – рассмеялся Вульпес, – из тебя бы вышел отличный фрументарий в наших краях. Я тебе все расскажу, по порядку. И я знаю, кто победит в осаде. Это неизбежно. Если хочешь, чтобы в войне за дамбу Гувера ты и Курьер остались невредимы, я попрошу маленькую услугу взамен. Мэнни потерял дар речи и решил присесть. Их разговор обещал быть долгим.