Глава 2: I Wanna Get Better
5 ноября 2016 г., 22:37
«Пока мои друзья пробовали наркотики И бегали за девушками по аллеям, Я сходил с ума» Bleachers «I Wanna Get Better»
Это происходило каждый раз. Он записывался на прием, шел в кабинет и садился на кресло, грызя кутикулы или ногти, пока Клинт, его врач, не начинал разговор, разрывая тишину. Это происходило и сейчас, но на этот раз именно он был тем, кто настоял на встрече, все еще чувствуя себя слишком уж неловко, чтобы просто прийти и рассказать про свои проблемы. Он никогда не был тем, кто трепался о своих переживаниях, предпочитая оставлять людей в неведении. Так долго каждая его часть была на обозрении публики, но теперь он мог выбирать, что держать при себе, пусть иногда молчание было не самой лучшей идеей. — У тебя снова был ночной инцидент? — Микки вздрогнул от голоса Клинта, но кивнул, все еще не поднимая глаза. — Почему? — Я напился, — Клинт кивнул, и Микки взглянул на него, выпрямляя спину. — Йен снова остался у нас на ночь, и я чувствовал себя словно третье колесо. Поэтому решил запить это ощущение. Я отключился, мне приснился кошмар, ну а дальше и так понятно. — Мы поговорим об этом чувстве. — Да. — На самом деле ты не ощущал себя третьим колесом, так ведь? — Я ревновал, — и Клинт снова кивнул. — Ты не тот человек, который имеет много друзей и любит устраивать тупые ночевки, но ты видишь, сколько удовольствия это приносит твоей сестре, и хочешь того же. В этом нет ничего постыдного, Микки. — Я знаю, — его ответ был мягким, и он действительно не хотел слышать, что Клинт скажет дальше. Он все еще не был уверен, что именно он хотел. — Ты встречался с кем-то с нашего прошлого визита? Только не это. Он не желал это обсуждать. Покачав головой, он продолжал царапать кожу рядом со своим ногтем, пока та не начала болеть, и ему пришлось остановиться. — Ты планируешь когда-нибудь сделать это еще раз? — раздражение Микки росло, и он кинул взгляд на своего терапевта. — Зачем? — Клинт чувствовал настроение парня, но вместо того чтобы уйти от этой темы, он нагнулся вперед, словно бросая вызов своему пациенту. — Потому что тебе 25 лет и ты никогда не был в отношениях. Ты хотел начать нормальную жизнь. Нормальные отношения. — Почему это так необходимо? Словно если я один, то со мной что-то не так? — Так и есть, Микки. Вот почему ты здесь. И в этом нет ничего позорного. Я терапевт, и я должен лечить тебя. Так почему бы не начать делать это прямо сейчас? — Я здесь, потому что мне 25 лет и я до сих пор мочусь в кровать! — Ты здесь, потому что не нашел способа, чтобы жить нормальной и здоровой жизнью. Ты видишь кого-то, кто прошел через то же самое, что и ты, и тебе кажется, что у этого человека, все прошло слишком легко, и потом задаешься вопросом какого черта у тебя не произошло того же, и почему ты не можешь сделать то же самое, что и кто-то другой. Я прав? — Клинт никогда не говорил херни, возможно поэтому он продолжал к нему ходить. Он знал, как вывести Микки из себя, продолжая смотреть на него гневным взглядом, который, наверняка, заставлял других пациентов поддаваться. Но на нем это никогда не срабатывало. — Ты пробовал просто развеяться и найти кого-то, чтобы заняться сексом? Чтобы увидеть, как все пойдет дальше? — Микки не смог остановить смех. Он не хотел ничего больше, чем взять и выйти из кабинета, пока его щеки начали краснеть. Он мог только представить как выглядит сейчас, но вспомнив прошлые сеансы своих терапий, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Это просто вопрос, Микки. — Это не…- он снова затрясся, пока его беспокойство росло и смешивалось с гневом. — Я… — он отвел взгляд, пока Клинт наблюдал за каждым его движением. — Это нормально, если ты еще не готов. — Разве? Потому что все вокруг только и делают, что стараются исправить меня. Но это, блять, все равно ничего не поменяет, так почему люди все равно продолжают? Вы бы знали, как чертовски сильно я устал выслушивать то, что мне нужно просто потрахаться? — он даже не понял, что начал плакать, пока Клинт не протянул ему коробку с салфетками. Он вытер глаза рукой и уставился в сторону. Микки было плевать, что он, вероятно, выглядел как обиженный ребенок, но он не хотел смотреть на мужчину. — Я не говорю, что тебе нужно заняться сексом, Микки. Я просто прошу, чтобы ты попытался. Хочешь, чтобы я объяснил, или сменим тему? — Милкович яростно взглянул на него. — Я не хочу, чтобы ты думал, что то, что с тобой произошло, должно было случиться. — Я, блять, не идиот. — Я знаю, что ты не идиот, Микки, я это и не имел в виду, — парень снова отвел взгляд, борясь с тем, что крутилось в его голове, и тем, что он хотел сказать. Он знал, что открыл ящик Пандоры, но вспомнив слова сестры, которая настояла на том, чтобы он был честен со своим врачом, сдался. Микки знал, что мужчина не будет судить его — он никогда этого не делал — но это не делало ситуацию легче. — Я пытался, — выпалил он, прежде чем смог остановить себя. Он чувствовал озноб, просто думая о том, что собирается сказать. — Я был в отчаянии. Я возбуждаюсь как и все остальные… — Клинт кивнул. — Поэтому я пошел в бар, чтобы найти кого-то, и… это было не так уж и сложно. Мы оба знали, что хотим, и мы… — он посмотрел на свои руки, и зажал их между коленями, чтобы скрыть дрожь. — Мы вышли на улицу и я начал чувствовать себя ужасно. Словно я виноват, понимаете? Словно это неправильно и мерзко. У меня начался приступ паники, и он положил руки мне на плечи… и я просто взбесился. — И? — Микки почувствовал, словно кто-то ударил его по животу, и когда он посмотрел на Клинта, его лицо снова покраснело. Он облажался. — Я имею в виду… — В этом нет ничего плохого, Микки. Ты не должен оправдываться. Продолжай, — он облокотился на кресло, чувствуя, что хочет уйти еще сильнее, чем это было раньше. Он был слишком измучен и расстроен, чтобы чувствовать злость. — Ты сказал, что взбесился, — продолжил Клинт, пытаясь заставить его возобновить рассказ. Микки глубоко вздохнул и провел рукой по лицу. — Я врезал ему. Знаю, он не заслуживал этого, но я не мог себя контролировать и просто сделал это. Он, наверное, подумал, что я планировал это с самого начала. — Как ты чувствовал себя после того, как это произошло? — Чертовски виноватым, боже… он… — Почему ты ударил его? Чувствовать вину и неправильность момента — это одно, но что-то заставило тебя слететь с катушек. — Там было темно. Он был выше меня… и он схватил мою руку слишком крепко и толкнул к стене. — Он напугал тебя. — Не пытайтесь оправдать это. — Я и не пытаюсь. Я вижу смысл в твоих действиях, а не оправдываю ситуацию. Ты испугался, и ты защитил себя. Все просто. Ты хочешь секса, Микки? Он не хотел говорить. Он хотел схватить Клинта и бросить его в стену, сказав ему, чтобы он закрыл свой поганый рот и прекратил задавать такие бесцеремонные вопросы, но вместо этого только покачал головой. — Я не могу, — его голос был настолько низким, что он едва слышал самого себя. — Я не могу… смотреть порно, не могу понять людей, которые говорят об этом… я просто не могу думать об этом, — доктор снова посмотрел на него, заставляя Микки занервничать. — Как ты себя чувствовал, когда остановился? — он ощущал себя странно, когда Клинт говорил с ним таким образом. — Больным. Злым. — Словно ты сделал что-то неправильно? — парень кивнул. — Ты понимаешь, что это было неправильно, потому что ты не хотел этого, верно? Ты был ребенком, Микки. Ты понятия не имел, что это… — Но я понял, — пробормотал он. Знакомая боль снова коснулась его глаз. Он посмотрел на пол, не сумев остановить слезы. — Вот почему они любили меня больше, чем Мэнди. Я убегал, и им это нравилось. — Где мысленно ты был, когда они делали это с тобой, Микки? — он покачал головой и пожал плечами. — Я не помню. Я знаю, что они говорили мне, что происходит, но я пытался не слышать и не существовать. Потом кто-то прикасался ко мне, и я видел или слышал и… Я помню только, как я чувствовал себя… и мне хотелось блевать. Меня буквально стошнило из-за того, что я ощущал. — Клинт кивнул и сделал несколько заметок. Микки использовал тишину как шанс успокоиться, повторяя дыхательное упражнение, которое он часто делает по ночам. — У тебя диссоциативная амнезия, верно? — Микки посмотрел на него. — Они называют это по-другому. Это… — Психогенная депрессия. Так звучит намного хуже. Словно ты сумасшедший. Мне это не нравится, — парень лишь кивнул. — Чувствуешь ли ты какие-то знакомые ощущения в теле? — Нет, — Клинт выпрямился и отложил заметки в сторону. — Есть теория, что тело способно хранить воспоминание, как мозг. Это случается у людей, переживших травмы на себе. Твой мозг отключается, чтобы избавить тебя от травматических ситуаций. Ты впадаешь в состояние шока и просто позволяешь всему этому происходить. Они мучили тебя, прикасались к тебе, и ты не вспоминаешь об этом, но твое тело помнит. Так что когда это случается снова, твой мозг говорит тебе, что происходящее — это плохо, потому что это было плохо раньше. Ты понимаешь? — Да. — Теперь я хочу, чтобы ты выслушал меня, хорошо? Если я заставлю тебя чувствовать себя некомфортно, скажи мне, чтобы я остановился, и я сделаю это. Секс — это не плохо, Микки. Тебе 25. Люди твоего возраста ходят на вечеринки, пробуют новое, дурачатся, делают безответственные вещи, и это просто часть их жизни. Но ты столкнулся с ужасными вещами и теперь это оставило свои последствия. У тебя есть ужасная, навязчивая идея, что то, через что ты прошел — это нормально, но это не так. То, что случилось с тобой было ничем иным, кроме как пытками, жестоким обращением и изнасилованием. И это нельзя называть «сексом» или «наказанием», как ты называешь это. Наказание — это лечь без ужина или быть лишенным телевизора на целых две недели, а не смотреть на свою сестру, когда её избивают. Секс — это нормально. И в нем ничего плохого, понимаешь? Это не что-то злое или грубое, что тебе было бы неприятно делать. Даже Папа Римский, вероятнее всего, занимается этим, ладно? У тебя есть проблемы, с которыми нужно распрощаться, — Микки кивнул, сжимая руки между колен. — Как по мне, ты должен раскопать все то, что произошло, чтобы мы смогли правильно справиться с этим. — Как мне сделать это, если я ни черта не помню? — Есть рапорты, — Микки отвел взгляд, чувствуя себя несчастным по каким-то причинам. Он думал, что на самом деле не хотел знать, что с ним произошло. — Ты думаешь, что готов к этому? — А у меня есть выбор? — У тебя всегда есть выбор, — он замолчал, уставившись на пол. — Что касается чувства вины и стыда, которое ты чувствуешь относительно секса… — Вы хотите, чтобы я просто прошел через это, док? Плакал, пока это происходит, словно какой-то эмо? — Клинт покачал головой. — У тебя есть кто-то, кого ты знаешь и кому доверяешь? Кто-то, очевидно, кроме твоей сестры, но кто знает, через что ты прошел и смог бы поработать с тобой? — Поработать со мной? — Как… я не хочу говорить что-то вроде «подопытного кролика», но, к сожалению, это именно то, что я и имею в виду. Нужен кто-то, с кем ты смог бы свободно пройти через все эти чувства. Тот, кто позволит тебе экспериментировать и отступить в любой момент. Кто-то, кто не будет осуждать тебя или давить. — Я постоянно дома. Мэнди - единственный человек, о ком я реально забочусь, поэтому это не вариант, — Клинт только кивнул. — Прекрасно. Это только один из вариантов и, возможно, не самый лучший, — Микки качнул головой в соглашении. — Наше время уже заканчивается. Ты сможешь прийти в пятницу? Я хотел бы увидеть тебя как можно скорее, учитывая то, что происходит. Что касается ночной ситуации, я хочу, чтобы ты придерживался моей рекомендации и не пил за пару часов перед сном и устанавливал будильник, чтобы иногда просыпаться. Держись подальше от алкоголя. — Конечно. — Я знаю, что ты расстроен, Микки. Я не хочу говорить, что знаю, что ты чувствуешь, но я понимаю, почему это происходит. Я действительно рекомендую тебе получить отчеты полиции и принести их сюда, чтобы мы смогли в них разобраться. Будет хорошо, если ты не будешь читать их один. Они могут быть очень тяжелыми. — Да, но если от них мне станет только хуже? — Только ты сможешь вытащить себя из этого состояния. Ты не жертва, Микки, ты победитель. Я хочу, чтобы ты помнил это. — Звучит, как какая-то мотивационная фигня. — Возможно, но это правда. Ты прошел через все это, и теперь, когда ты взрослее и сильнее, ты сможешь сделать это еще раз. Иногда нужно повторно сломать руку, чтобы надежно вправить её, — Микки улыбнулся, отчасти зная, что это правда. — Все будет хорошо. Это будет хреновый процесс, но ты пройдешь через это. Увидимся через три дня, хорошо? Милкович встал и кивнул, быстро выходя за дверь, чтобы избежать неловких рукопожатий, прежде чем направиться к стойке регистрации и записаться на следующую встречу. Его мозг вспоминал все, что произошло за время терапии: слова Клинта и его предложение. Мужчина, кажется, умел найти способ раскрыть Микки, при этом не заставляя его чувствовать себя как ребенок, которым все его считали. Он ценил и ненавидел мужчину, и выходя из офиса, понял, что паникует немного меньше, чем обычно, даже если прекрасно знал, что дальше станет только тяжелее.
