Trial and Error

«Все нуждаются в руке помощи, Кто сказал, что я не могу помочь?» — The Vaccines «Post Break-Up Sex

Микки схватил телефон, проверяя время, когда услышал громкий стук в дверь. 6:36 вечера. Теперь ему вряд ли удастся уснуть ночью. Он сел на кровати, протирая глаза, когда входная дверь открылась.       — Игги? — недоуменно спросил он все еще заспанным голосом. Его брат прошелся через всю комнату и сел к нему на кровать. Микки пришлось поджать ноги, чтобы освободить для него место. — Когда ты сюда пришел?       — Около часа назад. Потом вышел на улицу, чтобы скоротать время, пока ты не проснешься.       — Зачем ты приехал?       — Мэнди сказала, что ты собираешься попробовать новый вид терапии, который поможет тебе вспомнить прошлое, и она боится, что ты не справишься с этим… А еще она пообещала сделать Энчиладу с курицей, и я решил зайти. Мэнди рассказала, что у тебя в последнее время было много панических атак. Это потому что теперь тут живет Йен?       — Нет, он тут не причем.       — Он единственное, что изменилось в этом доме, — заметил Игги. Микки лишь покачал головой. — Уже обзавелся друзьями?       — У меня нет друзей.       — Нашел работу?       — Она мне не нужна.       — Все еще принимаешь таблетки? — Микки кивнул, не решаясь посмотреть на брата. Игги на мгновение замолк, прежде чем встать и включить свет в комнате. Он снова сел напротив своего брата, произнося: — Ты же ходишь на терапию?       — Конечно.       — Слушай, ты ходишь туда, чтобы разобраться со своими проблемами, или приходишь после них домой, чтобы наглотаться таблеток и спать? Ты думаешь, это хорошая идея?       — Все равно хуже уже не будет, — бросил Микки. Игги был тем человеком, за которого он готов был умереть, но ему все равно было неловко, когда брат начинал говорить о таких вещах.       — Окей, но как насчет Ксанакса, который дает тебе твой гребаный сосед? Ты думаешь, в этом нет ничего такого? — Микки затих. — Я не хочу устраивать сцены, но ради Бога, если ты продолжишь делать глупости, и пугать Мэнди, у тебя будут неприятности! Твои проблемы не исчезнут, если ты всегда будешь под наркотой. Ты не можешь этого делать.       — Делать что?       — Ты облажался и ты это знаешь. Тебе нужно взять себя в руки, иначе все будет только хуже, — Игги похлопал его по колену. — Я не пришел сюда, чтобы драться с тобой, Мик. Мне жаль. Просто меня выводит из себя то, что ты не заботишься о себе.       — Я забочусь о себе.       — Сделай над собой усилия. Хватит сидеть дома. Знакомься с людьми. Когда ты в последний раз ходил на свидание? Микки закатил глаза и встал. Он принялся расхаживать по комнате, пока Игги наблюдал за ним, зная по какой причине злится Микки. Парню нужно было дать время остыть.       — Я не собираюсь ходить на свидания. На терапии меня достают тем же самым. Если я услышу, что кто-то еще посоветует мне пойти на свидание, я перережу им горло нахрен.       — Что именно вы обсуждаете на терапии?       — То, что если кто-то кладет на меня руки, мне хочется блевать. Мне уже 25 лет. Люди моего возраста ходят на свидания и трахаются, ясно?       — И как ты собираешься разобраться с этим? — спросил Игги. Ему правда было любопытно, но Микки, кажется, не очень сильно хотел делиться этим. — Ты ведь понимаешь, что можешь поговорить со мной об этом? — заметил Игги. — Я знаю, что я не какой-то там психотерапевт, но мне не насрать на то, что происходит с тобой.       — Знаю, — пробормотал Микки.       — Я надеюсь, что это так, — произнес Игги. Его голос стал тише, когда брат посмотрел на него. — Я знаю, что я не чувствовал того, что чувствовали вы с Мэнди, Мик, но теперь я должен жить с мыслью о том, что оставил вас двоих. Я думаю об этом каждый гребаный день, понимаешь?       — Ты не сделал ничего плохого, — заверил его Микки.       — Это не так. Я мог все исправить, — Игги пожал плечами. — Меня не волновало то, что происходит дома, но я понятия не имел, что отец может сделать.       — А если бы ты знал? — спросил младший брат.       — Он бы умер намного раньше.       — Тогда ты отправился бы в тюрьму, а мы бы оказались в приемных семьях, — Игги посмотрел на него. — Все произошло так, как это должно было быть. Я знаю, это звучит дико. Если бы этого не случилось, мы бы так и жили в нищете с отцом-алкоголиком. Нам нужно научиться жить с этим, — в комнате воцарилась тишина. Игги снова посмотрел на брата.       — Терапия тебе помогает? — Микки кивнул. — Хорошо. Продолжай в том же духе.       — Конечно.       — Дорогой, мы дома! — крикнул Йен, заходя в квартиру. Игги посмотрел на дверь брата, а потом перевел взгляд на него.       — Ты уверен, что тебе комфортно жить с ним? — озадаченно произнес он.       — Вполне. И он не врал. Ему было удобно рядом с Йеном. Галлагер поприветствовал их с братом, когда они вышли из комнаты, но сразу же переключил внимание на Мэнди, помогая ей с ужином. Микки иногда поглядывал на рыжего, пока идея Клинта то и дело всплывала в мыслях. Он ведь не мог просто попросить Йена помочь ему в его проблеме. Парень попытался отвлечь свое внимание на разговор сестры, которая смеялась из-за того, что Йен кинул в неё мокрую тортилью. Ужин проходил легко. Они сидели за столом и смеялись над историями Йена, когда он рассказывал о своей чокнутой семье. Его успокаивало то, что этим вечером на нем никто не концентрировал внимание, и он был очень рад помочь Йену помыть посуду, пока Мэнди и Игги побежали покупать мороженое.       — Мы хотели посмотреть «Мучениц». Хочешь к нам присоединиться? — спросил Галлагер, взяв тарелку из рук Микки и загружая её в посудомоечную посуду.       — Про что он?       — Это французский фильм ужасов. Хочу показать твоей сестре нормальные фильмы.       — Ты так и не сказал о чем он, — повторил Микки. Йен взял еще несколько тарелок.       — Он начинается с девушки, которая врывается в дом к счастливой семье и убивает всех. И потом ты узнаешь что… — Галлагер умолк. Микки заметил, как парень покачал головой. — Подожди, я ведь взял еще один фильм. Он про беременную девушку, которую преследуют…       — А что не так с первым фильмом? — произнес Милкович. Йен выглядел виноватым. — Что не так?       — Я не подумал. Прости.       — Я даже не знаю, за что ты извиняешься, — он протянул рыжему несколько вилок.       — Они пытали девушку, когда она была маленькой. Я совсем не подумал. Я идиот, мне правда очень жаль, — Микки постарался улыбнуться, слегка удивленный тем, что кто-то такое снимает.       — В чем смысл фильма? — Йен с опаской посмотрел на него. — Почему они делали это с ней?       — Там, э-э… старая женщина, которая хочет доказать, что Бог реален, поэтому она пытала людей, оставляя их на грани жизни, чтобы они сообщали ей, когда увидят его, но из этого ничего не получалось.       — Его так никто и не лицезрел?       — Не совсем, — Микки снова улыбнулся и протянул очередную миску.       — Что она делает, когда узнает, что Бог реален?       — Стреляет себе в голову, — Милкович кивнул, как будто это была вполне разумная вещь. — На самом деле фильм неплох. Много крови. Спицы в горле и подобное дерьмо, — Микки не мог не засмеяться.       — А у тебя интересный вкус, — Йен кивнул.       — Да, наверное, — они закончили мыть оставшуюся посуду в тишине, пока Йен не заговорил снова. — Мик?       — Да? — Галлагер выглядел встревоженным, как будто его беспокоило то, что он собирается сказать.       — Я не сказал спасибо за то, что ты позволил мне остаться здесь. Если бы ты был против… мне бы пришлось вернуться к своей сестре и это… вроде как очень хреново. Так что я ценю это. И еще я хотел сказать, что я прекрасно понимаю, что иногда лажаю, но я очень стараюсь не заставить тебя чувствовать себя не комфортно.       — Знаю.       — Правда? — спросил Йен, и Микки утвердительно кивнул.       — Ага. Спасибо, — рыжий хмыкнул и схватил полотенце, чтобы вытереть стол. — Хей… — он взволнованно посмотрел на него. — Магазин, в котором ты работаешь… они ищут работников? Для чего-нибудь?       — Тебе нужна работа? — спросил Галлагер, на что Микки только пожал плечами. Он снова вспомнил разговор с Игги, и возможно работа была хорошим способом, чтобы начать взаимодействовать с людьми. — Это маленький магазин, поэтому им не требуются много работников, но в последнее время там участились кражи, поэтому я могу спросить, если нужен кто-то для охраны. Думаешь, ты справишься с этим? Я не буду спрашивать, если ты не готов.       — Да, во мне достаточно злобы, чтобы усмирять подростков. Йен улыбнулся.       — Но я не знаю, сколько они будут тебе платить, — предупредил он, но Милкович сразу покачал головой.       — Это не ради денег.       — Конечно. Как я мог забыть. Хм… Я спрошу завтра, — Микки кивнул и выключил воду. В его голове все еще звучали слова терапевта. Они весь день плавали где-то в сознании, порой уходя на задний план, но не исчезали. И сейчас он был наедине с Йеном, что случалось крайне редко.       — Йен, — рыжий отвел взгляд от пятна, которые тщательно оттирал с пола, но Микки думал, что это был всего лишь узор на плитке.       — Да? — он не мог не заметить, что Йен выглядит хорошо, смотря на него снизу вверх, но не позволил мыслям пойти дальше.       — Мой врач упоминал кое-что… он сказал, что если я решусь на одну вещь, мне понадобиться помощь и я…       — Что мне нужно сделать? — спросил Йен, прерывая его. Микки удивился его энтузиазму.       — Я… даже не знаю, но… только не говори сразу да… Не то, чтобы я обижусь, если ты скажешь нет, но… я могу попросить тебя кое о чем? Когда-нибудь? — его голос был тих. Было тяжело смотреть на лицо Галлагера.       — Хорошо, только дай мне знать, — рыжий вернулся к мытью пола, пока Микки стоял, уставившись на него. Готовность Йена помочь ему удивляла. Он понятия не имел, действительно ли Галлагер может помочь ему.       — Что если… — парень поднял на него глаза и Микки пришлось отвернуться, скрещивая руки, как он обычно делал, когда ему было неудобно. — Что если я знаю, что врач от меня хочет… и это неудобно… и будет трудно сделать… и изменит много вещей? — Йен только улыбнулся, вставая и бросая грязную тряпку куда-то в сторону.       — И что это может изменить, Микки? — Галлагер прошел мимо него.       — Он хочет, чтобы я нашел кого-то для эксперимента, — парень посмотрел ему в глаза, и Милковичу пришлось начать свое дыхательное упражнение, чтобы попытаться справиться с наступающей паникой.       — Эксперимент? — переспросил Йен.       — Не заставляй меня говорить это, — Микки знал, что Галлагер не дурак. И вряд ли он скажет что-то, чтобы заставить его чувствовать себя не комфортно. Где-то минуту он пристально смотрел на него. Милкович провел рукой по лицу, желая просто исчезнуть. Он уже собрался выйти из комнаты, когда Йен, наконец, заговорил.       — А что нам нужно делать? — спросил он.       — Потрахаться, окей? Это конечная цель.       — Даже не знаю. Думаешь это хорошая идея?       — Я все еще думаю об этом.       — Мэнди предупредила меня, чтобы я держал свои руки подальше от тебя.       — Конечно она это сделала, — он пожалел, что вообще начал этот разговор. Милкович снова повернулся, чтобы уйти.       — Я помогу тебе, — произнес Йен. Микки остановился и повернулся, чтобы встретится с ним взглядом. — Если тебе это нужно, то пусть это будет кто-то знакомый, да? Просто… если ты, конечно, уверен, что ты хочешь, чтобы это был я, — Микки хотел сказать о том, что у него просто не было других вариантов, но это могло быть ударом по самооценке рыжего. Вместо этого, он согласно кивнул.       — У тебя есть мой номер? — спросил Йен. Микки утвердительно замычал. — Отлично. Если ты захочешь что-то попробовать или поговорить об этом, напиши мне и мы со всем разберемся. Только не говори об этом Мэнди, хорошо? Она повесит меня на моих же кишках, если я только попробую к тебе прикоснуться, — Микки снова кивнул, возвращаясь в свою комнату и стараясь удержать рвущуюся улыбку. У него получилось. Он попросил Йена помочь ему, и он согласился. Из него ушли страх и неловкость, томившиеся в груди. Но теперь он понятия не имел, как ему действовать дальше.