Мирабилис

Это просто потрясающе. В безудержной радости она кричит и смеется, смеется до тех пор, пока не начинает покалывать в боку. Ворох подушек принимает ее в свои мягкие объятия, когда она падает на диван, не в силах больше стоять. Ведьмы перед ней широко разевают рты, но не издают ни звука. Их лица некрасиво корчатся от злобы и бессильного гнева, руки бесполезно молотят по полупрозрачным пузырям, в которых они оказались. - Ну и что здесь происходит? Она хохочет, взмахивая рукой, как бы говоря: «Сам видишь». - Тебе действительно удалось, - а он, кажется, немного удивлен, но гораздо больше – рад и самую капельку – недоволен. – Я показал тебе заклинание всего лишь несколько недель назад, а ты уже освоила его. У тебя талант, моя дорогая. Лениво бросив в него огнешаром, она фыркает: - У тебя все «мои дорогие», Валтор. Он ловит его и также лениво подбрасывает на ладони, с показным любопытством осматривая его, будто бы видит впервые. Смешно. Сколько раз она уже пыталась попасть в него точно такими же огнешарами? Не счесть было попыток, и все – провальные. Вот почему она столь усердно осваивала сферу молчания. Ей хотелось хоть раз его подловить. Но раз он теперь знает, что она умеет, эффект неожиданности потерян. Что за неудача. И все из-за глупых ведьм. Это совсем не смешно, вздыхает она и спрыгивает с дивана. - Но ты самая драгоценная из всех, - отвечает Валтор. Огнешар в его руке ярко горит, постепенно уменьшаясь в размерах, и она может физически почувствовать, как исчезает воплощение ее магии, поглощаемое жадным до силы демоном. И жадности его нет предела. Вот о чем она думает, оглядываясь на беспомощных ведьм. - Это взаимно, - рассеянно говорит она, подходя к нему ближе, изучая его внимательные льдистые глаза, в которых до поры до времени затаился безрассудный гнев. В темных зрачках ей видится спящий дракон, свернувший крылья, − тот, что дремлет и внутри нее. Она не уверена, является ли это побочным эффектом связи между ними или ее причиной, но его чувства для нее не могут быть тайной. По туго натянутой струне их уз легко различить каждую эмоцию, − чем сильнее чувства, тем громче гудит струна. Это естественно, как дыхание, и все же странно, потому что ей этого недостаточно. Она желает большего. И его слов не хватает, чтобы успокоить ее. Пусть помнит: она тоже не любит делиться. - Ты такая сволочь, знаешь, - она хмурится, сжимая кулаки. − Но ты моя сволочь, и ты не спал так долго и так устал, измучен. А что эти глупые курицы? Своим квохтаньем чуть не разбудили тебя. Они мешают, Валтор. Избавься от них, - кладя голову ему на плечо, она тихо шепчет на ухо: − Или это сделаю я. Это не просьба. Она, кажется, забыла даже, как просить, и вспоминать не хочет. Ведь всё, что нужно, она возьмет сама, своими собственными руками. Сильным нет необходимости просить. А она – сильная. - Ты слишком сильно волнуешься, - маг усмехается, проводит ладонью по ее голове с непринужденной лаской, привлекает к себе. – Эти ведьмы ничего не значат для меня. Если ты считаешь, что им здесь не место, они покинут нас сегодня же. Забудь о них, - его объятия греют, уверенный голос вызывает приятную дрожь по всему телу. Но он сильнее. Её ноги слабеют от его близости, от медовой белозубой улыбки, от мужского запаха, смешанного с ароматом корицы, которую он добавляет в чай. Она зарывается пальцами в его жесткие волосы, впивается в полные губы, кусает их, вовлекая в глубокий поцелуй. От громкого стона, испущенного им, мгновенно тяжелеет низ живота. - С чего мне беспокоиться, - бормочет она недовольно, - ты мой, Валтор, - и опрокидывает их на пол, срывая одежду в диком порыве. - Моя принцесса, - он коротко смеется, когда ее ногти проходятся по его плечам, - ты прекрасна. Она взбирается на него, задевая затвердевшими сосками его грудь, и он глухо рычит, горячими ладонями стискивая ее бедра. Могучая волна наслаждения захлестывает их, и всё вокруг исчезает, сметенное бурей первобытных инстинктов. Овладеть, вобрать, подчинить. Возбужденный румянец вспыхивает на резкой линии его скул, а глаза теряют извечную снисходительную насмешку, загораясь темным огнем. В этом огне опаляющая страсть и бесконтрольная похоть, мучительный голод, нескрываемая потребность. - Смотри на меня, - она шепчет тихо, но это никого не обманывает. Она велит, она приказывает, и демон, который владеет и управляет ей, подчиняется. – Я возьму всё, что захочу. И не буду делиться ни с кем. Демон замирает, гладит ее по щеке, улыбается так понимающе, немного дразняще, как будто он и без того не дьявольски хорош. Это безумие, но она хочет его еще больше. - Ты в своем праве, моя королева, - хрипло говорит он, толкаясь в неё. – Бери всё, что пожелаешь, и не останавливайся. И она слушается, и берет его, и он стонет, а она не может не кричать от восторга. Бездна удовольствия смыкается над ними. И в этом ее триумф, ее победа. Или поражение?