Бесценное

Три осторожных стука. Неделю назад он бы просто методично колотил в дверь, не слишком заботясь о том, что её выбьет. - Шизуо? Заходи, всегда рады, - Шинра, улыбаясь, пропустил нежданного гостя в квартиру. Неделю назад наверняка бы попытался отделаться, чтобы остаться с любимой наедине. - Оу, давно не виделись, Шизу-чан! Какими судьбами? Неделю назад он бы, не задумываясь, тут же схватил ближайшую тяжёлую вещицу. Блоха не задержалась бы в этой квартире больше чем на пару часов. Селти не обнимала бы своего неугомонного сожителя по собственной инициативе. Он бы никогда не явился справиться о здоровье и самочувствии Орихары. Шизуо захотелось выругаться. Абсурдность, но при этом и какая-то паранормальная правильность ситуации поражали его. Подумать только, какой-то безумный гений смог за пару часов кардинально перевернуть их жизни, добившись одним махом того, на что каждый из них бы потратил немало лет, и, возможно, так и не достиг бы результата. - Ох, неужели ты пришёл, чтобы узнать как я? Приятно удивлён, - впрочем, кое-какие вещи так и остались неизменными. Изая прекратит выводить блондина из себя, только если ему отрежут язык. - Вот ещё. У меня у самого, если помнишь, не только тёплые воспоминания о той игре остались, - а сам Хэйваджима никогда не признается в своём беспокойстве. По крайней мере, при Орихаре. - Да, уже пора снимать швы, - кивнул медик, выбираясь из объятий любимой женщины. – Пойдём со мной. - Как он? - Жить будет, - Шинра вытащил пинцетом очередную нитку. – Конечно, следы на руках на всю жизнь останутся, но это принесёт неприятности только в эстетическом плане. К тому же, Изая ведь постоянно ходит в куртке или кофте с длинными рукавами. А так ничего серьёзного не повреждено, сухожилия целы, мышцы срастутся. На днях, кстати, и ему снимем швы. Так, теперь спину. Блондин послушно развернулся, давая Кишитани рассмотреть неровный хирургический разрез. - Кстати, - шатен снова взялся за ножницы, - а что с ключами-то прикажешь делать? - С какими ключами? - Как же? С теми самыми, которые я из вас в ту злополучную ночь выколупывал. Прятал их профессионал, любителей к такому никак допускать нельзя было. Знаешь, этот Пила довольно интересный человек, всесторонне развитый. И механик, и философ, и стратег, так ещё и хирург. Если, конечно, он не успел обзавестись помощниками. - Погоди, а что, те ключи до сих пор у тебя? Выкинул бы давно к такой-то матери. - Ну, - замялся шатен, - я подумал, может вы захотите их оставить. Этакое напоминание о дне, кардинально изменившем вашу жизнь. Так как, хочешь забрать? - Не думаю… А что это там за шум? Друзья переглянулись и, не сговариваясь, рванули в гостиную, однако тревога оказалась ложной. Впрочем, на эту картину стоило посмотреть. Близнецы, буквально вломившиеся пару секунд назад в квартиру, восседали на диване и буквально душили в крепких сестринских объятиях несчастного Орихару, явно не готового к такому потоку безудержной любви. - Иза-нии! - Эй, эй, осторожнее, мелюзга, раздавите! Ау, аккуратней, попросил же... ах, чёрт, Майру, рука! - Так, мелкие, прекращайте это групповое удушение, не видите, больно ему! Вся троица тут же замерла в несколько неестественных позах, поражённо разглядывая смущённого своим внезапным вмешательством блондина. - Шизуо беспокоится за братика? - По-моему, это неспроста. Дальнейшие рассуждения о причинах и возможных последствиях этого самого беспокойства прервала Селти, утащив девчонок на чашечку горячего шоколада. Причём утащив в самом прямом смысле, с применением силы и магии. - Не обращай внимания, Шизу-чан. Они последнее время слишком много времени проводят с Эрикой, вот она и учит их плохому. Выйдем на балкон? – брюнет откинул в сторону плед, опуская на пол босые ступни, - там будет спокойнее. - Бросать курить не собираешься? – поинтересовался информатор, когда, плотно прикрыв стеклянную дверь, Шизуо привычно потянулся за сигаретами. – По-моему, тебя тогда не просто так лишили никотина на два часа. Оказывается, можно и без табака как-то жить. - Насчёт своих вредных привычек я сам решу, - отрезал бармен, благополучно забыв упомянуть, что за последнюю неделю количество выкуренных сигарет сократилось едва ли не в три раза. Спасибо дядюшке Пиле. – Как рука? - Выглядит паршиво, если честно, - Изая пробежал глазами по перебинтованному предплечью, - но Шинра решил испытать на мне какой-то новый препарат, так что, возможно, последствия будут не такими уж пугающими. Хоть на человека буду похож, а не на восставшего из могилы. А к шрамам нам с тобой не привыкать. Кстати, действительно, а с чего это такая забота? - Просто хотел удостовериться, что ты в ближайшее время не появишься в Икебукуро, чтобы тыкать меня своей зубочисткой. Болезненный укол под рёбра моментально развеял эти надежды. - Я амбидекстр*, Шизу-чан, - Хэйваджима уже, признаться, несколько отвык от этой картины: собранный и ухмыляющийся Изая с ножом в руке. Правда, в левой. Да и складка между бровей была чем-то новым и неприятным. - Ты бы другую руку тоже не тревожил, - посоветовал блондин, поражаясь собственному спокойствию. Действительно, подумаешь, кольнули слегка, какие, оказывается, мелочи. - А ты изменился, - лицо информатора снова стало спокойным, лезвие исчезло в кармане. – И как же мы теперь, а? - Как-то проживём без драк и угроз. Да и Икебукуро целее будет. Если, конечно, ты не вздумаешь снова там появляться. - Не беспокойся, не вздумаю. «Чёртово насекомое» Мысль, давняя, словно уже из прошлой жизни, одна из немногих остаётся в затуманенном алкоголем мозгу. Хотя, после случившегося его жизнь действительно можно разделить на «до» и «после». Слишком многое переменилось и многое, кажется, даже к лучшему. Вот только… «Да что за напасть? С ним паршиво, без него - тошно» Напряжение росло, грозясь вот-вот вызвать огромной мощи взрыв. Если первые пару дней спокойствие было чем-то давно желанным и наконец-то полученным, то чем дальше, тем больше оно давило, загоняло в рамки, создавая какую-то однотонную застоявшуюся картину. Ещё через неделю Шизуо распознал в этом паршивом ощущении банальную скуку, которая, тем не менее, многим довольно эффективно подпортила жизнь. От такого желанного раньше спокойствия хотелось выть волком, и теперь Хэйваджима даже начал понимать стремление Микадо уйти от повседневности. Ему самому создавать банду казалось не лучшей идеей, и так разношерстных компаний в городе хватает. Так что блондин предпочёл куда более старый, но кажущийся многим эффективным способ – алкоголь. Со скукой бороться он не слишком помогал, но зато подталкивал на размышления, а это уже хоть что-то. Да и последствия порой бывают весьма непредсказуемыми… - Шизу-чан, ты пьян, - Изая неодобрительно качает головой, пытаясь в темноте разглядеть лицо незваного гостя. Хэйваджима низко опустил голову, стараясь собрать в одном месте разбежавшиеся мыслишки, так что информатору пришлось сесть на корточки, чтобы взглянуть в глаза упавшего на диван блондина. - Ты тоже, блоха, - наконец рассеянно бросил Шизуо, кивком указывая на бокал вина, предусмотрительно оставленный брюнетом на столе. - Не настолько. К тому же, я у себя дома и имею право заниматься чем душе угодно. А вот ты вламываешься ко мне среди ночи, да ещё и в неадекватном состоянии. С чего это вдруг? - Ну, я думал… - Похвально. И о чём? - Думал… О том, что ты сказал мне тогда, после комнаты с водой. И о том, что Пила говорил нам. Ты, - бармен тряхнул головой, отчего копна светлых волос спуталась ещё больше. Челка упала на глаза, и Орихаре пришлось пальцами раздвигать короткие прядки, - ты ведь мне не враг, да? - Правильно говоришь. Правильно, - почти мурлыкнул Изая, улыбаясь. На этот раз мягко, словно взрослый запутавшемуся ребёнку. - А если не враг, тогда кто? – определённо, последняя порция была лишней. Может, без неё он очнулся бы у себя дома и не вёл бы тут слишком откровенные разговоры. - Ну, давай об этом подумаем, - протянул Орихара, подвигаясь ближе. Его колени уже касались ног блондина. – Что же ты чувствуешь? Давай, давай, не стесняйся, я побуду твоим личным психологом. - Чувствую… не знаю, что я чувствую. Ненавижу копаться в себе. - Ну, с этой непростой задачей предоставь мне разобраться. Может, сказать что-нибудь мне хочешь? -Ты это... ну можешь приходить в Икебукуро… -А ты можешь кидать в меня фонарные столбы и дорожные знаки. Это весело! Я совсем не против разыграть маленький спектакль для глупых людишек. Или, - Изая прищурился глядя в лицо Шизуо - ты так жаждешь всем продемонстрировать свою дружбу с главным ублюдком Токио? -Не такой уж ты и ублюдок каким хочешь казаться... И мне совершенно плевать что подумают люди! - А что они подумают? Ты и сам разобраться не можешь. - Я запутался, - вздохнул парень, словно оправдывался перед родителями за школьную драку. – Я совершенно не понимаю, что со мной происходит. Я уже не могу тебя ненавидеть. И не хочу. Но… без тебя как-то совсем гадко стало. И, наверное, я бы и пошвырял в тебя что-то, но уже ведь на прежнюю волну не вернёшься. Я не смогу снова таким образом сбросить напряжение. - Тогда давай попробуем что-то другое, - предложил Орихара, и не успел Шизуо слова вставить, как наглая блоха залезла к нему на колени. – Знаешь, твою злость и гнев можно сублимировать во что-то другое. Ты уже заметил, как я посмотрю, что несмотря на погасшую ненависть, что-то таки притащило тебя сюда. Влечение странная штука, Шизу-чан и может проявляться по-разному. Знаешь, - тонкие пальцы настойчиво, но как-то неловко снова отодвинули с глаз пшеничную чёлку, - я знаю ещё один способ. Со старшей школы попробовать хочу. Рискнёшь? - Давай. Оказывается, иногда стоит послушать советы Орихары. Уж кто-кто, а Изая умеет бороться со скукой. И может научить многим интересным и приятным вещам. Оказывается, чем лупить его дорожным знаком, лучше просто перебирать непослушными руками волосы на затылке. Это так, мимоходом, пока губы заняты чужими губами. Ещё можно спуститься чуть ниже, осторожно поглаживая уставшую за день шею подушечками пальцев, но давить несильно, иначе будут синяки. Вместо бесполезных попыток сломать ему рёбра голыми руками, лучше неторопливо массировать тощую грудь, изредка задевая пальцами маленькие бледно-розовые бусинки сосков, и тогда Изая смешно вздрагивает. А чем швыряться ножами, лучше целовать. Поцелуи ранят не хуже лезвий, но ранят приятно, и тепло становится не от крови, а от горячей ласки, которой всю жизнь так Шизуо недоставало. А ощущения вообще-то похожие. Чем дальше, тем сильнее захлёстывает какое-то безудержное, но такое родное безумие, и ты всё бежишь, бежишь, бежишь, не замечая ничего вокруг, снося все препятствия на пути к цели, будь то машины и стены или просто не слишком прочная ткань. Утром Изая, наверное, поругает его за испорченную одежду, но разве возможно сейчас думать об этом. Наверное, всё-таки не зря говорят, что заниматься надо любовью, а не войной. И действительно, сейчас, припоминая, сколько раз он хотел поймать и избить Изаю до полусмерти, Шизуо сам себе поражается. Разве так не лучше? Он хотел схватить его, крепко, чтобы рёбра затрещали, а потом врачи спорили, сколько трещин на одну пару. Приложить головой о стену, чтобы наглая ненавистная ухмылка стёрлась с этого мерзкого личика. Сломать к чёрту обе ноги, чтобы наверняка не сбежал, а потом бить, бить и бить, пока наваждение не отпустит. Но зачем? Оказывается, куда лучше смотреть на его лицо информатора, когда того трясёт от наслаждения, а не от боли. Обнимать крепко-крепко, до хруста, но не до переломов, целовать уголки губ и веки, чтобы отвлечь от стесняющей тягучей боли. И двигаться, быстрее и быстрее, наблюдая, как брюнет корчится и изворачивается, едва не ударяясь головой о спинку кровати от удовольствия. Кончая, блондин обессилено падает на уже не ненавистного, но ещё и не любимого человека, опуская утомлённую размышлениями и алкоголем голову Изае на грудь. И только тогда замечает, что они всё время держались за руки. Информатор, стараясь отдышаться после даже для себя несколько неожиданного акта, осторожно взял бармена за левую руку и приложил ладонью к своей. Смешно, у них почти одинаковые шрамы. Интересно, расскажет ли он когда-то кому-нибудь, как они заработали эти увечия. Изая обнимает Хэйваджиму за шею и прижимается головой к горячему широкому лбу. Вот теперь всё хорошо. Всё правильно.