Бесценное

Впервые он не мог сказать, на кой чёрт всё это затеял. Орихара Изая привык всегда продумывать свои действия до мелочей, а заодно и находить подходящую причину для оправдания собственных действий, пусть это была хотя бы банальная скука. Но в данном случае даже эту универсальную причину, казалось бы, годящуюся на все случаи жизни, подставить было нельзя. Явно не скука заставила его копаться во всех доступных и недоступных источниках, включая полицейские базы данных, а потом первым же рейсом лететь в Нью-Йорк, бросив все дела в Токио. Не было смысла находиться здесь, когда там, дома, за океаном, ждали уже оправдывающая весь сакральный смысл этого слова семья и одно плохо контролируемое, но уже такое родное чудовище. Что он тут забыл? Мало того, что Изая не имел никакого чёткого плана, он даже не представлял, что, собственно, скажет, если они таки свидятся. Впрочем, Пила и сам знал, о чём им следует поговорить. И, похоже, готовился к этому диалогу. К последнему выводу Орихара пришёл, когда ключ, полгода назад извлечённый из его собственного тела, подошёл к замку на входной двери «Гидеона». Его здесь ждали. И отчего-то, осознав этот несколько пугающий факт, брюнет успокоился. Если ждали, то всё предусмотрено. Выбор точно дадут, хотя он не любит следовать чужим правилам. Пустые комнаты постепенно сменяют одна другую, пока плутания Изаи не заканчиваются в небольшом зале без окон, напоминающем мастерскую профессионального инквизитора. Все столы и полки сплошь уставлены механизмами, деталями, завалены какими-то чертежами и спутаны километрами проводов. А в центре комнаты, рядом с чередой мониторов, занимала почётный пост та самая кукла, кому выпадала честь знакомить невольных игроков с правилами. На незваного гостя она взирала с недовольством и даже неким возмущением, мол, кто тебя, проходимца, в святая святых пустил? - Привет, Билли, - информатор привычно усмехнулся, размеренной походкой приближаясь к кукле. Впрочем, даже с ней надо быть осторожным, того и гляди взорвётся или ещё чего. – А ты чего тут один сидишь? Все уехали, а тебя бросили одного за убежищем присматривать? Вот ведь люди неблагодарные, а ведь ты за них столько работы делаешь. Осмелев, Изая даже протянул руку, чтобы коснуться густых жестких волос, создающих резкий контраст с идеально-белым лицом. - Не надо. Он этого не любит. Голос был совершенно спокойный и даже уставший, но информатора словно стегнули хлыстом. В этом месте любая мелочь, любая неожиданность может оказаться фатальной. С прошлой встречи он сильно изменился. У Изаи всегда была хорошая память на лица, так что сейчас он мог, словно на двух картинках из детского журнала, искать отличия и поражаться, насколько всего-навсего полгода изменили этого человека. Он похудел и осунулся, лицо было почти белым, как у примостившегося на столе Билли, морщины стали глубже и многочисленнее, а под глазами залегли круги. Волосы были ещё белее прежнего, и уже едва не светились в темноте. Только глаза остались теми же. Чистый арктический лёд, айсберг, который так и напирает, грозясь раздавить, но при этом и завораживает своей пугающей силой и властью. - Присядем? – Джон Крамер, больше известный миру как Конструктор-Пила, неторопливо прошагал к рабочему столу, кивком указывая на стул рядом. Словно они знакомые или партнёры по бизнесу. Тем не менее, Орихара сел, не отрывая любопытных глаз от своего необычного собеседника. Не нужно много думать, чтобы понять: перед ним - смертельно больной человек. Надо сказать, этот факт помог прояснить некоторые моменты в этой истории. - Так и будешь молчать? Обычно у тебя рот не закрывается, - тонкие губы разошлись в добродушной ухмылке, словно они были давними знакомыми, которые из-за работы или семейных обстоятельств не могли увидеться несколько месяцев. – Ну, давай, не надо стесняться. Расскажи мне, зачем явился? Будешь мстить? Или же, - снова мимолётная улыбка, - поблагодарить хочешь? Брюнет хотел было возмутиться, но, собираясь уже подскочить замер, с трудом глотая вырывающиеся ругательства. Потому что действительно стоит поблагодарить. И он, чёрт возьми, благодарен. Благодарен за хорошую трёпку и изменение жизненных ценностей. За возможность время от времени скидывать все привычные маски. За поспешные объятия, недолгие телефонные разговоры и полусонное: «Спокойной ночи, Иза-нии» перед тем, как Майру бросит трубку. За отсутствие новых синяков и ушибов от метания тяжёлых предметов, а вместо них – жаркие кусачие поцелуи и запах мускуса и табака, пропитавший одежду и пшеничные волосы. Он благодарен, чтоб его, но разве сможет в этом признаться? Хотя признаний и не требуется – Джон Крамер всегда знает, как пройдёт игра. - Похоже, я и сам не знаю, - слабо улыбнулся Изая, глядя куда-то мимо Конструктора. Порой изучать стены бывает очень даже увлекательно. Особенно, когда возле неё полка с парой медвежьих капканов и ещё какими-то устройствами непонятного пока назначения. – Поводом было вот это. На тёмную поверхность стола аккуратно упал небольшой кусочек металла. - Хотел вернуть. Знаете, меня давно интересует вопрос: а если бы тогда один из нас вытащил ключ, дверь бы открылась? - Нет, конечно, - механик развернулся к брюнету, теперь полностью сосредоточившись на выжившей жертве. – Какой смысл был открывать её, если ни один из вас не прошёл бы игру в одиночку? - И то верно. А к дверям «Гидеона» подходят оба? - Да. Я, знаешь ли, всегда рад посетителям, если только они не срывают мне очередную игру или не одевают наручники. Особенно, если эти посетители уже прошли мой курс реабилитации. В отчего-то пустующий мозг запоздало ворвалась неуместная сейчас догадка. - Это вы организовали собрания выживших? - Я. И если бы тебе, Изая, хотелось поболтать о пользе пережитого травматического опыта, ты бы наведался для начала именно туда. Но этого не случилось. Зачем же ты явился сразу к организатору? Брюнет криво усмехнулся. - Может, хочу поблагодарить, - на сарказм, однако, не слишком походило. - А как насчёт поиграть? Орихара вскинулся, ожидая очередного укола транквилизатором или удара по черепу. Но был лишь тот же спокойный лёд, только спрятанное под ним озеро чуть потемнело. - Я это не надену, - предупредил информатор, указывая головой на металлический шлем с какими-то крупными торчащими шурупами, расположившийся, точно выжидающий добычу зверь, на краю стола. - Ну зачем сразу так? Твоё испытание позади, к тому же, прошёл ты его с блеском, - Джон расслабленно откинулся на спинку кресла, убеждая напряжённого собеседника, что ему ничего не угрожает. – Но, может, хочешь продолжить курс реабилитации? - С чего бы? - Ты ведь уже делал нечто подобное. И довольно часто, - на этот раз укоризненное качание головой. – Да-да, я в курсе. Но для тебя это было не более чем способом развеять скуку, не так ли? Хотя, не спорю, это похоже на игру, но ты допускаешь несколько существенных ошибок. - Каких же? – это что ему, позвольте, не нравится?! - Во-первых, ты не учитываешь стремление человека к жизни. Точнее, просто-напросто не даешь жертве задействовать его, так как к кульминационному моменту она совершенно подавлена морально и не хочет уже ничего. Из этого плавно вытекает и второе: твоя методика не даёт жертве почувствовать вкус жизни перед лицом смерти. Всё слишком разбавлено, и если хочешь заставить человека всерьёз задуматься, то создай ему обстоятельства с максимальным накалом ощущений, ведь чтобы по-настоящему оценить жизнь надо лично познать смерть. Так как? Хочешь попробовать? - С чего вы взяли, что я соглашусь? – наверное, глупый вопрос. - Ты же любишь людей. А если любишь, то научи, покажи им истинную ценность того, что они воспринимают как должное. Усмешка. - Они не оценят мою любовь. Конструктор кивнул, собирая со стола ворохи каких-то чертежей. - Люди вообще по сути своей неблагодарные существа, - пухлая папка, содержимое которой привело бы в ужас добрую половину фашистов и инквизиторов, перекочевала из одних рук в другие. Изая только кивнул, перебирая гладкие аккуратные рисунки. Главное не помять, ещё пригодится. - Но только не ты. Ты будешь благодарить меня до конца жизни.