Его игрушка

            - Это уже начинает входить в привычку, – Гермиона попыталась восстановить сбившееся после сногсшибательного поцелуя дыхание.           - Хорошая привычка, – Драко усмехнулся, – мне нравится.           - Не уверена, что могу с тобой согласиться. Это может очень плохо закончиться. Для нас двоих, – девушка попыталась отстраниться, но Малфой остановил ее.           Их взгляды схлестнулись в молчаливом поединке, а напряжение между ними стало почти осязаемым. С каждой секундой оно становилось реальнее и ощутимее, настолько, что его впору было резать ножом.            - Не думаю, что наши с тобой поцелуи, то есть то, что приносит удовольствие нам обоим, может коим-то образом кому-либо навредить.           Драко смотрел в карие, полные противоречивых чувств глаза и видел, что Гермиона колеблется и хочет возразить. Он не дал ей этого сделать. Первым разорвав контакт, мужчина отошел от девушки на пол шага и кивнув в сторону горы книг, возвышающейся за ее спиной, продолжил:           - Позволь я помогу тебе с этим, – Малфой взял со стола наугад один из множества фолиантов и наспех пролистал его. Ему хватило пары секунд, чтобы понять, что именно она ищет.           За последние дни многое изменилось: все встало с ног на голову, Малфоя начали посещать навязчивые мысли, сексуальное притяжение усилилось и, если раньше он мог избавиться от назойливого наваждения забывшись сном, то сейчас особенно невыносимо было именно по ночам. Драко знал наверняка – это влияние колец. Артефакты бунтовали. Жаждая единения, они окутывали разум чувственными грезами и от сумбурных эротических видений не спасало даже зелье сна без сновидений. Гермиона наверняка чувствовала все то же самое и, если он был прав в своих догадках и их с девчонкой связывает не только нынешнее положение дел и общность переживаний, то дальше события будут развиваться еще стремительнее, хочет она того или нет.           Следовательно, не требовалось быть гением, чтобы, сложив дважды два, понять, что Грейнджер ищет ответы. Покосившись на нее, Малфой отбросил рукопись обратно на стол, к остальным, более громоздким томам.           - Занимательное чтиво, но ты не найдешь в этих книгах ничего из того, что тебя интересует.           - Откуда ты знаешь, что именно мне нужно? – девушка скрестила руки на груди, упрямо глядя на него снизу вверх. Этот ее защитный жест забавлял и злил одновременно. Малфой скривился, вспомнив школьные годы и их постоянные перепалки. В свете нынешних событий, стремление Грейнджер к вечному противостоянию бесило, особенно сейчас, после всего сказанного.                     Драко отвернулся чтобы скрыть от глаз девушки переполняющие его чувства. Дикое разочарование и неконтролируемый гнев бурлили в его венах, били ключом, обжигая его внутренности и грозя вырваться наружу.           - Ты ищешь способ избавиться от кольца, а это невозможно, пока не соблюдены все условия нашей сделки. Я ведь уже говорил тебе об этом, – его голос сквозил явным недовольством и откровенным обвинением.           Когда Драко обернулся, Гермионе стало некомфортно. Она увидела в его взгляде столько осуждения, что даже непроизвольно вздрогнула, но следующей ее реакцией была яркая вспышка всепоглощающего негодования, ведь он, пусть и завуалированно, но все же снова обвинял ее в нечестности.           - Я не собиралась избавляться от кольца, Малфой! Я дала слово, что выполню все условия нашей с тобой сделки! Просто… мне снятся сны. Необычные сны. И, я хотела… – Гермиона замялась. Весь ее изначальный напор и решимость развеялись словно дым под натиском ветра. Она не могла рассказать ему все в мельчайших подробностях. Ни за что! Не сейчас. Девушка устало вздохнула. – Понимаешь, я больше не могу их видеть.           Какое-то время Малфой смотрел на нее в упор, потом дернул плечом и тряхнул головой, будто отгоняя назойливую мысль, а в следующее мгновение снова заговорил. Вкрадчиво и мягко.           - Знаешь, Грейнджер, Северус Снейп был не только признанным мастером зельеварения, искусным легилиментом и окклюментом, но и создателем невероятных заклинаний. Он был весьма выдающимся и неимоверно талантливым волшебником. Я обязан ему практически всеми знаниями, которыми владею. За неимением собственного наследника, Снейп завещал мне все свои записи и наработки.           - К чему ты клонишь, Малфой? При чем здесь профессор Снейп? – Гермионе не нравилось то, в какое русло течет их беседа. Как оказалось, Северус Снейп, всегда был на их стороне, но это не умаляет того факта, что он был темным волшебником, изначально служившим Темному Лорду.           - Видишь ли, заклинание «Фиделиус абсолют» – это не тот «Фиделиус» о котором мы читали в школе, Гермиона. О нем не написано ни в одной из ныне существующих книг. Его придумал Снейп. А я его усовершенствовал, полностью перекроив изначальную формулу. Так что, общее у них только название. И то, частично.           - Я не понимаю… – девушка обомлела. – Что ты хочешь этим сказать?           - Это кольцо – уникальный магический артефакт. Не слишком темный, не волнуйся. Это древняя семейная реликвия, Грейнджер. Необычная. Я бы даже сказал – исключительная. Как и ты, – Драко взял девушку за руку. Аккуратно, с неким трепетом прошелся по золотой поверхности пальцами. – На него наложены не менее древние чары «Secretum desideria».           - Секрет желания? – девушка ахнула, – Ты зачаровал меня?           - Да – это секрет желания. И нет, я не зачаровывал тебя. Под влиянием чар само кольцо, и оно раскрывает сокрытое, вытаскивая на поверхность сокровенное. Оно оголяет истину как луковицу от лишней шелухи. Все самые безумные желания, все то, в чем ты сама бы никогда не призналась ни одной живой душе, даже себе, оно превращает в сумасшедшую жажду. В одержимость.           Гермиона слушала как завороженная, чувствуя, как все внутри нее цепенеет, сердце пропускает удар и замирает, чтобы резко ухнуть вниз. Слова сказанные Малфоем прозвучали для нее как приговор.           - Этого не может быть! Это все ты! Ты что-то сделал со мной!           - Я не сделал ровным счетом ничего, – Драко произнес последнее слово по слогам и поднял руку девушки таким способом, чтобы кольцо оказалось на уровне ее глаз. – А вот оно, показало тебе истину, указав на то, чего ты на самом деле жаждешь.           - Это бред ненормального, Малфой! Твое кольцо проклято, и оно отравляет мой разум! Мы всегда были врагами. Я не могу желать тебя – это безумие! – Гермиона вздрогнула. Слова вылетели наружу быстрее, чем она успела подумать. Надежда на то, что Малфой пропустил непрошенную реплику мимо ушей растаяла мгновенно. Цепкий взгляд его потемневших глаз, напряженный прищур и поджатые губы, говорили о том, что он выловил из этого бурного потока именно то, что вырвалось помимо ее воли.           - Видишь ли, Грейнджер, освободив тебя от ханжеской скорлупы, кольцо показало твои истинные порывы и желания. К тому же, заклинание не сработало бы, не испытывай ты ко мне хоть какие-то светлые чувства.           - Я тебе не верю… – дернувшись словно от удара, Гермиона попыталась вырвать свою руку из его железной хватки.           - Дело твое, можешь отнекиваться сколько угодно, но, знай, чем больше ты будешь противиться, тем сильнее оно будет привязывать тебя к желаемому, – мужчина хотел закончить этот разговор, но в самый последний момент передумал и, вцепившись в девушку плотоядным взглядом добавил: – Ответь мне лишь на один вопрос, всезнайка.           - Какой? – ее голос прозвучал глухо.           - Так значит ты желаешь меня? – он произнес это лениво, как обычно растягивая слова. Девушка покраснела и поспешно отвела взгляд. Он все понял. Она проболталась. От стыда и досады у нее защипало в носу.           - Я хочу уйти, – сказала она шепотом, – прямо сейчас.

***

          Драко не стал удерживать девушку силой. Он отпустил ее, как и обещал. Беспрекословно. Правда, кольцо осталось при ней. Гермиона старалась не думать об этом. Ей казалось, что стоит оказаться в стенах родного дома, если так можно было выразиться об их с Рональдом квартирке, и все сразу встанет на свои места. Но, все ее надежды разбились о жестокую реальность в первую же ночь, проведенную вне стен поместья.           Как Малфой и говорил, расстояние между ними, ничего не изменило, разве что ее сны стали красочнее и ярче прежнего, а утро еще более сумбурным. Теперь магия древнего артефакта стала напоминать о себе не только по утрам, но и днем. Гермиона была растеряна. Она не могла смириться с услышанным. Она не могла бредить Малфоем, ведь желать его было чем-то невообразимым, невозможным и неправильным!           Состояние девушки ухудшалось каждый раз, когда она пыталась снять кольцо либо воздействовать на него своей магией. Злосчастная побрякушка словно сходила с ума, обдавая неистовым, яростным жаром все ее существо. Но, еще более невыносимым было просыпаться одной, в пустой квартире, в которой, некогда счастливая Гермиона, жила со своим бывшим женихом.           После трех кошмарных ночей, девушка собрала свои вещи, и оставив все то, что было ей когда-то очень дорого, навсегда покинула эти стены.           На всем белом свете было лишь одно единственное место, способное принять девушку со всеми ее странностями и недостатками. Отчий дом был местом, способным в любое время приютить ее старых и новых демонов. Без вопросов. Без требований. Без осуждения. Всегда.           Родители были безмерно рады ее приезду. Известие об их с Рональдом разрыве не удивило отца и совсем немного расстроило мать. Мистер и миссис Грейнджер не были в восторге от Уизли, но, если мама, зная о чувствах дочери, смирилась с ее выбором, то отец, наоборот, не упускал практически ни единой возможности чтобы ущипнуть парня. В шутку, разумеется.           Что до самой Гермионы, то каждый раз, при любой встрече, будь то праздничный ужин, либо обычное семейное чаепитие, папа заводил, раздражающий ее, разговор на тему: «Ты достойна лучшего, солнышко!» и «Прости, милая, но я не доверяю этому рыжему прохвосту!».           Как оказалось, родители были правы с самого начала – девушка поторопилась с выбором жениха. Ее любимый, добрый Рон оказался подлым предателем и жалким трусом, неспособным хотя-бы объясниться с ней! Но, с Уизли покончено. У нее своя, новая, сумасшедшая жизнь, в которой она, Гермиона Джин Грейнджер, золотой ум нынешнего поколения, умудрилась заключить с Драко Малфоем безумную сделку, связав себя по рукам и ногам.           - Ты надолго, родная? – мягкий, нежный голос мамы, вырвал Гермиону из раздумий. Разложив перед дочерью пузатый фарфоровый чайник и три вазочки с конфетами, эклерами и чудесным, тающем во рту песочным печеньем, миссис Грейнджер села за стол, напротив нее.           - Не знаю, мам. Я еще не разобралась во всем этом, – девушка ответила честно. Она никак не могла решить, что же ей делать дальше и это нервировало, ведь ее нынешнее состояние никак не вязалось с привычным образом идеальной, знающей ответы на все вопросы – Гермионы Грейнджер. Она, всегда собранная, решительная, с безумным списком желаний и четким планом на жизнь, умеющая действовать строго по плану личность, растерялась, расклеилась и потерялась.           - Мы с папой счастливы, что ты приехала, хотя, признаться – это полнейшая неожиданность. Не припоминаю чтобы ты когда-либо приезжала домой предварительно не предупредив нас, – миссис Грейнджер улыбнулась.           - Я и не собиралась злоупотреблять вашим гостеприимством. Уверяю тебя, я уже в поисках нового съемного жилья, – Гермиона выдавила из себя некое подобие улыбки. Ей было стыдно обращаться за помощью к родителям и меньшее чего она желала, так это доставлять им неудобства своим внезапным приездом и вешать на них свои проблемы. Но, в сложившейся ситуации у нее просто не было иного выбора.             - Не говори чепухи, милая! Какое съемное жилье? Об этом не может быть и речи. Ты можешь жить здесь столько, сколько захочешь! – мама отмахнулась и встав с дивана засуетилась, развивая активную деятельность. – Папа отнесет твои вещи наверх в твою комнату, а я принесу тебе чистое постельное белье. Ричард, дорогой, возьми ее багаж.           - Это твой дом, солнышко. Я невероятно рад, что эти нелепые отношения закончены и ты вернулась к нам, – пробасил мистер Грейнджер, поднимаясь с дивана и следуя за женой.           - Как бы мне не было хорошо дома, но я не могу жить с вами до старости, папа, – Гермиона отхлебнула с красивой чашечки из голубого фарфора, горячий зеленый чай и запихнула в рот очередной, покрытый молочным шоколадом эклер с восхитительной сливочной начинкой.           - Почему нет? – мужчина хмыкнул с наигранной строгостью. В его глазах заплясали озорные огоньки, а в краешках губ появились смешинки. Подняв маленький с виду, но довольно увесистый чемодан с пола, он потащил его вверх по лестнице, на второй этаж.           Гермиона огляделась по сторонам. В родительском доме все было на своих местах: строгий, но уютный порядок в каждой детали интерьера, идиллия и комфорт во всем, безгранично любящие и бесконечно любимые родители, забота в каждом их слове и жесте, капля смеха и тонна тепла, и, вдобавок, аромат свежей выпечки по утрам – дом был таким же, каким она его помнила с самого детства. Мерлин, как же она скучала по всему этому!

***

          Сон был беспокойным и волнующим. Гермиона проснулась от собственного стона, который прозвучал в ночной тишине необычайно протяжного и томного. Воздух в комнате был наэлектризованным и горячим настолько, что на вдохе ощущался тягучим, словно мед. Девушка снова лежала посреди развороченных простыней. Ее волосы беспорядочно разметались по подушке, а пару непослушных прядей прилипло ко лбу, покрытому тонким слоем испарины. Ее словно лихорадило: губы были сухими, дыхание рванным, кожа покрылась мурашками. Несмотря на немыслимую жару, стоящую в комнате, Гермиону пробивала мелкая дрожь, а из-за кольца, посылающего по телу волнительную вибрацию, возбуждение не отступало, а наоборот усиливалось с каждой минутой, захватывая и подчиняя все ее существо.           Первая мысль, посетившая ее затуманенный и заторможенный от горячих ночных грез мозг, была чистым безумием – она желала Драко и разумом, и телом, и с каждым разом это казалось ей все более приемлемым разворотом событий.           - Гермиона, доченька, все в порядке? – тихий стук в дверь, предшествующий легкому скрипу открывающейся створки, и взволнованный голос матери, стоящей в дверном проеме, окончательно вырвали девушку из лап ночного видения. Мама выглядела обеспокоенной. – Ты стонала во сне.           - Да, мам. Все хорошо, это просто ночной кошмар. Один из многих, – Гермиона попыталась придать голосу безмятежный оттенок и, для полной убедительности, с улыбкой добавила: – Прости, что побеспокоила, но все правда в полном порядке, не переживай. Ступай спать.           - Спокойной ночи, детка. Спи сладко, – миссис Грейнджер улыбнулась в ответ и послав дочери воздушный поцелуй, вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.           Подождав пару минут после того, как мамины удаляющиеся шаги и вовсе стихли, исчезнув в пределах родительской спальни, Гермиона потянулась к прикроватной тумбочке. Нащупав пальцами свою волшебную палочку и ощутив, как в ней легкой вибрацией отзывается магия, девушка направила драгоценное древко на входную дверь, легким движением руки вывела в воздухе немудренную руну и произнесла шепотом: «Оглохни», погрузив окружающее ее пространство во временный звуковой вакуум.           Было глупо и опрометчиво считать, что в родительском доме, призраки ночи отступят. А еще более глупым было не наложить оглушающие чары на свою комнату. Гермиона надеялась, что мама не услышала ничего лишнего, но утром, за завтраком, миссис Грейнджер, воспользовавшись временным отсутствием мужа, разлив по кружкам чай и усаживаясь напротив дочери, с совершенно невозмутимым лицом задала ей вопрос, услышав который, девушка едва не подавилась омлетом.           - Дорогая, а кто такой Драко?            - Просто школьный знакомый. Ничего особенного, – пожав плечами, Гермиона бесстрастно солгала. Хотя, это была не совсем ложь, ведь, по сути, они с Малфоем никем друг другу не приходятся. Их связывает сделка. И все.           - Ты в этом уверена? – мама заговорщически улыбнулась.           - Конечно. Что за вопросы? – девушка безразлично отмахнулась, надеясь, что мать отстанет с расспросами, но последняя, желая потешить свое любопытство, видимо, только начинала, и она была весьма настойчива в своем желании узнать правду.           - А ваш с Рональдом разрыв никак не связан с этим Драко?           - Конечно нет! Я ведь сказала, что Драко Малфой всего лишь мой школьный знакомый, мама. К чему эти расспросы? – девушка задохнулась от возмущения, но миссис Грейнджер сделала вид, что не заметила этого, продолжая заваливать дочь неудобными, провокационными вопросами и при этом невозмутимо попивая чай.           - Малфой? А это случайно не тот «симпатичный, но дурно воспитанный, белобрысый мальчишка из жутко богатой семьи», который вечно задирал тебя в школе? – миссис Грейнджер процитировала слова дочери многолетней давности и в ее голосе послышалось искреннее изумление.            - Он самый, – а в голосе Гермионы досада. Ей было неприятно думать о том, что мама помнит ее школьные разочарования.           - Так значит вы с ним… не испытываете никаких чувств друг к другу?           - Что? Нет! С чего ты взяла? – Гермиона нервно засмеялась.           - Родная, не пойми меня неправильно, но я уверенна, что, проходя сегодня ночью мимо твоей спальни, я отчетливо слышала не крики ужаса, а томные стоны, как если бы тебе снился не кошмар, а… – видимо мама была настроена решительно. Выжидающе глядя на Гермиону, она как бы давала дочери понять, что ни один ее вопрос без ответа не останется.           - Мама! – на этот раз Гермиона поперхнулась чаем. «Ооо, Мерлин! Она, все же, слышала это! Проклятие! Нужно было в первую же ночь наложить на комнату заглушающие чары!» – пронеслось в ее голове.           - Что такого? Мы с тобой обе взрослые, так что…           Гермиона тяжело вздохнула. Она знала, что желающая узнать правду женщина, ни за что не отступит. Но, вся правда заключалась в том, что она сама не знала кто для нее Драко, черт его дери, Малфой!           - Мама, Драко Малфой не просто задирал меня в школе, он ненавидел меня сколько я себя помню. Весь второй курс он звал меня «грязнокровкой» из-за того, что я не из семьи волшебников, из-за того, что вы с папой другие. В моем мире есть разные волшебники и не все они добрые. Такие как Люциус Малфой, отец Драко, считают таких как я грязью, браком, ошибкой. – Гермиона перевела дыхание. Ей было неприятно вспоминать некоторые моменты своего детства, проведенного в стенах Хогвартса, но сейчас это было необходимо.           - Ох, милая, я и не знала, что из-за нас с папой… – мама оторопела и, вероятно, расстроилась, но Гермиона, не дав ей договорить, продолжила. Хотела правду? Получай.           - Мама, я люблю вас. Вы с папой моя семья и вы самые лучшие родители, такие, о которых можно только мечтать. Что до Драко, то он был глупым мальчишкой, абсолютно во всем подражающим своему отцу и его противоречивые действия частенько вводили меня в ступор. На шестом курсе, его ненависть резко сменилась безразличием. Он делал вид, что меня не существует, а потом, во время войны, когда мы с Гарри и Роном попали в плен, он дважды спасал мне жизнь, чем поставил себя под удар! – сама того не замечая, Гермиона начала злиться. Одно лишь воспоминание о том, как Малфой вел себя в школьные годы, сводило девушку с ума. Мама, замерев, внимательно слушала. – Он перешел на сторону Ордена, а после нашей победы, я давала в суде показания в его защиту. Я ни на что не надеялась, это было бы глупым, но он опять начал делать вид, что я никто! А потом снова задирал меня, не давая проходу и унижая! При этом, он был единственным, кто, зная об интрижке Рональда, не стал молчать и рассказал мне правду. Знаешь, мама, нет, Драко Малфой не просто мой школьный знакомый – он словно ядовитый коктейль, состоящий из абсолютно несовместимых компонентов: ненависти и доброты, лжи и честности, подлости и честолюбия, предательства и верности! А самое бредовое во всей этой истории то, что после всего ада, что он устроил мне в школе, он заявляет мне, что еще со времен той самой школы испытывает ко мне чувства! И я никак не могу уложить все это в своей голове! А вишенкой на торте стало то, что он начал мне сниться! Он… он сводит меня с ума, мама!           Когда Гермиона закончила свой экспансивный рассказ, мама выглядела слегка растерянной, но в одно и то же время полной решимости.           - Знаешь, Гермиона, я, в отличии от твоего отца, всегда считала, что люди способны меняться. Я не знаю изменился ли этот Драко, но, зная тебя, одно могу сказать с уверенностью: ты, по отношению к нему, изменилась. Может быть не просто так.           - И что ты хочешь этим сказать? – Гермиона устало вздохнула.           - Родная, я думаю, что даже Рональд не был способен вызвать у тебя такую бурю эмоций.           Гермиона замерла. В одном абсолютно точно мама была права на все сто процентов – последнее время Малфой вызывал у девушки целый ураган противоречивых эмоций, и она не могла понять, как ей стоит к этому относиться. А еще, она не могла решить кем, на данный момент, Драко Малфой является для нее, ибо признавать, что он с каждым днем становится кем-то больше нежели бывший школьный неприятель, было непривычно и очень страшно.