Его игрушка

      Зал совещаний на третьем уровне был залит холодным магическим светом. Кингсли Бруствер восседал на своем неизменном месте в центре длинного стола, и просматривал, лежащую перед ним стопку пергаментов, пока главы отделов торопливо рассаживались по своим местам.       Гермиона вошла за пару минут до начала совещания. Ей с огромным трудом удавалось сохранить невозмутимое выражение лица, ибо она чувствовала себя так, словно на ее шее сжималась невидимая удавка. Заняв свое привычное место рядом с Гарри, девушка старалась дышать как можно ровнее и смотреть строго перед собой.       Малфой был уже там. Он сидел на своем месте, напротив Поттера. Вальяжно откинувшись на спинку стула, мужчина лениво крутил в своих длинных пальцах, изящное серебряное перо. Когда их взгляды пересеклись, на его бледном лице не дрогнул ни единый мускул. Драко выглядел так непринужденно, будто это вовсе не он каких-то пятнадцать минут назад прижимал ее к двери министерского архива.       — Ты какая-то уж слишком бледная. Опять вместо сна допоздна сидела над рабочими документами? — обеспокоенно проговорил Гарри, пододвигая к подруге чашку горячего травяного чая.       — Ага, что-то вроде того, — выдавила Гермиона, делая глоток ароматного напитка. Чай был чрезмерно горячим, но это помогло ей сосредоточиться на физической боли, и отвлечься от непрекращающегося жжения в своей ладони.       Кингсли зачитал чей-то доклад о последних перемещениях остатков Пожирателей, но Гермиона почти не слышала слов министра. Все ее внимание было приковано к руке Малфоя. Он специально положил ее на стол и постукивал пальцами так, будто хотел загипнотизировать девушку. Грейнджер и вправду на мгновение залюбовалась тем, как мягкий свет из-под потолка, падая на его перстень, заставлял увесистый изумруд переливаться.       — Что у тебя с Малфоем? — неожиданно шепнул Гарри, наклоняясь к самому уху подруги.       — Что? — девушка растерялась и покраснела одновременно, но все же попыталась сделать вид, что не расслышала вопроса. — О чем это ты?       Грейнджер проследила за взглядом приятеля. Тот с интересом изучал кольца: на руке Малфоя, и ее. Они не просто были похожи — они были практически идентичны, и вибрировали в одном ритме. Тонкое серебристое сияние, почти невидимое для обычного глаза, связывало их руки незримой нитью.       Прищурившись, Гарри посмотрел на Драко. Тот, в свою очередь, продолжал слушать Кингсли с видом скучающего аристократа, которому все эти совещания и даром не вперлись. Затем Гарри снова посмотрел на Гермиону. Она судорожно сжала пальцы, пытаясь скрыть кольцо под краем стола, но было слишком поздно. Он уже успел что-то заподозрить.       — Гермиона, — одними губами произнес Поттер, снова наклонившись к девушке. — Что это за кольцо на твоем пальце?       — Артефакт. Древний артефакт для работы, Гарри. Я же говорила, — ее голос предательски дрогнул.       — Разве? А я уверен, что слышу об этом впервые, — Поттер испытующе смотрел на подругу. В ожидании объяснений, он буквально буравил ее взглядом, в то время как сама Гермиона сгорала от желания провалиться сквозь землю. В эту самую секунду.       — Наверное, ты просто забыл. Это связано с безопасностью данных, — она попыталась отмахнуться.       В этот момент Драко, внимательно наблюдавший за происходящим из-под полуопущенных ресниц, едва заметно усмехнулся — так, чтобы это смог увидеть только Поттер. Это была не просто усмешка, это был открытый вызов. Малфой облизнул губы и медленно провел большим пальцем по своему кольцу. Кольцо Гермионы отозвалось мгновенной вспышкой жара и слабого мерцания. Девушка непроизвольно вздрогнула и выронила перо, которое, упав на пергамент, оставило на нем некрасивую, жирную кляксу.       — Что между вами двумя происходит? — зашипел Поттер, резко выпрямившись. Он больше не слушал Кингсли. Его взгляд, вмиг ставший необычайно жестким, переключался со своего напарника, на лучшую подругу. Пазл в его голове начал складываться в очень странную и опасную картину.       Гермиона почувствовала, как краска заливает её лицо. Она посмотрела на Драко, ожидая, что он сейчас выкрутится, соврет, превратит всё происходящее в шутку. Но Малфой молчал. И улыбался. Чтоб его!       — Вы хотели что-то добавить, мистер Поттер? — Кингсли на секунду прервался, и сурово посмотрел на Гарри.       — Нет, министр, — брюнет кашлянул.       — Тогда, с вашего позволения, я продолжу? — мужчина поправил свои очки и перевел взгляд обратно на пергамент. — Если, конечно, вы с мисс Грейнджер не против?       — Конечно. Простите, сэр, — Поттер нахмурился и отвернулся.       Грейнджер облегченно выдохнула. Она была готова расцеловать министра за своевременное вмешательство, хоть и понимала, что оно не способно надолго охладить неукротимое любопытство Гарри Поттера.

***

      Драко сидел, откинувшись на спинку стула. Внешне он казался телесным воплощением спокойствия, но внутри него бушевал небывалый шторм. Ледяной холод, стягивающий кожу руки, был верным признаком того, что Гермиона увеличивает дистанцию, и ему не нужно было снова врываться в ее кабинет, чтобы понять, что ее там нет. Он чувствовал, что она снова ушла. Он ощущал этот разрыв почти физически, словно из его груди вытягивали последнюю живую нить, связывающую его с этим миром. Расстояние не просто раздражало, оно медленно убивало его. Превращало кровь, текущую по его жилам, в жидкий огонь. Он не говорил, и никогда не скажет этого Грейнджер, чтобы не давить на нее, но правда была такова что, если она откажется от этой связи, его не станет. Он превратится в пепел. Драко не знал, как именно это случится и что именно с ним произойдет. В древнем манускрипте этот момент описывался весьма расплывчато и туманно, но он знал одно — никакой пощады не будет. Контракт с артефактом — это сухой расчет, в котором нет места жалости. Никакой драмы, просто это было его платой за эту магическую сделку. За попытку заполучить Гермиону. За желание быть с ней. И он с радостью заплатил эту цену. Какой теперь смысл сожалеть?       — Что между вами? — Голос Гарри прорезал вязкую тишину кабинета, вырывая Драко из размышлений.       Он даже не вздрогнул, хотя мысленно уже успел проклясть Поттера за его чертову проницательность.       — Что? О чем это ты, Поттер? — Драко нехотя перевел свой уставший взгляд на напарника.       — Кажется где-то я уже это слышал. Не прикидывайся дураком, Малфой. Что у тебя с Гермионой?       Гарри стоял у окна, сложив руки на груди. В его взгляде не было враждебности, но было то самое гриффиндорское упрямство, которое Драко прямо-таки ненавидел всеми фибрами своей души.       — Ну надо же, Поттер ревнует свою ненаглядную подружку? А Джинни об этом знает? — Драко коротко и безвкусно хохотнул, пытаясь вернуть себе привычную маску высокомерия и надменности. С каждым разом делать это было все сложнее.       — Малфой… — в голосе Гарри послышалось предупреждение.       — Наши отношения тебя, как впрочем и всех остальных, не касаются, — отрезал Драко, и его голос внезапно стал жестким. Он пару раз крутанул кольцо на пальце, старательно подавляя вспышку внутреннего жара.       — Послушай, я знаю, что ты исправился. Еще я знаю, что ты не тот засранец, каким был в школе, — Гарри сделал шаг вперед. — Но я также знаю, как ты относился к ней в прошлом. Эти слова ударили по слизеринскому самолюбию сильнее, чем любое проклятие. Драко резко выпрямился, и его глаза опасно сузились и блеснули.       — Ты совершенно, на все сто пятьдесят сраных процентов, прав, Поттер. В прошлом. Все это в прошлом. А мы — в настоящем. И в этом настоящем мои отношения с Грейнджер тебя нисколько не касаются, так что, если на этом твой допрос окончен, то пожалуйста, ради Мерлина, отвали от меня, ладно?       — Иногда ты ведешь себя как полный кретин, — Гарри покачал головой, не отводя взгляда.       Малфой промолчал. Он лишь недовольно зыркнул в сторону Гарри, чувствуя, как магия кольца резонирует с его стремительно нарастающим раздражением. Ему хотелось сорваться с места, аппарировать к ней, вытрясти из нее это гребанное упрямство, но он продолжал сидеть, сжимая руки в кулаки.       — Я не против ваших отношений… — внезапно добавил Гарри, и его тон смягчился.       — Спасибо, Поттер. На этом всё? — Драко вскинул бровь, пытаясь скрыть легкое удивление от этого признания. Он, конечно, смог бы как-то пережить нежелание Поттера благословлять их с Грейнджер союз, но вот его принятие было чем-то неожиданным и даже приятным.       — …но если ты её обидишь, Малфой, — Поттер наклонился вперед, и его голос стал тихим и угрожающе серьезным, — я сотру тебя в порошок. Мне будет плевать на то, что мы напарники, и на то, сколько рейдов мы прошли вместе.       Драко выдержал тяжелый взгляд Гарри. Но в его серых глазах на мгновение отразилась такая глубина одержимости и боли, что Поттер невольно моргнул.       — Учту, — коротко бросил Малфой. Снова откинувшись на спинку стула, он устремил свой взгляд в окно на серый лондонский туман.

***

      Гермиона ушла домой раньше обычного. Она больше не могла находиться в Министерстве. Не сегодня. Она чувствовала себя словно меж двух огней. С одной стороны — Рон с его умоляющим взглядом и попытками поймать её в коридоре, чтобы обсудить то, что произошло. С другой — Малфой, чье присутствие девушка ощущала кожей, даже тогда, когда он был двумя этажами выше. Гермиона чувствовала тяжелое, собственническое нетерпение Драко, и это заставляло ее нервничать и искусать губы в кровь. Она точно знала две вещи: что чувствует что-то по отношению к Малфою, и что к Рону все окончательно остыло. А еще, она знала, что на долго ее не хватит, она не сможет противиться вечно. Да, и наверное, не захочет.       Она дала себе слово больше не бегать от Драко, и все же она сбежала. Снова. Просто собрала свои рабочие бумаги и аппарировала в тихий магловский пригород.       — Ты сегодня рано, родная, — миссис Грейнджер вышла в холл, вытирая руки о передник, и улыбнувшись обняла дочь.       — Да, мам. Освободила сегодняшний вечер. Хочу отдохнуть, — Гермиона постаралась улыбнуться в ответ как можно естественнее, хотя внутри всё сжималось от противоречий и неопределенности.       — Отлично, тогда может поможешь мне с ужином? — миссис Грейнджер ласково потрепала дочь по щеке. — Мне как раз очень пригодились бы твои, самые точные и быстрые в мире, руки для нарезки овощей.       Миссис Грейнджер засмеялась и пошла на кухню.       — Конечно. Только вымою руки и переоденусь.       Спустя каких-то десять минут Гермиона стояла у разделочной доски, методично нарезая томаты. Этот простой физический труд помогал ей расслабиться и заземлиться.       Пока она помогала матери резать овощи для салата, мысли привычно возвращали ее к Малфою, который, словно ледяное, обжигающее пламя, пугал ее своей непредсказуемостью и одновременно с тем очаровывал странной, почти животной притягательностью.       — Ты какая-то уж слишком задумчивая, — заметила миссис Грейнджер, помешивая соус. — В Министерстве опять завал? Или у тебя что-то стряслось? С тем, как его, Малфоем?       Гермиона замерла, едва не порезав палец.       — Да нет, мам. Все как обычно. Просто я действительно очень устала.       Она не могла сказать правду. Не могла объяснить матери, что её рука под кухонной перчаткой горит от присутствия кольца, которое пульсирует в такт пульсу человека, которого её родители помнили лишь как заносчивого мальчика из школы. Она не могла впустить эту неопределенность в отчий дом. Только не сюда.       Гермиона вымученно улыбнулась и попыталась расслабиться и сделать вид, что все на самом деле нормально. Весь оставшийся вечер прошел непривычно спокойно, в уютной семейной обстановке. Они с родителями ужинали на веранде, обсуждали какие-то приземленные магловские вещи: работу отца, планы на отпуск, новый любовный роман, который читала мать. Гермиона старалась улыбаться и впитывать этот уют, как противоядие от министерских интриг и малфоевского напора.       Когда ужин был закончен, и они с мамой перемыли всю посуду, Гермиона вышла на крыльцо. На улице уже успело стемнеть. Прохладный ночной воздух окутал ее, приятно остужая пылающую кожу.       «Я не могу вечно прятаться здесь», — подумала девушка, глядя на темное небо. — «Рон заслуживает взаимности, а Драко заслуживает того, чтобы я перестала от него бегать».       Гермиона поднялась в свою спальню, села на край кровати и посмотрела на свою руку. Кольцо светилось ровным, мягким светом. Оно не жгло — оно приятно согревало и словно ластилось к ней.       Приняв душ, девушка легла в свою постель. Закутавшись в одеяло словно в кокон, она впервые за долгое время не стала гнать от себя мысли о Драко, и заснула без зелия сна без сновидений. Но даже в её снах серые глаза Малфоя следили за ней из темноты, и словно предвещали их скорое воссоединение.