Его игрушка

      Утро выдалось крайне отвратительным. Несвойственный для начала сентября холод, сковывал конечности, а промозглый туман, что норовил просочиться во все щели, пробился даже в Атриум. Драко стоял у фонтана Магического Братства, прислонившись плечом к одной из величественных, золотых колонн. Из массы снующих туда–сюда волшебников, его выделяли безупречная черная мантия, дорогой черный костюм, изящная трость с набалдашником в виде головы змеи, зажатая в руке, и цепкий взгляд, в котором читались чертовская уверенность в себе и бесконечное, неустанное превосходство.       Когда министерские камины, один за другим, стали вспыхивать зеленым пламенем, Драко, чьей идеальной осанке можно было только позавидовать, вытянулся как струна. Сегодня он пришел на полчаса раньше. Ради нее.       Гермиона вышла из дальнего камина и смешалась с толпой клерков. Она шла медленно и спокойно, но при этом выглядела так, будто не спала всю прошедшую ночь. Уставшая. Задумчивая. Поникшая. Под ее глазами залегли глубокие тени, взгляд был отстраненным и потерянным, губы — плотно сжаты. Она надеялась незаметно проскользнуть к лифтам, но Малфой не оставил ей шанса. Он ждал именно ее.       Когда их взгляды пересеклись, Гермиона остановилась. Как вкопанная. Люди обходили ее, недовольно ворча и толкаясь, но она видела только его. Драко не стал ждать. Он направился к ней через весь Атриум. Стремительно. Хищно. Игнорируя недоуменные взгляды и тихие перешептывания напыщенных министерских зануд.       — Ты опоздала, — произнес Драко, останавливаясь в опасной близости.       — Я не обязана отчитываться перед тобой о своем графике, Малфой, — она попыталась обойти его, но он преградил ей путь, выставив трость.       — О графике — нет. О том, почему ты сбегаешь к родителям каждый раз, когда я подхожу слишком близко — да.       — Драко, здесь люди. Давай обсудим все это в другой раз, — прошипела девушка, оглядываясь по сторонам. Несколько авроров уже замедлили шаг, с любопытством наблюдая за этой сценой.       — Нет, Грейнджер, мы обсудим все это сейчас. Плевать я хотел на этих любопытных идиотов, — его голос стал тихим и вибрирующим. — Вчера вечером, Поттер читал мне нотации касательно того, как я должен себя вести. С тобой. Хочешь знать, что я ему ответил? Гермиона замерла. Пульс бешено бился, где–то в животе, а сердце колотилось о ребра. Гарри говорил с Драко о ней? Он знает об их странных отношениях?       — Я сказал, что это касается только нас с тобой. Меня и тебя. И, черт возьми, как же это невыносимо, когда ты ведешь себя так, будто мы случайные прохожие.       Малфой внезапно перехватил девушку за локоть и потянул в сторону, увлекая ее в небольшую нишу за колонной, скрытую от любопытных глаз. Гермиона даже не думала сопротивляться. Она чувствовала, как ее собственная магия радостно откликается на присутствие Драко, предавая ее, и все ее логические доводы.       — Расстояние убивает меня, Гермиона, — Малфой прижал её к холодному камню. — Меня тянет к тебе так, что я не могу сосредоточиться на работе. Я не могу спать. Не могу есть. Дышать. Я кожей чувствую, как ты, там, в своем чертовом магловском домике, пытаешься вычеркнуть меня из своих мыслей, выкинуть из своей замечательной курчавой головушки.              — Это не так-то просто, — выдохнула она, глядя на его губы. — К тому же, я не пытаюсь вычеркнуть тебя, Драко. Я просто хочу понять, как мне жить дальше, когда ты… везде.       — Не нужно ничего понимать, — Драко коснулся её щеки, и этот мимолетный жест, выдал его истинное состояние. — Просто перестань бегать от меня.       В этот момент за углом раздался негромкий кашель. Заглянув Драко за спину, Гермиона увидела там Гарри. Он стоял неподалеку, и переминался с ноги на ногу, явно давая понять, что их время вышло.       Малфой проследил за взглядом девушки и нехотя отстранился, но прежде, чем уйти, он наклонился к ее уху и прошептал так, чтобы слышала только она:       — Жду тебя сегодня в пять. Здесь. Не опаздывай. И, ради Мерлина, не вздумай аппарировать раньше. Ты ведь знаешь, что я, в любом случае найду тебя. Драко развернулся и пошел навстречу Гарри, на ходу возвращая себе вид высокомерного засранца.

***

      День тянулся необычайно долго. Гермиона старалась разобрать рабочие документы, разложить их по папкам, папки по полкам, но ее мозг настырно подкидывал ей отрывки утреннего разговора, подстегивая воображение девушки и отвлекая от работы. Когда рабочий день подошел к концу, Гермиона не дожидаясь Малфоя, трансгрессировала из Министерства, домой. В этот раз она не собиралась бежать. Ей просто нужно было забрать кое-какие вещи из родительского дома. Раз уж она решилась на этот шаг — быть с Драко — то ей нужны ее личные вещи. Ей просто необходимы ее привычные мелочи, которым, казалось, не было места среди привычной роскоши мэнора. И все же это был ее способ сохранить себя в его мире.       Для Драко ожидание стало сущим адом. Поначалу он стоял уверенно, с высоко поднятой головой. Он даже не сомневался в том, что Гермиона придёт. Она не могла не прийти. Малфой чувствовал, что она готова.       Тем не менее, время шло, а ее все не было видно. Десять минут шестого. Пятнадцать. Двадцать. Мужчина стал пристально наблюдать за лифтами, сканируя каждого выходящего из них волшебника.       Сорок минут спустя, Малфой понял, что она не придет. Магия кольца внезапно дернулась и затихла. Это был резкий меж пространственный скачок. Она трансгрессировала.       Его плечи поникли, а внутри что–то надломилось. Гнев, необузданный и горячий, затопил сознание мужчины так стремительно, что он почувствовал будто его голову обдало кипятком. Будто его кинули в жерло вулкана. Трусиха! Чертова трусиха!       Вернувшись в поместье, Малфой не стал зажигать свет. Он предпочел остаться во тьме. Пусть снаружи будет так же, как и внутри. Темно и пусто. Драко горько усмехнулся и, не раздеваясь, прошел прямиком в малую гостиную, где в баре хранились запасы самого ядреного, элитного огневиски из личных запасов отца. Он не стал наливать в бокал, а пил прямиком из бутылки. Залпом. Он чувствовал, как янтарная жидкость жжет горло и пищевод, но не приносит облегчения.       — Опять та же гребанная игра, Грейнджер? — прохрипел Малфой, швыряя пустую бутылку в камин. Стекло разлетелось в пыль, покрывая дорогой ковер мелкой россыпью серебристых осколков.       Драко прогнал явившегося на шум домовика и опустившись в глубокое кресло, откупорил вторую бутылку. Перед глазами все плыло, но образ Гермионы, стоял как влитой. Драко тряхнул головой, желая освободиться от этого наваждения. Все тщетно. От нее было не избавиться.       К великому счастью, алкоголь быстро ударил в голову, смешиваясь с горечью и небывалым изнурением. Единственное чего ему сейчас по-настоящему хотелось — это полное забвение.       В это же время в тихом магловском пригороде Гермиона лихорадочно металась по своей комнате, торопливо закидывая вещи в свою маленькую сумочку с заклятием незримого расширения.       — Милая, ты куда–то собираешься? — мама заглянула в комнату, удивленно глядя на сборы дочери.       — Мне нужно… пожить поближе к работе, мам. Проект, над которым я сейчас работаю, трещит по швам. Он требует моего полного погружения. Мне нужно сконцентрироваться. Понимаешь? — Гермиона бессовестно лгала, а мама либо не заметила этого, либо сделала вид, что не замечает.       — Конечно, родная. Тебе помочь?       Девушке стало совестно за свою ложь, но как только она открыла рот, чтобы объясниться, кольцо на пальце вдруг начало ныть. Оно транслировало тяжесть, безысходность и… запах алкоголя? Связь стала настолько сильной, что Гермиона почувствовала состояние Малфоя почти физически.       — О нет… Мерлин всемогущий, — пробормотала она, защелкивая сумочку. — Драко, только не это.       Она поняла, что он подумал. Он решил, что она снова предала его, снова выбрала побег. Не тратя больше ни секунды на объяснения с родителями, Гермиона выбежала из дома и, выйдя за границу защитного щита дома, представила себе темные ворота поместья Малфоев.       Мгновение спустя, Гермиона появилась у ворот Мэнора. Железо послушно лязгнуло, признавая в ней Хранителя и массивные, кованные ворота неспешно разошлись, пропуская ее внутрь. Ни в одном окне не горел свет. Многовековое поместье тонуло в сумерках и, издалека, казалось брошенным и совершенно безлюдным. Но, это, разумеется, было заблуждением.       Грейнджер почти бежала, чувствуя, как скрипит гравий под ее ногами. Влетев в дом подобно вихрю и, ориентируясь на зов кольца, она резко распахнула двери гостиной. Удушливый запах спиртного тут–же ударил в нос. Несмотря на царивший вокруг полумрак, она увидела Драко сразу. Малфой выделялся белым, смачным пятном. Он сидел в кресле, у камина. Его белоснежная рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, а платиновые волосы растрепаны. Он поднял на нее тяжелый, затуманенный взгляд и криво усмехнулся.       — Оу, Грейнджер. Зачем пожаловала? Решила, что я был недостаточно унижен тобой и пришла поглумиться надо мной в моем собственном доме? — голос Малфоя был пугающе низким и практически неразборчивым.       Гермиона бросила свою сумочку к его ногам. Когда та с грохотом приземлилась на пол, из нее послышался звук падающих книг.       — Я собирала вещи, идиот! — выкрикнула девушка, задыхаясь от бега и возмущения. — Ты просто невыносим! Зачем было устраивать все это?       Драко замер, потом медленно встал. Пытаясь осознать услышанное сквозь пелену опьянения, он жадно пожирал ее глазами. Она была настоящей, из плоти и крови. Невероятно красивой и чертовски злой. Здесь, в его доме. В его гостиной.       — Собирала вещи? — переспросил Малфой, делая нетвердый шаг в сторону девушки. Его фигура казалась изломанной и напрочь лишенной своего былого величия.       — Да, Драко. Свои вещи. Я собиралась прийти к тебе, — Гермиона устало вздохнула. Ее голос дрожал от разочарования и обиды. Но, Малфой, казалось, ничего этого не видел. Он продолжал буравить девушку колючим, подозрительным взглядом. Таким, от которого по коже, невольно, пробегался мороз.       — Твои вещи — это то шмотье, от которого несет твоим дружком Уизли? — Драко не просто сказал это. Он зарычал. Каждое слово ударило по девушке звонкой пощечиной. Хлесткой, и от чего–то, болезненной.       — Причем тут Уизли? — Гермиона понизила голос. Потом сделала шаг вперед. Воздух в комнате казался наэлектризованным и тяжелым.       — А разве это не из–за него ты постоянно шарахаешься от меня, как от чумного? — Малфой покачнулся, но смог устоять на месте, впиваясь пальцами в край дубового стола. Он был взбешен. — Скучаешь по своему нищеброду? Да?       — Драко, ты пьян… — Гермиона протянула руку, желая коснуться его, успокоить, но мужчина отшатнулся. Ощетинился. Так, будто ее пальцы были раскаленным железом.       — Зачем ты пришла, Грейнджер? — он выплюнул это с напускной ненавистью, за которой скрывалось полное, абсолютное отчаяние.       — Я пришла, потому что ты этого хотел, но, если тебе это больше не нужно, я могу уйти… — Гермиона начала разворачиваться, ее гордость, требовала немедленного бегства. А сердце умоляло остаться. Здесь. С ним.       — А ты? Ты этого хотела?       Вопрос ударил девушке в спину, заставив ее замереть. Она молчала, и в этой тишине были слышны лишь безумный стук ее сердца, прерывистое дыхание Драко и тихое тиканье старинных, напольных часов.       — Ответь мне! — Малфой взорвался. Его крик эхом разнесся по пустым залам поместья.       Когда Гермиона обернулась, то увидела в его глазах то, что он никогда и ни при каких обстоятельствах, не показал бы ей будучи трезвым: дикую злость вперемешку с отчаянной, почти детской мольбой. В этот момент Грейнджер четко осознала одно: Малфой боится её ответа больше, чем смерти, словно тот мог сокрушить его. Она молча смотрела на то, как Драко стоял перед ней, и буквально рассыпался на части от ожидания.       — Ну я ведь пришла, Драко. Значит, хотела, — тихо произнесла девушка.       Эти слова повисли между ними, отразившись на лице Малфоя маской облегчения, которое никак не вязалось с его пьяной яростью.       Драко медленно опустил голову, его плечи снова поникли. Злость испарилась, оставив после себя лишь опустошение. Он анализировал ее слова, пытаясь найти в них хоть каплю лжи. В его нынешнем состоянии это было чертовски сложной задачей.       — Значит хотела… — эхом отозвался мужчина, и его голос прозвучал надломлено. — Это так великодушно с твоей стороны, Грейнджер. А может, ты пришла потому, что тебя совесть замучила?       Малфой сделал резкий шаг вперед, сокращая разделяющее их расстояние и схватил девушку за плечи.       — Кат ты не понимаешь, черт тебя дери, — прорычал он, глядя Гермионе прямо в глаза. — Пока ты там, в своем сказочном, цветочном домике, перекладывала свои кофточки и думала о своем любимом Уизли, я здесь медленно сходил с ума. Эта связь… не дает мне дышать. Все то время, что ты бегала от меня, я медленно умирал. Я подыхаю без тебя, Грейнджер…       Гермиона смотрела на него, и не верила своим ушам. Она чувствовала, как ее собственный гнев медленно сменяется острой, щемящей жалостью.       — Я пришла к тебе, — повторила девушка.       Драко замер. Выдохнул. Пьяный туман в его голове начал постепенно рассеиваться, уступая место тихому торжеству. Грейнджер была здесь, с ним. Она пришла к нему сама. Он ослабил хватку и его пальцы на плечах девушки медленно разжались, скользнув вниз к ее ладоням. Гнев в его глазах начал испаряться, уступая место бездонной усталости.       — Скажи это еще раз, — потребовал он, прислоняясь своим лбом к её лбу. — Без этого блядского «значит». Пожалуйста, Гермиона, просто скажи, что ты хочешь быть здесь. Со мной.       Грейнджер глубоко вздохнула, чувствуя, как ее воля окончательно капитулирует, перед его натиском.       — Я хочу быть здесь, Драко, — прошептала она, закрывая глаза. — С тобой.       Малфой издал звук, похожий на стон облегчения, и уткнулся лицом в изгиб её шеи.       — Больше никогда не заставляй меня ждать, слышишь? — пробормотал Драко, и Гермиона почувствовала, как он наконец–то расслабляется. — Иначе я сгорю…