Его игрушка

      Драко проснулся глубокой ночью. В комнате было темно и тихо. В воздухе все еще витал слабый отголосок огневиски, но его перекрывал другой, чистый, едва уловимый аромат вишни и шоколада, насквозь пропитавший шелковые простыни.       Гермиона была здесь. Рядом с ним. Не в его пьяном бреду, а по–настоящему. В его постели. Безмятежная. Беззащитная. Такая желанная и манящая. Она спала на боку, уткнувшись лицом в подушку и мило посапывая.       Драко лежал неподвижно. Алкогольный туман в его голове уже успел рассеяться, оставив после себя лишь кристальную ясность и безумную жажду. Он смотрел на Гермиону в полумраке комнаты, и его сердце, обычно спокойное, стало биться о ребра с оглушительной силой.       «Мерлин Всемогущий, как же она хороша!» — пульсировало в его мозгу, в то время как рука двинулась сама по себе. Пальцы утонули в массе ее мягких, шелковистых волос. Драко вел ладонью медленно, с небывалым трепетом изучая каждый изгиб, каждую линию, впадину. Боясь разбудить ее и спугнуть мгновение, он едва касался тела девушки, гладкой кожи, оголенного плеча, тонкой талии и соблазнительной линии бедра…       Драко почувствовал, как в нем просыпается тяжелое, неконтролируемое желание. Каждое прикосновение к девушке, отзывалось в его паху тягучей, пульсирующей болью. Это было не просто физическое влечение — это был голод, невыносимый, нечеловеческий голод хищника. Малфой никогда не стал бы будить девушку ради секса, но она вдруг заворочалась в постели и перевернувшись на другой бок, тихо вздохнула. Теперь их лица были в непосредственной близости, их разделяли каких-то пару несчастных сантиметров. Мужчину обдало жаром, от ощущения ее теплого дыхания на своем лице.       Когда Гермиона улыбнулась во сне, Драко не смог сдержаться и, повинуясь порыву, коснулся ее губ, подушечками пальцев. В следующую секунду ресницы девушки дрогнули, а глаза медленно открылись. Сонные. Затуманенные. Красивые. В глубокой темноте спальни, они казались огромными и бездонными, такими, в которых можно утонуть. И Малфой тонул…       — Ты проснулся, — полусонный, хрипловатый шепот Грейнджер, прошил его насквозь. — Еще ночь. Что–то случилось?       — Все замечательно, — выдохнул Драко, и подался вперед. Его рука переместилась на затылок девушки, пальцы собственнически сжались. — Я просто очень рад, что ты здесь. Вместо ответа Гермиона приподнялась на локте и, потянувшись к лицу Малфоя, нежно погладила его по щеке. Ее кожа была горячей, почти обжигающей, но ему нравилось.       — Я здесь, Драко, — голос девушки окреп, становясь тверже и увереннее. — Где же мне еще быть?       Эти ее слова, будто она на самом деле находится на своем месте, стали для мужчины последней каплей. Обняв ее лицо ладонями, Драко накрыл губы девушки своими. В его, теперь уже совершенно трезвом, взгляде, горела такая гремучая смесь обожания и голода, что у Гермионы невольно перехватило дыхание.              Поцелуй был глубоким и властным. Он целовал девушку так, словно хотел высосать из нее душу, присвоить себе ее дыхание, а она, в свою очередь, отвечала ему с неожиданным для самой себя желанием. Запуская пальцы в его платиновые волосы и притягивая мужчину ближе, Гермиона без сожаления стирала последние миллиметры разделяющего их пространства.       Когда его горячая ладонь скользнула под тонкую ткань сорочки, девушка вздрогнула, издав тихий, прерывистый вздох прямо ему в губы. Он медленно вел рукой вверх, оглаживая ребра, пока не накрыл ладонью ее грудь.       Сначала, он действовал неторопливо, с мучительной тщательностью изучая тело девушки и любуясь им. Но его ненадолго хватило и, вскоре, прикосновения Драко стали более требовательными. Его губы обжигали кожу плеч, ключиц, спускались ниже. Когда девушка начала выгибаться навстречу, не в силах сдержать тихие стоны, Драко больше не мог сдерживаться. Томительное, изнуряющее желание, которое жгло его изнутри каждый раз, когда он видел её, рвалось наружу.       — Черт! Ты даже не представляешь, как действуешь на меня, Грейнджер. Ты сводишь меня с ума, — прохрипел он, отрываясь от её губ и спускаясь поцелуями к пульсирующей жилке на шее. — Каждый раз, когда я закрывал глаза, я представлял тебя здесь. В моей постели. Стонущую и кончающую подо мной.       Вцепившись в бедра девушки, Малфой опрокинул ее на спину, и подмяв под себя, вжал ее в матрас. Гермиона ахнула от неожиданной резкости и тяжести его тела. В полумраке его глаза горели неистовым, почти животным блеском. Он был голоден. Он чертовски хотел ее…       Его руки действовали с нетерпеливой, грубой грацией: он рванул ткань ее сорочки, не заботясь о сохранности шелка. Плевать, он купит ей сотню сорочек взамен этой! Потом. А сейчас, ему нужен был беспрепятственный доступ к её телу.       — Моя… ты только моя, — этот рык сорвался с его губ, когда он оторвался от её рта и впился зубами в чувствительную кожу на шее, оставляя собственническую метку, которую не скроет ни один наряд, и которую она сама не захочет сводить при помощи магии.       Ошеломленная этой лавиной первобытной страсти, Гермиона выгнулась навстречу грубым ласкам и жадным, требовательным рукам. Девушка чувствовала жесткость его эрекции, прижатой к ее бедру, и это разжигало внутри нее ответный, такой же дикий пожар. Ее ногти впились в его плечи, соскальзывая по напряженным мускулам.       — Я хочу тебя, Драко, — простонала девушка, хриплым голосом. — Сейчас же.       Драко действовал стремительно, ведомый инстинктом хищника, которому наконец удалось загнать свою добычу. Он развел бедра девушки, вклиниваясь между ними, и с удовольствием отмечая, насколько она горячая и влажная. Его ладони грубо, по-хозяйски сжали ее ягодицы. Взгляд серых глаз, прикованный к лицу Гермионы, требовал от нее полной покорности и отдачи, и в то же время будто извинялся перед ней.       — Я так долго ждал этого, Грейнджер, — прохрипел он. Его голос вибрировал от напряжения. — Слишком долго.       Когда он вошел в нее, резким, глубоким толчком, Гермиона вскрикнула и выгнулась, запрокидывая голову. Это было ошеломляюще, почти чересчур.       Драко не давал ей времени на передышку. Ни единой секунды. Он с самого начала задал жесткий, бешенный ритм, вбивая ее в матрас, и с каждым новым толчком превращая боль в экстаз. Это было необузданное, яростное обладание. Он брал ее так жестко, вдалбливаясь в нее с остервенением, словно хотел выжечь свое имя внутри нее, сделать ее частью себя, чтобы она больше никогда не смогла даже подумать о бегстве. Драко хотел быть эгоистом. Он хотел быть единственным обладателем ее тела. Ему нужна была абсолютная монополия над ее душой и полный контроль над ее жизнью. Это было несправедливо и жестоко, но иначе он не хотел… и не мог…       — Смотри на меня! — потребовал Малфой, когда девушка попыталась закрыть глаза от накала эмоций. — Ты только моя. Слышишь?       Ритм становился невыносимым. Мир вокруг них сузился до этого бешеного слияния тел, до запаха секса и их переплетающейся магии.       — Дааа! Драако… — Гермиона чувствовала, как внутри неё собирается тугая пружина, и когда оргазм, наконец, накрыл ее, она закричала, впиваясь ногтями в его спину. Драко издал победный, животный рык, когда его собственное наслаждение разорвало его на части. Он сделал последние, мощные толчки, изливаясь внутри нее, и рухнул на ее грудь, тяжело дыша, словно загнанный зверь.       В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая лишь их общим, рваным дыханием. Драко не отстранился. Он перевалился на бок, привлекая девушку к себе. На этот раз он не собирался выпускать свою добычу. Гермиона его, и с этим, ей придется смириться.

***

      Вся последующая неделя, превратилась для Гермионы в бесконечный аттракцион по проверке ее нервной системы на прочность. Она наивно полагала, что на работе они с Драко будут, хоть мало-мальски, соблюдать дистанцию и сохранять профессионализм. Малфой же, казалось, задался целью сделать их отношения главной темой для сплетен сначала в министерстве, а потом и во всей магической Британии.       Каждое рабочее утро, как и прежде, начиналось со вспышки изумрудного пламени, но если раньше Гермиона выходила из камина одна, стараясь поскорее слиться с толпой, то теперь она буквально чувствовала на себе тяжелую руку Драко.       Малфой не просто шел рядом, он походил на породистого гарцующего жеребца, со своей уверенной поступью и задранным носом. В центре Атриума, под прицелом сотен любопытных глаз, Малфой бесцеремонно брал ее за руку, переплетая свои пальцы с ее и уверенно шагал через толпу перешептывающихся зевак, в то время как сама девушка была готова сквозь землю провалиться.       — Драко, на нас все смотрят, — шептала она, пытаясь высвободить свою ладонь. — Пусть смотрят. Тебе разве есть чего стыдиться? — он лишь крепче сжимал руку Грейнджер, одаривая проходящих клерков таким ледяным взглядом, что те едва не спотыкались на ровном месте.       В своей одержимости, Малфой походил на, ревностно охраняющего свое золото, дракона. Он провожал Гермиону до ее кабинета и, прежде чем уйти к себе, обязательно целовал в висок, задерживаясь на секунду дольше, чем позволяли приличия. Казалось, мужчине было совершенно плевать на то, что они у всех на виду. Но самым худшим, и одновременно самым волнующим, были служебные записки. В руках Малфоя, они превращались в изощренный инструмент для соблазнения.       Гермиона сидела на совещании у Кингсли, когда в ее руки неожиданно приземлилась записка от Драко. Обычная, совершенно неприметная и, ничем не отличающаяся от других, она тут же окрасилась в красный, стоило ей коснуться пальцев девушки. Прочитав ее содержание, Грейнджер ахнула и покраснела. Посланию под стать.

«Твоя блузка сегодня слишком расстегнута, Грейнджер. Это вызов? Если да, то я сдеру ее с тебя… через четыре часа».

      Следующая пришла часом позже. Девушка разбирала жалобы на использование темных артефактов, когда очередной фиолетовый листок элегантно приземлялся прямиком на ее пергамент.

«Поттер спрашивает, почему я улыбаюсь. Сказать ему, что я вспоминаю, как ты выгибалась на моих простынях этой ночью и звала меня по имени, или оставить это нашим маленьким секретом?»

      Последняя прилетела с пометкой «Срочно».

«Перестань кусать кончик пера, Грейнджер. Это наводит меня на мысли, которые совершенно не способствуют продуктивной работе. Если не перестанешь — я ворвусь к тебе в кабинет и продемонстрирую, на что еще способны твои губы».

      Каждый раз Гермиона вспыхивала до корней волос, комкала записки и прятала их в ящик стола, молясь, чтобы никто не заметил ее пылающих щек.       Ровно в пять часов вечера, когда рабочий день официально заканчивался, Драко уже стоял у ее двери. Он не заходил внутрь — он стоял в коридоре, привалившись к стене и скрестив руки на груди. Терпеливый. И невозмутимый.       Проходящие мимо сотрудники Департамента магического правопорядка испуганно притихали, видя Малфоя в режиме ожидания. Наблюдая такую реакцию, Драко лишь приподнимал бровь и ухмылялся едва заметно. Зеваки терялись, бледнели и ускоряли шаг, в попытке убраться куда подальше.       Когда Гермиона наконец выходила, Малфой отлеплялся от стены и, не говоря ни слова, брал девушку за руку и забирал ее сумку.              — Ты невозможен, — выдыхала она, чувствуя, как усталость минувшего дня сменяется предвкушением.       — Я просто следую контракту, — усмехался он, притягивая ее к себе за талию прямо на глазах у изумленной секретарши, и шепча на ухо: — Мой Хранитель должен быть рядом со мной. Всегда. А мой главный секрет сейчас — то, как сильно я хочу сорвать с тебя эту чертову юбку.       Когда Драко уверенно вел ее через все Министерство домой, Гермиона с ужасом понимала две вещи: первая, что ей больше не хочется прятаться, и вторая — шторм все еще впереди и он вряд ли уляжется быстро. Но, Малфой выстроил вокруг нее стену из своей одержимости, и, как ни странно, внутри этой стены девушка впервые чувствовала себя в полной безопасности.

***

      Кабинет Гермионы был залит мягким светом послеполуденного солнца, но атмосфера в нем мгновенно стала наэлектризованной, как только Гарри переступил порог. Он держал в руках папку с какими-то документами. Просто предлог, разумеется, ведь никаких совместных проектов у них на данный момент не было.Поттер долго молчал, собираясь с мыслями и не решаясь заговорить. Гермиона чиркала ручкой по пергаменту, создавая видимость того, что очень занята работой, а сама в это время, молча наблюдала за приятелем исподлобья. Его пальцы нервно перебирали края папки.       Она знала его как облупленного. О, да! Она знала эту его нерешительность, смешанную с искренним беспокойством, знала, что именно его мучает, и что сейчас он пришел к ней за ответами, но облегчать ему задачу не стала.       — Почему ты не сказала мне о вас с Малфоем? — наконец выдавил он. В его голосе не было и тени упрека, только какая-то глухая растерянность.       Гермиона медленно отложила перо на стол, и внимательно глянула на друга. Она знала, что этот момент обязательно настанет.       — Ты ведь тоже не во всем был искренен со мной, Гарри.       Поттер резко обернулся, его очки чуть съехали на переносицу.       — Гермиона, ты моя лучшая подруга. И я правда никогда не лгал тебе, — друг сделал шаг к ее столу, и его лицо исказилось от боли за нее и злости на Уизли одновременно. — Рон идиот. Прости меня. Я должен был сразу сказать тебе… что видел, как он…       — Изменяет мне? — подсказала девушка.       Гарри молча поджал губы.       — Гермиона…       — Послушай… забудь, ладно? — она подняла руку, прерывая его. — Рон в прошлом, и я больше не собираюсь о нем говорить. Мне это не нужно, Гарри.       — Ладно, — Поттер вздохнул, признавая поражение. — Я просто хочу знать, что у тебя все хорошо и…       — У меня все хорошо, — перебила она его, и в ее голосе прозвучали нотки, которых он раньше не слышал — уверенность, граничащая с вызовом. — На самом деле, просто замечательно.       Гарри замялся и его взгляд упал на правую руку девушки, на которой красовалось массивное, фамильное кольцо.       — …и, я хочу быть уверен, что он тебя не принуждает. Малфой. Он ведь не привязал тебя к себе чарами, Гермиона?       На секунду в кабинете повисла гробовая тишина. В памяти девушки мгновенно пронеслись последние месяцы: ее метания по поводу Рона, их с Драко сделка, которая изначально казались ей такой логичной и безобидной, и то, во что все в итоге вылилось, его наваждение, перешедшее в одержимость, и ее тайные желания. Ледяной расчет сделки, сменившийся пламенем, от которого не было спасения. Да и черт с ним, с этим спасением! Чары? О да, это были чары — древние, глубокие, проникающие в саму кровь, меняющие саму суть, прошивающие позвоночник и вгрызающиеся в мозг. Это были чары, но разве это имело хоть какое-то значение, если она сама поднесла спичку к этому костру? Разве можно было назвать принуждением то, что она добровольно выбирала каждую ночь сгорать дотла в его руках? Если честно, ей было плевать…       Она вспомнила, с каким трепетом Драко смотрел на нее этим утром, с каким нетерпеливым голодом срывал с нее трусики, и…       — Нет, Гарри. Никаких магических чар, — Гермиона загадочно улыбнулась, и эта улыбка была такой взрослой и таинственной, что Гарри невольно замолчал. Он долго смотрел на подругу, пытаясь найти малейшие признаки обмана, но увидел только спокойное сияние в ее глазах.       — Что ж… — Поттер неловко кашлянул. — Раз ты счастлива — я спокоен. Просто знай, если что, я всегда рядом.       — Не сомневаюсь… — мягко ответила девушка. — … и спасибо, за то, что зашел.       Когда дверь за Поттером закрылась, Гермиона снова взяла перо. На столе лежал непрочитанный фиолетовый самолетик. Развернув его, девушка прочитала всего лишь пару строк, написанных изящным почерком Драко:

«Поттер уже ушел? Если да, то я жду тебя через две минуты у фонтана. Не заставляй меня ждать, Грейнджер, иначе я разложу тебя прямо на твоем рабочем столе…»

      Гермиона почувствовала, как по телу разливается привычный жар, и, вопреки всем правилам приличия, начала собирать вещи на десять минут раньше окончания рабочего дня. Похоже, Малфой был прав на все сто процентов — бежать больше не имело смысла.