Его игрушка

      Гермиона почти заканчивала сортировку бесконечных отчетов, когда дверь ее кабинета тихо отворилась. Она подняла взгляд, и ее плечи непроизвольно расслабились. В дверном проеме стояла Джинни — в спортивной форме Холихедских Гарпий, со слегка растрепанными волосами и виноватой улыбкой на лице. Казалось, что, получив ее послание, подруга сбежала прямо посреди матча по квиддичу.       — Я получила твое сообщение, — Джинни быстро вошла внутрь и плотно прикрыла за собой дверь. — Мы можем поговорить где-то в другом месте? Здесь стены имеют не только уши, но и глаза, и, кажется, очень длинный язык. Привет. Я очень рада тебя видеть.       Гермиона отложила папку с документами на свой рабочий стол и улыбнувшись подруге в ответ, кивнула.       — Привет. Я тоже тебе рада. Куда пойдем? В кафе «У Элфи», например? — предложила она, зная последующую реакцию Джинни.       Джинни подошла к столу и уперлась ладонями в столешницу. Ее глаза потемнели от праведного гнева.       — Гермиона, я понятия не имела, что Рон решится на такое. Я, конечно, знала, что мой брат идиот, но, чтобы настолько! Использовать мое имя, чтобы выманить тебя… Это подло! Прости меня. Я чувствовала себя ужасно, когда узнала, что он натворил.       Гермиона видела, как искренне раскаивается подруга, и ее собственная злость на Рона — пусть и не до конца утихшая — немного отступила. Она посмотрела на Джинни и позволила себе лукавую усмешку.       — Ладно, Джиневра, — протянула Гермиона, специально называя Джинни полным именем. Даже зная, насколько младшая Уизли ненавидит, когда ее так называют, Гермиона не смогла сдержаться. Это было ее маленькой местью подруге.       Джинни нахмурилась.       — Терпеть не могу, когда ты так делаешь, — пробурчала она, но уголки ее губ все же дрогнули. — Я понимаю, что ты обижена на меня…       — Да, я обижена. Но ты можешь искупить свою вину, угостив меня обедом, — Гермиона поднялась со стула, потянувшись. — Только давай сразу договоримся: сегодня мы только едим, болтаем и пьем кофе. Мы не обсуждаем ни Рональда, ни мою личную жизнь.       Джинни выдохнула, и ее напряженное лицо расслабилось. Она подхватила Гермиону под руку, увлекая ее к выходу из кабинета.       — Идет, и, если Рон появится «У Элфи» — клянусь, я лично нашлю на него Летучемышиный сглаз!       Гермиона рассмеялась легко и свободно.       — Ты же этого не сделаешь.       — Нет, не сделаю, но не потому, что мне жаль Рона, а потому, что он вряд ли осмелится еще хоть раз там появиться.       Смеясь, девушки вышли в шумный коридор Атриума, где сотни министерских работников сновали туда-сюда. Для большинства из них, это был очередной обеденный перерыв, а для Гермионы — важный шаг к тому, чтобы оставить весь хаос произошедшего позади и просто насладиться компанией человека, который ей очень дорог.       В противоположной стороне огромного Атриума, Драко замер у края фонтана Волшебного Братства. Его пальцы машинально сжались в кулаки в карманах дорогой мантии. Он как раз шел к Гермионе, планируя забрать девушку на обед, но, открывшаяся ему картина, заставила его застыть на месте, а кровь в жилах — похолодеть.       Гермиона направлялась к выходу, оживленно беседуя с Джинни Уизли.       В голове Драко мгновенно запылала ядовитая вспышка ярости. Уизли! Младшая из этого рыжего выводка. Единственная, кого Гермиона до сих пор считала своей семьей после того, как вся ее привычная жизнь рухнула в одночасье. Ревность, острая и колючая, ударила под дых и сжала виски. Драко был уверен: это не случайная встреча. Наверняка Джинни здесь для того, чтобы обработать Гермиону, чтобы напомнить ей о старых добрых временах и, конечно же нашептать ей на ушко, о том, как сильно страдает ее бедный, заблудший брат.       Драко представил, как Джинни будет умолять Гермиону простить Рона и громко выругался. Дьявол! Это было невыносимо. Стоять и смотреть, как его женщина, уходит в компании той, кто одним своим словом, способен вбить между ними клин.       Мужчина сделал шаг в сторону девушек, готовый немедленно вмешаться и разрушить эту идиллию одним своим присутствием, но затем резко остановился.       Он увидел, как искренне Гермиона рассмеялась, как она взяла Джинни под руку, и понял: если он сейчас подойдет к ним, если проявит слабость и позволит своей собственнической натуре вырваться на свободу, он поставит Гермиону в крайне неловкое положение, заставив ее выбирать между ним и подругой. А он очень хорошо знал, как сильно Грейнджер ненавидела, когда ее ставили перед выбором       Драко остался стоять на месте. Скрепя зубами, он молча наблюдал, как силуэты девушек растворились в толпе магов, следовавшей к выходу из здания Министерства.       «Ладно, поиграй в дружбу, Грейнджер», — подумал он, чувствуя, как внутри ворочается неприятное чувство того, что его обошел кто-то из Уизли.       Малфой скривился. Он развернулся и направился в свой кабинет, решив, что этим вечером его месть будет особенно изысканной и глубокой. Он будет брать Грейнджер до тех пор, пока она не забудет эту рыжую семейку.       Джинни нервно вертела в руках маленькую чашку кофе, прежде чем решиться заговорить. В кафе, как назло, было полным-полно людей и это сильно отвлекало. Когда кажется, что каждый второй волшебник смотрит на тебя, сложно расслабиться и поговорить по душам.       — Гермиона, я знаю, что мы договорились не обсуждать прошлое, но я так не могу. Я должна перед тобой извиниться, — она вздохнула, глядя в сторону. — Я должна была раньше рассказать тебе обо всем. Про то, что Рон… связался с Дафной Гринграсс. Я молчала, потому что знала, как сильно это тебя ранит. Я думала, что он наиграется и одумается, но все зашло так далеко…       Гермиона молчала, чувствуя, как внутри нее копошится глухое раздражение, которое, впрочем, почти полностью перекрывалось облегчением от того, что теперь все было озвучено.       — В последнее время, он сам не свой, — продолжала Джинни, голос которой дрожал от возмущения. — Он поссорился со всей семьей. Отец в ужасе, мама запретила ему приводить Дафну в Нору, а Гарри и вовсе с ним едва разговаривает. Рон превратился в одержимого. Он считает, что Дафна чуть ли не единственная, кто его понимает. Знаешь, порой мне кажется, что она его опоила или опутала чарами.       Гермиона горько усмехнулась, рисуя пальцами круги на ободке кружки. Она видела метания Джинни. Подруге было обидно за Гермиону, но как бы сильно она не злилась на Рона, это не меняло того факта, что он тоже был Уизли.       — Просто он твой брат, Джинни, и ты пытаешься его оправдать. Это нормально, но проблема в другом: даже если Дафна и использовала любовное зелье, Рон сам позволил этому случиться. Он всегда искал легких путей, а Гринграсс просто дала ему то, что он хотел. Он привык, во всех своих неудачах, винить кого угодно, только не себя, даже в сложившейся ситуации он винит меня и Драко.       Джинни всплеснула руками, ее лицо вспыхнуло от гнева, когда она вспомнила о недавней подставе.       — Клянусь, я устрою ему встряску из-за этого письма! Как он мог? Он мне все уши прожужжал о том, что «все осознал». Предположим, он действительно хотел извиниться или даже помириться, но, все же, писать тебе от моего имени, зная, как ты относишься ко лжи… Это перебор!       — Забудь, Джинни, — Гермиона мягко коснулась ладони подруги. — После того что случилось в кафе, мы квиты. Его поведение только убедило меня в том, что я сделала правильный выбор.       — Думаю, ты права. Ты выглядишь иначе, — прошептала Джинни, отстранившись и внимательно глядя в глаза Гермионе. — Ты буквально светишься изнутри. Если это то, что тебе нужно — я не буду тебя осуждать. Главное, чтобы ты была счастлива.       — Я счастлива, Джинни. Правда.       Джинни подалась вперед, поставив пустую чашку на стол. В ее, обычно серьезных, глазах, сейчас плясали озорные искорки.       — Я очень рада это слышать, но даже не мечтай о том, что ты отделаешься от меня так просто, Грейнджер, — фыркнула Джинни, скрестив руки на груди. — Мы не виделись целую вечность, а ты живешь с Драко Малфоем! Я ведь все еще твоя подруга, верно? Это ваше расставание с Роном… Я понимаю, что все это очень тяжело, но…       — Конечно, Джинни, что за вопросы? — Гермиона вздохнула, чувствуя, как скопившаяся неловкость, начинает испаряться под натиском прямолинейности подруги. — Наше с Роном расставание никак не повлияет на нашу с тобой дружбу!       — Значит, я по-прежнему твоя лучшая подруга? — Джинни прищурилась, требуя подтверждения.       — Ты ведь знаешь, что да, — мягко ответила Гермиона, улыбнувшись.       — Тогда я требую все грязные подробности ваших с Драко отношений! — Джинни едва не подпрыгнула на стуле, ее лицо озарилось неподдельным интересом. — Все, в мельчайших подробностях. Как у вас все началось? Он тебя не обижает? Я ведь хорошо помню эти его малфоевские замашки… он ведь не ведет себя как чистокровный засранец? И… — Джинни понизила голос, наклонившись ближе к подруге, — как он в постели? Он такой же холодный, каким кажется снаружи или, все-таки, внутри скрывается неиссякаемый вулкан страстей?       Гермиона почувствовала, как к ее щекам прилила кровь. Воспоминания о проведенных с Драко ночах, нахлынули на нее с новой силой.       — Джинни, прекрати, — девушка попыталась сохранить невозмутимый вид, но в уголках ее губ, все же, заиграла предательская улыбка. — Мне с ним хорошо… и этого достаточно.       — «Хорошо» — это ответ для прессы, дорогая! — Джинни рассмеялась, откидываясь на спинку стула. — Ты краснеешь! О Мерлин, я никогда не видела, чтобы ты так краснела из-за Рональда. Значит, все действительно настолько хорошо?       — Драко совсем не тот засранец, каким был в школе, — тихо призналась Гермиона, глядя в окно на безлюдную улицу. — Он интересный, умный, хитрый — этого не отнять. Он не оставляет мне пространства для сомнений. Но, самое главное, когда я с ним, я чувствую, что мне не нужно все контролировать. Мне не нужно быть самой правильной или самой сильной. Я просто могу быть собой.       — Звучит здорово, — Джинни задумчиво прикусила губу. — Слушай, если Малфой действительно делает тебя такой… сияющей, то я готова простить ему все его старые грехи. Я серьезно. Но, предупреждаю. если он тебя хоть пальцем тронет, я лично его придушу. Поняла?       Гермиона рассмеялась, чувствуя, как внутри стало еще теплее.       — Поняла, Джинни. Но боюсь, тебе не придется встать в очередь. Гарри уже сказал ему об этом. Правда, Драко не слишком заботят эти угрозы. Он делает все для того, чтобы не дать мне сбежать от него.       — Это в стиле Малфоев, — хмыкнула Джинни, поднимаясь из-за стола. — Прибирают к рукам все самое лучшее.

***

      Гермиона вошла в кабинет, надеясь что остаток рабочего дня пройдет так же хорошо и спокойно, как и его начало, но переступив порог, девушка едва не подавилась воздухом, настолько сгущенным он ей показался.       Малфой сидел за ее столом, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. Несмотря на застывшую на лице улыбку, его глаза были холодными и в них опасно мерцал огонек. Сердце девушки пропустила несколько ударов.       — Драко? Что ты здесь делаешь? — она улыбнулась и попыталась придать своему голосу как можно больше уверенности и непринужденности.       — Тебя жду, — отчеканил Малфой.       — Зачем? — Гермиона медленно подошла к столу, чувствуя, как цепкий взгляд мужчины буквально препарирует ее.       — Соскучился, и захотел пригласить тебя на обед, но… — мужчина сделал паузу, и его тон стал опасно вкрадчивым, — судя по всему, я опоздал.       Гермиона замерла. Внутри все сжалось от странного, инстинктивного желания защититься.       — Прости. Я уже пообедала.       — Одна? — вопрос прозвучал слишком тихо, почти ласково, но Гермиона уловила в нем сталь.       «Черт побери! Что происходит?»       — Да, — выпалила она, не раздумывая. Ложь сорвалась с губ слишком легко. Прежде, чем девушка успела осознать ее бессмысленность.       Драко чуть наклонил голову, изучая ее лицо. Он смотрел на нее так, будто видел впервые.       — Скучно не было?       — Нет. Совершенно, — Гермиона дернула плечом и отвела взгляд.       — Ладно, — Малфой медленно поднялся, обошел стол и подошел к ней, почти вплотную. Каждое его движение было наполнено устрашающей грацией хищника. Спокойной и уверенной. Гермиона запросто могла бы поверить в это спокойствие, если бы не его сжатая челюсть и играющие на ней желваки.       — Ты ведь не злишься, верно? — спросила девушка, пытаясь дотронуться до руки Драко, но завидев проскользнувшую по его лицу тень презрения, замерла.       — С чего бы мне злиться, Грейнджер? Мы ведь честны друг с другом. Не так ли? — в его голосе прозвучала горечь, от которой у Гермионы внутри все вмиг похолодело.       Она пожалела о том, что солгала. Ей вдруг захотелось признаться, но Драко уже направился к выходу. Гермиона провожала его взглядом, чувствуя, как внутри нее нарастает паника. Малфой остановился у самой двери, и медленно обернулся. Его лицо превратилось в ледяную маску, в которой не осталось и следа от былой страсти.       — Хотя знаешь, Гермиона, по правде сказать, я чертовски зол, — его голос понизился до ледяного шепота. — Я знаю, что ты обедала с Джинни. Я видел вас.       — Драко, я… — девушка попыталась сделать шаг к мужчине. Ее пальцы судорожно сжали ремешок сумочки.       — Я не могу понять одного, Грейнджер: чем именно я заслужил твою ложь?       — Драко…       Малфой не дал ей договорить. Он вышел, захлопнув дверь с такой силой, что грохот эхом отразился от стен, а на одном из стеллажей, задребезжали две фарфоровые статуэтки.       Гермиона стояла посреди кабинета, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как внутри нее закипает злость — на Малфоя за этот чертов допрос, на Джинни за то, что вообще пришла, но больше всего девушка злилась на саму себя.       «Зачем ты солгала? Какого черта, Грейнджер?!» — пульсировало в висках.       Это была глупая, инфантильная защита, и теперь, когда он поймал ее на лжи, ситуация стала выглядеть в десять раз хуже, чем если бы она просто сказала правду. Сейчас она чувствовала себя не самой умной ведьмой поколения, а глупой, нашкодившей школьницей, пойманной с поличным. Она ощущала беспомощность, и это бесило ее больше всего на свете.