Мой маленький рай

Лимонного цвета Mini Cooper Cabriolet неспешно ехал по извилистым дорогам Родоса. За рулем сидел худощавый молодой парень, уверенно выкручивая руль то в одну, то в другую сторону, его лицо было частично скрыто солнцезащитными очками. Отвлекшись от дороги, он повернулся в сторону своего спутника: – Куда дальше, Мин? – Сейчас направо, потом прямо и мы на месте, – Минсок оторвался от дорожной карты, разглядывая проплывающие мимо окрестности. – Зачем было так долго колесить? – Я хочу свернуть с туристических маршрутов, позавтракать в какой-нибудь маленькой деревушке в уютной домашней таверне. Прочувствовать колорит и самобытность, понимаешь? И не то чтобы Хань был недоволен. Лицезреть прекрасные ножки Минсока в светлых шортах, чуть выше колена и белых носочках, закинутые на приборную панель, было просто восхитительно. –О, – внезапно встрепенулся Минсок, опуская ноги и начиная обуваться, - притормози вон у того кафе. – Как пожелаешь, – усмехнулся Хань, снижая скорость и паркуя машину на небольшой площадке перед кафе. Выйдя из машины, они поднялись на крыльцо, когда им навстречу вышла приветливая смуглая гречанка средних лет, жестом приглашая сесть в тени деревьев на небольшой веранде. Было около восьми утра, в кафе кроме них было еще несколько местных людей пожилого возраста. Они громко, то ли что-то обсуждали, то ли спорили о чем-то. По телевизору, висящему на стене, шел утренний выпуск новостей и прогноз погоды, типичной для Родоса в это время года – жарко, сухо, ветрено. Та же гречанка, которая, по всей видимости, была хозяйкой данного заведения, принесла им меню. Они быстро определились с выбором и сделали заказ, кое как объяснившись с гречанкой, которая была не сильна в английском. Они решили попробовать традиционный завтрак, что-то другое, отличное от того, что давали в отеле. В итоге, остановив свой выбор на омлете, свежеиспеченном хлебе, домашнем козьем сыре с оливками и чашке ароматного кофе. Казалось, ничего особенного, но удивительным образом, сегодня даже вкус еды чувствовался по-иному. А может, Минсок просто сильно проголодался из-за слишком раннего подъема. В любом случае, было невероятно вкусно, так что настроение Минсока тут же поползло вверх, а на губах расцвела улыбка, глядя на которую Лу почувствовал, как что-то ёкнуло в груди. Он поспешно глотнул кофе, обжигая глотку. – Айщ! Черт! – Хань глотнул холодной воды прямо из кувшина, что стоял на столе, старательно игнорируя обеспокоенный взгляд Минсока. Позавтракав, они изучили карту, выбирая маршрут, по которому им предстояло ехать. Первой точкой на карте стала деревня Пастида, в которой находится музей мёда. Они добрались до деревни за каких-то пол часа, в течение которых Минсок лениво листал мелодии на магнитоле, а Хань безуспешно пытался не глазеть на него слишком часто. Деревня Пастида, расположенная у подножия горы Филеримос, встретила ребят прохладой оливковых рощ, цитрусовых деревьев и прочей живописной зелени. Оставив машину на муниципальной парковке в центре деревни, парни отправились на прогулку. Спокойствие и тишина этой деревни располагали на неспешную ходьбу вдоль белоснежных домов по узким мощеным улочкам. Изредка из раскрытых дверей частных домов доносился детский смех или была слышна музыка. Хань безостановочно крутился во все стороны, иногда останавливаясь, чтобы сделать фото на смартфон. Минсок наблюдал за ним с ленивой полуулыбкой на губах. Сам он не спешил делать фото, стараясь прочувствовать, впитать в себя атмосферу этого места. В конце концов, фото он потом может взять у Ханя. Добравшись наконец до самого музея и купив билеты, они присоединились к экскурсионной группе. История развития пчеловодства, коллекция старых сельскохозяйственных и пчеловодческих инструментов, демонстрация самого процесса приготовления меда все это было, конечно, занимательно и интересно, если бы не прижимающийся сзади Хань. Подкрадываться сзади и сжимать в теплых объятиях, кажется, вошло у него в привычку. Стоило экскурсоводу попросить посетителей быть кучнее и сгруппироваться, как Хань тут же с радостью воспользовался возможностью, втиснувшись в Мина самым наглым образом. Последний только закатил глаза, но промолчал. Самой большой гордостью музея, его изюминкой, был прозрачный улей наблюдения, который позволял посетителям безопасно следить за жизнью пчел в их собственном жилище. От вида огромного количества копошащихся насекомых Минсоку вдруг стало дурно. – Пошли отсюда, Хань, – он развернулся к стоящему позади парню, хватая того за руку и выволакивая из толпы туристов. – Что такое? – обеспокоенный, он схватил Минсока за подбородок, заглядывая в чуть повлажневшие глаза. – Мне…нехорошо что-то, – признаваться в собственной слабости оказалось невероятно трудно. – Просто поехали дальше, ладно? – Хорошо, конечно, – мягко улыбнулся Хань. – Ты выходи, подожди меня на улице. Снаружи уже вовсю палило знойное солнце, совсем не такое ласковое, как рано утром. Хань напялил очки, оглядываясь в поисках Минсока. Тот обнаружился неподалеку на лавочке. Мин только смешно морщил нос и прикрывал глаза ладошками. Из-за скорых сборов он забыл очки в номере. – Держи, – Хань протянул ему небольшой пакетик. – Что это? – взглянул на него снизу вверх Мин, щурясь от яркого солнца, бьющего в глаза. – А ты посмотри. Минсок тут же засунул руку в пакет, извлекая оттуда небольшой квадратный сверток. – Это мелекуни – традиционная сладость. Мёд, миндаль, кунжут. Ты как-то говорил, что любишь сладкое, ну вот решил тебе купить для поднятия уровня глюкозы. Попробуй. – Спасибо, – довольно улыбнулся Минсок, расправляясь с оберткой. – А мёд это пчелиная отрыжка, – как бы между прочим сказал Хань, когда Минсок откусил небольшой кусочек. – А вкусно, – злобно сверкнул глазами Мин. – Я хотел с тобой поделиться, но теперь все сам съем, – протянул он, показательно откусывая еще один кусок. Секунда и вот Хань наклоняется к Мину, и, опершись на руки, нависает над ним, проникновенно заглядывая в глаза. Еще секунда и он приближается так медленно-медленно, затем резко хватает сладость из Миновых губ, тут же отстраняясь. – Действительно вкусно, – кивает он, довольно улыбаясь. – Рад, что тебе понравилось, – возвращает улыбку Мин, медленно касаясь губ кончиком языка, слизывая липкую сладость. – Поехали, а то не успеем все, что наметили, посмотреть. Через некоторое время они добрались до самой горы Филеримос, у подножия которой они находились. Там располагалась естественная смотровая площадка, с которой открывался вид на весь остров. На машине они доехали до очередной стоянки, и бросив авто, пошли исследовать очередную достопримечательность. Первое, что удивило ребят это павлины, в огромном количестве свободно расхаживающие в тени. С одним из них, красивым самцом, распушившим хвост, они даже умудрились сделать селфи, скорчив смешные рожицы. Затем была длинная кипарисовая аллея, имевшая название «Путь на Голгофу». Была создана монахами и имела религиозное символическое значение. В конце аллеи был установлен большой крест, выполнявший также функцию обзорной площадки. Она была совсем крошечной – туда могло подняться всего несколько человек. Солнце припекало и желающих было немного. Неожиданно Мин направился в сторону входа. – Ты далеко? – остановил его Хань. – На обзорную площадку. Ты разве не пойдешь? – Да не, не хочу. Мне вот и отсюда прекрасно все видно. – Да ладно тебе, пошли. Я не хочу один. И там это…узкая лестница, а я, ты знаешь, боюсь замкнутого пространства. Лу Ханю оставалось только обреченно вздохнуть, соглашаясь. Наверх действительно вела очень узкая винтовая лестница, которую в первые секунды Хань проклял. Но спустя мгновение свое отношение резко поменял, буквально вознося ей хвалу. Все дело было в том, что Мин шел первым и Ханю выдалась шикарная возможность лицезреть прекрасные тылы Минсока, обтянутые шортами. Он чувствовал себя фанаткой, увидевшей айдола. Руки так и чесались эту восхитительную округлость сфотографировать, распечатать и развесить на всех возможных плоскостях в поле своего зрения. А еще, конечно же, прикоснуться к прекрасному. Но помня о том, что Мин боится замкнутого пространства, решил не донимать его лишний раз. Лестница закончилась довольно быстро, и они оказались на открытой смотровой площадке, что располагалась на горизонтальной линии креста. Минсок облегченно выдохнул, избавившись от сковывающего ощущения. Подойдя к краю смотровой площадки, он оперся о перила, слегка свешиваясь вниз и вдыхая чуть солоноватый морской воздух. Вдоволь надышавшись, он обернулся в поисках Ханя. Тот стоял на прежнем месте, у входа, схватившись за перила. Он был весь какой-то взвинченный и бледный. – Хань? Ты в порядке? – Нет. – Ты…ты плохо себя чувствуешь? Что случилось? – Мин скакал обеспокоенной наседкой вокруг. – Я высоты боюсь, вот что случилось. Сильно боюсь, – паника в его голосе теперь была слышна явственно. – Ох, прости, я не знал, – виновато понурил голову Минсок, – потащил тебя сюда. – Да ничего, теперь мы в расчете, – сухо рассмеялся Хань. – Ты главное не паникуй. Я здесь, рядом. Вот, возьми меня за руку, – он протянул раскрытую ладошку, за которую Хань ухватился. – Хочешь, давай спустимся? – Ну уж нет. Раз уж забрался, нужно выдержать это испытание стойко. Мужик я или не мужик?! – с этими словами Хань бойко отлепился от поручня и руки Минсока, уверенно шагая к краю площадки. Очутившись там, он вновь почувствовал сильное головокружение и подступающую панику, когда теплые руки крепко обхватили его талию. – Вон там, слева, видишь? Это древний город Ялиссос, – начал тихо говорить Мин, прижавшись вплотную и почти каcаясь губами ушной раковины, – вон руины храма Афины и Зевса – самых почитаемых богов древней Греции. Он продолжал тихо рассказывать мифы и легенды о богах древнего мира, чувствуя, как тело Ханя постепенно расслабляется, как он дышит спокойно и размеренно. И зачем только этот дуралей согласился подниматься с ним? Так бы и сказал, что высоты боится. Чего храбриться? Напугал только. От волнения на душе до сих пор было неспокойно. – А дальше что? – нетерпеливо спросил Хань. Минсок и не заметил, как прекратил рассказывать. – А дальше расскажу по дороге. Давай, делай фото и пойдем отсюда. Жарко-то как. До следующего пункта в их плане достопримечательностей – долины бабочек – Хань специально поехал объездной дорогой. Зато он в полной мере смог насладиться рассказом Минсока о греческих богах. Было заметно, что мифология ему нравилась: он рассказывал с таким пылом, порой увлекаясь и уходя в рассказ с головой. Ханю нравилась эта его страсть. К моменту, когда они прибыли в долину он знал греческих богов так, словно они были его соседями и всю жизнь прожили рядом. – Мин, ты уверен? – спросил Хань, когда они в очередной раз за день припарковались на стоянке. – Насчет чего? – Ты точно хочешь идти смотреть на этих бабочек? С пчелами вышло как-то… – Все в порядке, – перебил его Минсок. – Бабочки они красивые. И потом, мы же с тобой боремся со своими фобиями, забыл? – улыбнулся он, выходя из машины. – Пошли. Долина бабочек – одно из уникальных мест на планете, куда в жаркое время слетаются сотни прекрасных насекомых. Говорят, что им подходит это место: горная прохлада, множество ароматных деревьев, обилие воды – что еще нужно для счастья. Минсок бы тоже прилетал сюда постоянно, будь он на их месте. Просто рай на земле. На самом деле, вся долина представляла собой не что иное как парк. Узкие, огороженные тропинки и деревья, стволы которых были полностью облеплены бабочками, небольшие водопады и ручейки, в которых плавали рыбы. В некоторых местах, кроны деревьев образовывали своеобразную «дыру», сквозь которую проникало солнце. В потоках солнечного света кружилось множество легкокрылых красавиц. Их сложенные крылья были коричневатые с белыми полосами и совсем неприметные, но раскрытые они были огненно рыжие, как сотни маленьких огоньков. Утомленные ранним подъемом и насыщенной туристической программой, парни присели на одну из многочисленных лавочек, обустроенных в долине. Эта стояла немного поодаль от основного туристического маршрута, в небольшом аппендиксе, скрытая кустом. Сесть и расслабиться в тени деревьев, слушая тихий шорох водопадов и листвы было восхитительно. Хань вытянул ноги, откинулся на спинку лавочки и блаженно прикрыл глаза. Мин хотел было последовать его примеру, как заметил бабочку, кружащую неподалеку, и замер в восхищении. Маленький порхающий огонек вдруг решил приземлиться прямо на кончик носа Лу Ханя и Минсок, кажется, забыл как дышать. Внезапно странная идея пришла ему в голову. – Не открывай глаза, Хань. – Что, что такое? – Лу хоть и не открыл глаза, но поднял голову, и потревоженная рыжая красавица поспешно улетела прочь. – Ты когда-нибудь пробовал поцелуй бабочки, Лу? – тихо, срываясь на низкие тональности. – Первый раз слышу, – качнул головой Хань. – Не двигайся, – осторожно придвигаясь ближе. – Что ты делаешь? – Сейчас узнаешь, – мягко сжимая плечи, Мин наклонился ближе. Стараясь дышать через раз – его лицо всего в паре сантиметров от лица Ханя. Двигаясь влево, он, моргнул, задевая ресницами щеку китайца, и тот в удивлении широко распахнул глаза. Их ресницы соприкоснулись, и приятное щекочущее чувство прошило насквозь все тело. – Минсок? – дрожащим голосом позвал Хань. – Ну как тебе? – тепло улыбнулся Мин, заглядывая в глубину чужих глаз. «Я чувствую, будто стою перед огромной пропастью, вот-вот готовый упасть в нее», хотел сказать Хань, но заторможено выдал только: – Щекотно. И в смущении отвел глаза. Никто прежде не делал с ним настолько милых вещей. Спустя несколько секунд Минсок вдруг обнаружил, что вообще-то почти уселся Ханю на колени, поэтому кашлянув, отстранился и сел рядом, чинно сложив ручки на коленках. Несколько мгновений они сидели в абсолютной тишине, которая была разрушена громким урчанием живота. – Кажется, я проголодался, – состроил грустную моську Минсок, хватаясь за живот. – Пообедаем тут или поедем куда-нибудь еще? – Хань едва сдерживал смех. С Минсоком всегда было так. Непринужденно и легко. – Второе. Тут слишком много туристов. – Есть одно шикарное местечко на примете. Полное отсутствие туристов не обещаю, но знаю, что там очень вкусно готовят. – Далеко отсюда? – Наверно около полу часа езды. Доживешь? – Если нет, то это будет на твоей совести.